Создателю Миров - подвластно не только время.( Кассиопея)

Кассиопея сделала несколько шагов к своему новому миру — тому самому, где ей предстояло временно обосноваться, разобраться в устройстве реальности и, желательно, ничего не взорвать в первые же сутки. Но на полпути она остановилась, резко обернулась и снова посмотрела на бога. — Подожди. Мы ведь не договорились, когда следующее занятие? Я не люблю опаздывать… Да, я понимаю, что время — штука относительная, но всё же. Завтра тебя устроит? И, кстати… как в этом пространстве я вообще пойму, что наступило завтра? Нам нужно установить временные рамки. Предлагаю стандарт: в сутках двадцать четыре часа. Все три лица божества синхронно моргнули. — Что такое… двадцать четыре часа? Кассиопея тяжело вздохнула. Тот самый вздох, которым обычно награждают особенно безнадёжных учеников. — Это система отсчёта времени, к которой я привыкла на своей родной планете. Слушай внимательно. Один час — это шестьдесят минут. В минуте шестьдесят секунд. В сутках двадцать четыре часа. И… — она на секунду задумалась, мысленно пытаясь не опозориться перед существом, сотворившим вселенную, — очень много секунд. В общем, удобно. Всё чётко. Люди любят делить бесконечность на маленькие кусочки, чтобы не паниковать. Божество слегка наклонило одно из лиц набок. На другом отразилось искреннее недоумение, а третье, кажется, пыталось осмыслить, зачем вообще дробить вечность. — Время для меня не существует, — наконец произнёс он. Голос его звучал спокойно, но в нём промелькнула едва уловимая растерянность, словно он впервые столкнулся с концепцией дедлайнов. — Оно не властно надо мной. Приходи, когда будешь готова. После первого задания. Кассиопея нахмурилась. — Какого ещё задания? Божество расправило плечи. В его фигуре появилось величие лектора, который вот-вот объявит финальный экзамен. — Ты Создательница миров. Так твори. — Это что… типа экзамен? На среднем лице мелькнула тень улыбки. — Проверка. На твою состоятельность. — Ну конечно, — пробормотала Кася. — Даже в космическом измерении без тестов не обошлось. Она скрестила руки на груди. — Ладно. Где мне начинать? Гигант медленно поднял одну из рук. Пространство над его головой вздрогнуло, словно ткань мироздания натянули сильнее, и перед ними развернулась гигантская звёздная карта. Миллиарды галактик мерцали в бездонной черноте, сплетаясь в причудливые узоры. Кассиопея невольно ахнула. — Выбирай, — произнёс бог. В этот момент во всех его лицах читалась странная смесь гордости и тревоги — как у родителя, впервые отпускающего ребёнка кататься на велосипеде без страховочных колёс. — Но помни. Это должно быть чем-то новым. Необычным. Неповторимым. Творением твоей сущности… и фантазией, ставшей явью. Кассиопея прищурилась, разглядывая россыпь звёзд. — Я принимаю вызов. Она уже было шагнула к карте, но вдруг остановилась. — Хотя нет. Есть ещё одно «но». Бог напрягся. — Я не знаю, как к тебе обращаться. Скажи своё имя. И вот тогда произошло нечто неожиданное. Божество… зависло. Буквально. Его движения остановились. Все три лица замерли. На первом проступило удивление, на втором — непонимание, а на третьем… страх. Страх был особенно странным на лице существа, способного одним взмахом руки зажечь новую галактику. Когда он наконец заговорил, голос прозвучал тише обычного. — У меня… нет имени. Кассиопея моргнула. — Как это — нет? В его глазах мелькнуло что-то почти человеческое: смущение. — Я возник из звёздной пыли. Создал себя сам, обернувшись в чёрную материю собственной сущности. Имя… никогда не было мне нужно. Кассиопея смотрела на него несколько секунд, а потом расплылась в улыбке. — Ну это же непорядок. Она задумчиво приложила палец к губам. — Та-ак… надо что-нибудь солидное, космическое и немного пафосное… Может… Старгод? Бог повторил незнакомое слово, будто пробуя его на вкус. — Это имя имеет значение? — Конечно. Оно означает «звёздный бог». На всех трёх лицах медленно расцвела улыбка. Сперва неуверенная. Почти детская. Потом — широкая, искренняя, такая светлая, что на миг вокруг словно стало ярче. В этот момент он выглядел не как древнее божество, а как ребёнок, которому впервые подарили что-то только его. Эмоция была для него новой. Он словно осторожно ощупывал её изнутри, не до конца понимая, как вообще можно чувствовать такую простую и тёплую радость. Кассиопея не выдержала и рассмеялась. — Ты такой милый и забавный. Все три лица смущённо переглянулись. — Тебе очень повезло, что я здесь, — продолжила она с важным видом. — Сейчас ты радуешься имени, а теперь представь, что будет дальше. Со мной ты точно не соскучишься. Она подмигнула. — И вообще, тебе нужен выходной. Создай себе помощников. Ну знаешь, младших богов, ассистентов, космических стажёров. Пусть разбирают галактическую документацию и следят, чтобы звёзды не выгорали по графику. На одном лице Старгода проступило искреннее замешательство, на другом — задумчивость, а третье, кажется, впервые всерьёз рассматривало идею делегирования. — Я… подумаю над этим. Кассиопея удовлетворённо кивнула. Вот. Уже прогресс. Ещё немного, и она научит древнее божество пользоваться планировщиком задач. Старгод выпрямился. Его улыбка медленно исчезла, уступая место привычному величию, но в глазах всё ещё теплилось новое, незнакомое ему чувство. — А теперь иди, — мягко произнёс он. — Мне нужно продолжить работу над тем, на чём держится всё материальное. — Ну да, конечно. Вселенная сама себя не поддержит. Кассиопея махнула рукой и направилась к своему миру, уже предвкушая, какой хаос устроит в попытке создать нечто великое.