через три месяца

Я хочу сбежать. Уехать. Куда угодно, лишь бы не видеть знакомые лица, не слышать их голоса. Лишь бы не думать. Забыться. Сбежать. 

Сбежать, сбежать и еще раз сбежать.

Но убежать от себя самого невозможно. Ты можешь бежать сколько угодно. В конце концов, однажды попросту выдохнешься. А все равно, как бы далеко ни был, от себя не сбежишь. При всем желании.  Прискорбно, однако. Где-то на периферии сознания копошится мысль, что пора бы перестать играть в прятки с самим собой и взяться, наконец, за мозги. О, если бы это было так просто, Ло, очевидно, немедленно воспользовался бы этим советом. То, что себя нужно вытаскивать из этого болота, он понимал отчетливо. А как именно вытаскивать - это уже вопрос другого уровня.  Ло На экзамен он шел подавленным, хоть и готовился достаточно, чтобы не проебаться на чем-то простом. Недосып действительно убивает. Пряди каштановых волос периодически падали на лицо из-за ветра, поэтому те приходилось то и дело поправлять рукой. Новая белая футболка на нем сейчас почему-то смотрелась несуразно, хотя вместе со вчерашними брюками образ бы выглядел куда лучше. Брюки вместо шорт он надевать не стал, ибо жарко в мае. Ричард плелся рядом, жалуясь на недосып, несправедливость студенческой жизни и, кажется, повышение цен в университетской столовой. Ничего нового. -Ло, блять. - перед лицом настойчиво помахали, очевидно догадавшись, что его слова вновь пропускают мимо ушей.  -А? ты что-то говорил? - рукой он потянулся к затылку, нехотя переводя взгляд на собеседника. Тот устало вздохнул. -Даже повторять не стану, надоело. -Извини. Так что хотел то? -Проехали. Я в буфет. Зайду за водой, а то за два часа горло пересохнет. Тебе взять? Выглядишь неважно. -Да, и спасибо за комплимент. И вот опять. Бессмысленные однотипные диалоги. Осточертело.  С наступлением весны территория уника заметно похорошела и стала приятнее визуально. С утра прошел небольшой дождь, поэтому воздух впервые за долгое время успокаивал, а не душил. Возле учебного корпуса разместили информационный блок с предстоящими мероприятиями. Как-нибудь в другой раз он обязательно перечитает, что же там написано на красочных иллюстрациях. Возможно, когда-нибудь там появится что-то интересное. По мнению организаторов, подобные мероприятия должны были сплотить студентов, но, как показывала практика, на деле там собиралось человек двадцать от силы.  Когда он зашел в аудиторию, трое одногруппников уже заняли места. Много же желающих. Ну или просто любителей приходить на занятия за 10 минут до их начала нужно было поискать. Парень же считал, лучше так, чем выбегать за три минуты и нестись что есть мочи, собирая по неосторожности ногами все маленькие и не очень лужи, дабы экзамен не начали без тебя. А затем молиться, что иммунитет вывезет промокшие кроссовки и кондиционеры. Заебывает. Кстати о кроссовках… -Ло посмотрел на развязанные шнурки. И как только до сих пор не наебнулся по дороге? - возможно, хорошим решением будет заказать новые и, наконец, перешнуровать обувь. Возможно, он это даже сделает. Если вспомнит, когда упадет. А пока не станет. Нет необходимости. Не падает же - значит шнурки свое дело знают. Хоть и раздражают. В последнее время что-то много чего его стало нервировать. Спать надо больше. Ло старался  верить в лучшее. Какой бы плачевной ситуация не казалась, она всегда может принять разный сценарий. Как с теми же шнурками.  Что-то его унесло в философию, пока он раскладывал вещи, садясь позади парты Дилана. Тот куда-то отошел, а в класс постепенно заходили люди. А может стоило сесть подальше, чтобы чужая бошка не так мозолила глаза.  Как оказалось, пытаться рационализировать собственные чувства - вещь крайне бессмысленная. Особенно, когда об этих чувствах знаешь только ты, а разбираться в себе - дело еще менее приятное,чем вставать под будильник. В целом ничего хорошего эти чувства зачастую не приносят. На девяносто девять процентов Ло был уверен в невзаимности. Последний процент оставался на случай, если объект его воздыхания вдруг потеряет рассудок. Тогда можно будет соврать. Сейчас же он бесстыдно врал лишь самому себе, раз за разом убеждая, что все в порядке.  Со второго семестра Ло начал догадываться, что постепенно зацикливается на человеке, с которым даже не общается. Видит трижды в неделю на совмещенных парах, а за пределами стен аудитории поддерживает отношения незнакомцев. Быть может, будь он чуть более общительным, в его жизни давно появилось бы больше друзей, может даже и отношения. Но пока ему вполне хватало и ворчливого Ричарда.  Дилан зашел за минуту до начала. Можно было даже не поднимать глаза, чтобы понять. Вернулся из курилки. Резкий запах, как ни странно не отталкивал. Как всегда в черной кофте, шортах и таких же кроссовках. На ноге красовалась объемная татуировка, но за все время Ло так и не понял, что именно там нарисовано. Пялиться было бы слишком палевно, а спросить напрямую он не решался. Он точно знал, что на спине есть еще одна, но ее вечно закрывали футболки или кофты.  И как можно было влюбиться в это? Он тоже не знал. Но это больше расстраивало, чем раздражало. Все, что он знал о Дилане, ограничивалось тем, что тот ранее отучился два курса в другом городе, а затем перепоступил на первый сюда и возвращаться домой не намерен. Обидно, наверно, потерять столько времени впустую. Впрочем, не ему судить.  У вышеупомянутого, во всяком случае, круг общения был заметно больше. С большинством из этих людей Ло лично знаком не был, но он сомневался, что хоть кого-то из них тот мог назвать настоящим другом. Блять, и почему мысли опять привели его к этому человеку? И все-таки это больно. Видеть каждую неделю и при этом так старательно душить собственные чувства, которые не становятся меньше. Голова пухнет. Любовь отвратительна. И это неизменно. С каждым мимолетным взглядом тело все больше проваливается куда-то в бездну. А тело ли? Будто что-то важное выкидывают за грани доступного материи, а возвращать не собираются. Стальная хватка держит крепко, боится выпустить из омута. Пропасть. Оступишься один раз - ты уже на краю. Со вторым вмиг находишь себя летящим прямо ко дну. Мрак обволакивает медленно, обманчиво успокаивая, заставляя на секунду подумать, что ты в безопасности, держишь все под контролем. Но какое же это заблуждение. Вот ты уже смотришь по сторонам, приходя в себя, а осознание, словно цунами, накрывает разум снова, раз за разом унося куда-то еще дальше. Хотя уже некуда. Как казалось Ло, от этого самого дна его отделяли крошечные остатки самообладания. Любовь стягивает в невидимые тиски. Осторожно, крадучись. Плетет кокон прямо вокруг наивно хлопающего глазами тебя. Чтобы не заподозрили до момента, когда уже будет поздно брать себя в руки. Шесть букв. А сколько мерзости в одном слове. Люди отдаются чувствам, без задней мысли погружаясь в этот омут с головой, а затем расстаются, и проваливаются уже в другую яму, именуемую отчаянием. Она гораздо глубже и чудовищнее. Хуже, когда земля окончательно уходит из-под ног вместе с остатками веры в людей.  Подобные мысли должны были помочь сохранять контроль над чувствами, но с каждым днем самотерапия все сильнее теряла положительный эффект, оборачиваясь против него. Настроение дерьмо. Все вокруг кажется не тем. Я не тот, не там где нужно. Знакомые здания, все тот же пейзаж. Но что-то не так. Глаза слезятся. Что-то произошло? Почему ему больно? Он не знает. Он давно перестал копаться в этой мешанине чувств, ведь, погрузившись в себя один раз, очень сложно заново учиться жить в реальности.  Он хотел, чтобы кто-то помог ему забыться от этого кошмара. От себя самого. Но как можно быть в отношениях с человеком, не разобравшись в себе? Когда ты не можешь понять даже себя. Ты с головой готов копаться в чужих проблемах, даже не осознавая, что самому давно нужна помощь. Ощущение, что с каждым днем тонешь все сильнее. И удаляешься от спасительного берега. Ему нужен кто-то рядом. нужны хоть какие-то ощущения. Ло ловил себя на мысли, что все больше сходит с ума. Он устал отвлекать себя от потребности быть любимым. Достаточно энергии ушло на прятки, которые итак повлекли за собой появление до ужаса приятного бонуса в виде отсутствия концентрации на даже самых простых вещах. Обесценивал ли он свои чувства? Возможно. А всему виной одно прискорбное событие. Ло, к своему сожалению, впервые влюбился. Поздновато, к слову. Как жаль, что надежды остаться аромантиком можно было смело оставить в прошлом. Но что могут принести односторонние чувства кроме постоянных страданий и жалости к себе? Жалость Ло не любил. А тем более жалеть себя самого. Вот уж избавьте.  Отпустить - вот решение. Другое дело, отпустить становится проблемой, когда человек живет с тобой на территории одного университета. Не пиши. Не навязывайся. Почему он не может просто попробовать? В голове постоянно шел круговорот из нравоучений. Как можно так легко отпустить того, кого любишь? Этот вопрос то и дело всплывал в голове уже не первый месяц. А надежда на обычную симпатию, которая пройдет спустя время, все сильнее угасала, как догорающая свеча. Но даже она, догорев, оставляет после себя воск. Ничто не проходит бесследно.  Нет ничего невозможного.  Но если нет ничего невозможного, то почему он с таким же успехом не может надеяться на взаимные чувства? Как грустно. Кожа покрылась мурашками. Ему что, холодно? Странно, ведь из-за солнца помещение неплохо прогрелось.  ...главное не задохнуться. Но есть ощущение, что я уже перекрыл себе кислород. Сегодня два экзамена. В их успешной сдаче можно не сомневаться. На фоне ментальных метаний проблема экзаменов стала совсем уж несерьезной.  Вообще все эти сопли не его стезя. Но такие попытки прийти в себя лишь сильнее уносят от реальности, неизбежно ломая остатки души. Парень понял это совсем недавно и никак не мог придумать, как собрать чувства в единое адекватное целое и перестать уже гнаться за далеким, разобравшись в самом себе. Хороший вопрос.  И было бы здорово найти на него такой же хороший ответ, вместо того, чтобы продолжать безрезультатно копаться в своей голове, надеясь отыскать там логику простых вещей.