Люби

Надоевшее верить сердце, замолкни, ну же! Он тебе не сумел стать ни рыцарем и ни мужем, он подставить плечо не хотел, да и в силах был ли? Таких принцев, как он, как грязи вокруг и пыли в тюфяках и подушках, где тонут они в ленце, и теперь незачем даже, сменившись совсем в лице, говорить ему цену, оплаченную за нежность, за возможность дышать на земле рядом с ним, надежду на покой и на сказку. Реальность прошлась метелкой, словно сор из избы, любви разметав костер, до последней искры сумев затушить пыл веры. Впрочем, девочка-рыба, едва ли ты стала первой и последней едва ли была; воз историй этих. Хотя лучше бы не было сказок таких на свете.