Люби

Обрекли на дыхание, вырвав из лона вод. Только нам эту сказку внушили наоборот: не русалка стремилась на берег ради любви, это принц попытался морского царя сгубить, отступив после жертвы младшей из дочерей — королевская дочка живая была ценней. Умоляла русалочка ноги ее отнять и боялась дышать, распирало грудь от огня, и любви королевской постигнув всю глубину, убегала, укрывшись по самую грудь в волну, где от соли болят шрамы страшные на груди: королевская страсть не жалеет и не щадит. Ей домой путь закрыт — спасти бы морской народ… Только год рядом с принцем длинней, чем обычный год, и сдается русалочка, она со скалы глядит на бескрайнее море, зная: не пощадит принц семью ее, мир ее. Каждого там ждет смерть. Раздается в ночи ведьмин старый скрипучий смех и кинжала лязг звонкий, упавшего средь камней. Дева принца зовет, говорит, ну приди ко мне, понимая, что ласку осталось стерпеть разок, и закончится пытки ее бесконечный срок. Тело принца в покоях найдут, и придет покой. Волна нежною кошкою ластится под рукой, принимая принцессу назад свою в толщу вод. Только нам эту сказку внушили наоборот.