Культ красного порога

      Коридор после тренировочного зала казался слишком длинным. Юджи шёл молча, не сбавляя шага, пока злость держала его ровно. Мэгуми двигался рядом — не впереди, не позади, а именно рядом, и это почему-то бесило меньше, чем должно было. Он не задавал вопросов. За это Юджи был ему почти благодарен. Почти. Они вышли во двор. Воздух был прохладным, чистым, слишком спокойным после всего, что только что произошло в зале. Юджи остановился у перил, опёрся ладонями о холодный металл и только тогда понял, что пальцы дрожат. Мэгуми заметил, но сказал совсем другое: — Ты был прав. Юджи коротко усмехнулся. — Не звучит так, будто я был прав. — Потому что правота не делает это приятным. Он закрыл глаза. В груди всё ещё стоял голос Сатору. Если единственный способ не дать им дотянуться до тебя — это стать для тебя худшей тюрьмой на свете, я это сделаю. Юджи сжал перила сильнее. — Я понимаю его, — сказал он глухо. — В этом вся проблема. Мэгуми не ответил сразу. Потом встал рядом, тоже опираясь на перила. — Боишься, что в какой-то момент перестанешь спорить? Юджи резко повернул голову. Мэгуми смотрел вперёд. Спокойно, слишком точно. Юджи снова отвернулся первым. — Да, — признался он тихо. — Наверное. Тишина стала мягче. Не легче — просто честнее. — Он может защитить меня от половины мира, — продолжил Юджи. — И часть меня хочет позволить ему. Просто... перестать думать. Перестать решать. Сказать: ладно, делай как знаешь. Потому что он ведь правда сильнее всех. Правда может. Правда не отдаст. — Он выдохнул почти со злостью. — И вот это страшнее всего. Мэгуми медленно кивнул. — Потому что тогда культ получит то, что хочет. — Не только культ, — тихо сказал Юджи. — Тогда я сам себя потеряю. В это же время в зале никто не двигался. Сатору стоял там, где остался после ухода Юджи. Повязка скрывала глаза, но не выражение лица. Впрочем, выражения почти не было. Именно это делало его опаснее. Гето первым нарушил молчание: — Плохо. Сатору усмехнулся. — Спасибо за оценку. — Это не оценка. Это диагноз. Сёко у стены устало потерла переносицу. — Я выйду, пока вы не начали мериться травмами. — Останься, — сказал Гето. Сёко посмотрела на него, потом на Сатору. — Ненавижу, когда ты просишь серьёзно. Но осталась. Гето подошёл ближе. — Ты слышал его? — Конечно слышал. — Нет. Ты услышал слова. Я спрашиваю, понял ли ты. Сатору повернул голову к нему. — Осторожнее, Сугуру. — А то что? — спокойно спросил Гето. — Ты и меня запишешь в угрозы для Итадори? Тишина стала острой. Нобара тихо присвистнула, но Панда быстро положил ей лапу на плечо, явно намекая: не сейчас. Сатору не ответил. Гето продолжил: — Культ уже понял, куда бить. Не в Юджи. В тебя. Они будут провоцировать тебя снова и снова, пока ты не сделаешь за них работу. Пока не отделишь его от всех, кто может напомнить ему, что он не только твой страх. На последней фразе Сатору чуть заметно напрягся. Гето увидел и добил тише: — Он человек, Сатору. Не точка, которую нужно удержать на карте. Не реликвия. Не сердце ритуала. Не твоя последняя причина не разнести мир. Сатору усмехнулся без веселья. — Ты говоришь так, будто я этого не знаю. — Я говорю так, потому что ты начинаешь забывать. Сёко резко выдохнула. В зале стало тихо. Сатору ничего не сказал. И впервые за всё утро это молчание не было угрозой. Оно было почти болью. Гето подошёл ещё ближе и сказал уже совсем тихо, так, чтобы услышали только он и Сёко: — Если ты любишь его, не превращай любовь в клетку. Ты слишком силён, чтобы твоя клетка выглядела как забота. Сатору опустил голову. Всего на секунду. Но Гето этого хватило. Во дворе Юджи наконец отпустил перила. На ладонях остались бледные полосы. — Я сказал слишком жёстко, да? Мэгуми чуть пожал плечом. — Да. Юджи поморщился. — Отлично. — Но мягче он бы не услышал. Юджи посмотрел на него. — Ты когда стал таким мудрым? — Я всегда был. Вы просто все слишком громкие. Юджи неожиданно рассмеялся. Коротко и устало. Почти по-настоящему. И это помогло. Немного. Мэгуми посмотрел на него сбоку. — Ты не обязан выбирать между ним и всеми остальными. Юджи замолчал. — Культ хочет, чтобы ты так думал, — продолжил Мэгуми. — Годжо сейчас тоже почти так думает. Но это не значит, что ты должен. Юджи медленно выдохнул.— А если в конце всё равно придётся? Мэгуми не ответил сразу. И за это Юджи снова был ему благодарен. Потому что быстрый ответ был бы ложью. — Тогда решишь сам, — сказал он наконец. — Не культ. Не Годжо. Ты. Юджи кивнул. Слова легли тяжело. Но правильно. Где-то за спиной открылась дверь корпуса. Юджи не обернулся. Он и так почувствовал. Сатору. Шаги остановились в нескольких метрах. Мэгуми посмотрел на Юджи. — Мне уйти? Юджи покачал головой. — Нет. —Потом подумал. И всё-таки добавил: — Но можешь отойти чуть дальше. — Ладно. Мэгуми ушёл к лестнице, оставляя их не одних — но достаточно близко к одиночеству. Сатору подошёл медленно. Остановился рядом, не касаясь. Это уже было важно. Юджи заметил. — Я не извинюсь за то, что хочу тебя защитить, — сказал Сатору. Юджи горько усмехнулся. — Отличное начало. — Но я извинюсь за то, что начал забывать спрашивать тебя. Юджи замер. Вот этого он не ожидал. Сатору стоял рядом, глядя вперёд, как и он. Без привычной улыбки. Без игры. — Сугуру сказал? — спросил Юджи. — Сугуру много чего говорит. — Значит, сказал. — Да. Юджи выдохнул через нос. — Он прав. — Знаю. Слишком просто. Слишком тихо. Юджи посмотрел на него. — Ты правда знаешь? Сатору повернул голову. Повязка скрывала глаза, но сейчас это даже помогало. Иначе смотреть было бы слишком трудно. — Я знаю, что если продолжу так, ты начнёшь бояться не только культа. Юджи не ответил. Потому что это было правдой. И потому что Сатору сам сказал её первым. — Я не хочу этого, — добавил он. — А чего ты хочешь? Сатору молчал секунду. Потом сказал: — Чтобы ты был жив. Свободен. И рядом. Юджи усмехнулся почти без сил. — Сложный список. — Я всегда был амбициозным. На этот раз Юджи почти улыбнулся. Почти. Сатору заметил. Конечно. — Я постараюсь, — сказал он. — Не решать за тебя. Не запирать. Не делать за них их ритуал. Юджи посмотрел на свои руки. — А если сорвёшься? — Тогда остановишь меня. — Думаешь, я смогу? Сатору ответил не сразу. Потом сделал то, что было намного тяжелее любого обещания: поднял руку, медленно, так, чтобы Юджи мог отстраниться, и остановился, не касаясь. Ждал. Юджи смотрел на эту ладонь пару секунд. Потом сам вложил в неё свои пальцы. Сатору сжал их осторожно. — Ты уже смог, — сказал он тихо. И вот это ударило сильнее, чем Юджи ожидал. Не больно, тепло. Слишком тепло для утра, в котором мир разваливался на ритуальные стадии и кровавые символы. Юджи опустил голову. — Я всё ещё злюсь. — Знаю. — И мне всё ещё страшно. — Мне тоже. Юджи поднял взгляд. Сатору произнёс это спокойно. Без попытки выглядеть сильнее. И именно поэтому Юджи впервые за утро сделал шаг ближе сам. Не много. Просто настолько, чтобы их плечи соприкоснулись. Сатору не потянул его к себе. Не обнял сразу. Не воспользовался моментом. Просто остался рядом. И это, почему-то, было именно тем, что нужно. За спиной Мэгуми делал вид, что смотрит куда угодно, только не на них. Где-то вдалеке Нобара громко ругалась на Панду. Техникум жил. Пока ещё. Юджи сжал пальцы Сатору чуть сильнее. — Тогда давай без клетки, — сказал он. Сатору ответил не сразу. Потом тихо: — Без клетки. Пауза. — Но с охраной. Юджи закатил глаза. — Сатору. — Я стараюсь, но не умею. Юджи всё-таки засмеялся. Совсем коротко. Но уже по-настоящему. Сатору повернул голову в его сторону, и на губах у него появилась первая за утро живая улыбка. Она почти сразу исчезла. Потому что Гето вышел из корпуса и поднял папку в руке. — Простите, что рушу трогательный момент, — сказал он. — Но у нас есть имя следующего Хранителя. Сатору и Юджи одновременно обернулись. Гето посмотрел сначала на их сцепленные руки, потом на лица. И ничего не прокомментировал. Что было почти милосердно. — Хранитель Пепла, — сказал он. — И если мои данные верны, именно он отвечает за зачистку свидетелей и поджоги ритуальных площадок. Юджи почувствовал, как утреннее тепло тут же отступает. Сатору рядом стал тише. Опаснее. Но пальцы он не разжал. И Юджи тоже. — Значит, — сказал Юджи, — мы найдём его первыми. Гето кивнул. — Именно. Сатору чуть повернул голову к Юджи. — Мы? Юджи посмотрел на него. — Мы. На этот раз это слово не прозвучало как клетка. Оно прозвучало как выбор. И, возможно, именно поэтому где-то очень далеко, под кожей у запястья, метка на секунду отозвалась слабым, злым теплом. Красный Порог всё ещё тянулся к нему. Но впервые за утро Юджи почувствовал не только страх. Ещё и злость. Свою. Живую. Достаточно сильную, чтобы идти дальше.