Культ красного порога

      Утро пришло слишком быстро. Юджи понял это в тот момент, когда открыл глаза и не сразу вспомнил, где находится. Белый потолок медблока, полоска света под дверью, остывший чай на тумбочке — всё это вернулось в сознание вместе с тяжёлой, неприятно ясной памятью о прошлой ночи. Труп в переулке. Имя на коже. Сатору, сидящий слишком близко. Его голос. я не могу тебя потерять. Поцелуй. Боль, вспыхнувшая в запястье. Юджи резко сел. Кровать скрипнула. В висках тут же отозвалось тупой тяжестью недосыпа. Он провёл ладонью по лицу и только теперь заметил, что у двери кто-то сидит. Не Сатору. Мэгуми. Он поднял голову от телефона, будто почувствовал движение, и без всякого удивления сказал: — Наконец-то. Юджи моргнул. — Ты что здесь делаешь? — Караулю тебя, пока у Годжо и Иэири идёт очередной спор о том, что важнее - твоя безопасность или чужая психика. Юджи фыркнул. — И кто побеждает? — Никто. Но Сёко хотя бы не угрожает кому-нибудь разорвать лицо. — Это уже прогресс. Мэгуми хмыкнул и убрал телефон в карман. Выглядел он уставшим — не так, как после боя, а так, как выглядят люди, которые уже несколько часов живут в режиме плохих новостей и ещё не решили, злиться им или просто молча терпеть. — Как рука? — спросил он. Юджи машинально посмотрел на запястье. След почти исчез. Только тонкая, бледная линия всё ещё проступала на коже, как будто память о боли не хотела уходить так быстро, как сама боль. — Нормально, — сказал он. Мэгуми посмотрел на него слишком спокойно. — Не ври хотя бы мне. Юджи устало выдохнул. — Тянет иногда. — Сёко знает? — Да. — А Годжо? На секунду повисла пауза. Юджи поднял взгляд. — Ты так спрашиваешь, будто уже что-то знаешь. Мэгуми молчал ровно столько, чтобы это стало ответом. Потом пожал плечом. — Я не слепой. Юджи хотел отшутиться. Правда хотел. Но после прошлой ночи отшучиваться получалось всё хуже. — И? — И ничего. — Мэгуми поднялся со стула. — Просто теперь понятно, почему он выглядит так, будто готов убить любого, кто посмотрит в твою сторону дольше секунды. — Он и раньше так иногда выглядел. — Не так. Юджи отвёл взгляд. Потому что спорить было бессмысленно. Дверь открылась прежде, чем он придумал, что ответить. В комнату вошла Сёко с чашкой кофе в одной руке и карточкой с какими-то пометками в другой. Следом — Сатору. И, что гораздо неприятнее, сразу стало ясно: они действительно спорили. Не кричали, нет. Хуже. У Сёко был тот самый ледяной, усталый вид, который появлялся у неё только тогда, когда кто-то слишком сильно давил на ситуацию, уже почти не отличая медицинскую логику от личной паники. У Сатору вид был ещё хуже. Собранный. Слишком спокойный. А значит — уже на пределе. — Доброе утро, — сказала Сёко. — Как будто оно у нас доброе. — Очень оптимистично, — буркнул Юджи. — У меня кофе. Я могу позволить себе оптимизм. Она подошла ближе, коротко проверила запястье, посветила туда фонариком, потом недовольно прищурилась. — Метка не углубилась. Это хорошо. Но реакция на неё уже есть, и это мне не нравится. — Мне тоже, — сказал Сатору. Сёко даже не повернула головы. — Тебя вообще никто сейчас не спрашивал. — А стоило бы. — Не беси меня с утра, Годжо. Юджи невольно перевёл взгляд на Сатору. Тот стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к стене. Обычная поза. Обычный тон. Только вот Юджи уже слишком хорошо видел, как под этой внешней лёгкостью всё натянуто до предела. И ещё — слишком хорошо помнил, как эти же губы ночью были на его губах. От этой мысли стало одновременно теплее и хуже. Он резко отвернулся к окну. Сёко закончила осмотр и тяжело выдохнула. — На сегодня план такой. Юджи не один ни секунды. Маршрут только внутри территории или с группой. Без спонтанных геройств, без "я просто выйду на минуту", без "мне неудобно, что все вокруг ходят за мной хвостом". — Ужасно, что ты знаешь меня так хорошо. — Это не знание, это профессиональная деформация. Мэгуми у двери коротко кашлянул. — Кто с ним первый? — Я, — слишком быстро сказал Сатору. Сёко сразу повернулась к нему. — Нет. — Да. — Ты уже полсуток не спал. — Не проблема. — Для тебя - может быть. Для остальных - проблема. Сатору улыбнулся. Совсем чуть-чуть. — Ты так говоришь, будто я кого-то сейчас съем. — Нет, я так говорю, будто ты уже близко. Юджи невольно перевёл взгляд между ними. Мэгуми тихо вздохнул. — Я могу взять первую половину дня. — А я вторую, — бросила Нобара из коридора, заходя внутрь без стука. За ней появился Панда, а чуть дальше в проёме двери замаячил Юта с пакетом из столовой. Комната внезапно стала слишком маленькой для такого количества людей. Нобара сразу оглядела всех и скривилась. — О, отлично. Атмосфера как на похоронах. Просто чудесно. — Ты умеешь входить красиво, — заметил Панда. — В отличие от вас, кто-то должен. Юта поставил пакет на тумбочку рядом с кроватью. — Я принёс еду. — Спасибо, Юта, — сказала Сёко, и в её голосе впервые за утро появилось что-то похожее на человеческое тепло. Сатору, кажется, собирался возразить ещё что-то, но дверь снова открылась — на этот раз без предупреждения, и в комнату вошёл Гето. Он выглядел так, будто вообще не ложился. Чёрное пальто всё ещё на плечах, волосы собраны, в руках папка и планшет. Но глаза были слишком собранные даже для него. Юджи понял сразу. Нашли что-то ещё. — Сугуру? — первым спросил Сатору. Гето закрыл дверь за собой. — Да. Всего одно слово. И этого хватило, чтобы Нобара перестала закатывать глаза, Юта замолчал, а Панда медленно выпрямился. Гето положил планшет на стол Сёко и развернул экран к ним. На фото был какой-то старый склад или ангар — пустой, бетонный, с провалившейся крышей. Только пол весь был исписан кругами, зольными линиями и красными символами, а в центре лежало что-то, очень похожее на вырванное человеческое сердце. — Нашли ещё одну площадку, — сказал он. — На окраине Токио. Свежую. Юджи почувствовал, как под пальцами натянулась простыня. — Насколько свежую? — Ночью ещё работали, — ответил Гето. — Мы опоздали максимум на час. Панда тихо выругался. Сёко уже пролистывала фотографии дальше. — Следы крови? — Да. — Совпадение по ритуальной структуре? — Да. — Связь с меткой Итадори? Гето перевёл взгляд на Юджи. — Прямая. Юджи ничего не сказал. Не смог сразу. Потому что следующая фотография уже была выведена на экран, и на ней, поверх ритуального круга, по самому краю бетона, тянулась короткая надпись. Кровью. Не именем. Хуже. Первый шаг принят. Тишина в комнате стала почти физической. Сатору даже не подошёл ближе. Он смотрел из своей точки у стены, и именно это делало всё хуже. Если он не двигается, значит уже считает варианты того, что придётся ломать. — Это угроза? — спросил Юта тихо. Гето покачал головой. — Нет. Это отчёт. — Они что, издеваются? — прошипела Нобара. — Фанатики редко считают это издевательством, — сухо ответил Гето. — Они сообщают о ходе обряда. Юджи медленно поднялся с кровати. Все сразу посмотрели на него. — И сколько у них этих "шагов"? — спросил он. Гето на секунду опустил глаза. — Судя по архивам - три больших стадии. Метка, отделение, возведение. — Звучит отвратительно, — сказал Панда. — Так и есть, — отозвалась Сёко. Юджи сжал челюсть. — Метка - это вчерашнее? — Да, — сказал Гето. — И, скорее всего, они уже считают её успешной, раз оставили вторую площадку и сообщение. Нобара резко повернулась к Сатору. — И что теперь? Сидим и ждём третьей открытки? — Нет, — сказал он. В комнате сразу стало холоднее. Сатору оттолкнулся от стены и подошёл к столу. Пальцы легли на край так спокойно, что у Юджи от этого по спине пошёл холод. Потому что это спокойствие было уже не защитой. Это был тот самый тонкий слой льда, под которым начиналось нечто гораздо хуже. — Теперь, — сказал Сатору, — мы перестаём реагировать и начинаем охоту первыми. Гето поднял взгляд. — Наконец-то. Сёко посмотрела на них обоих с выражением человека, который прекрасно знает, что два её лучших друга в состоянии устроить локальный конец света, если достаточно сильно разозлить их в один и тот же день. — Только попробуйте вынести половину Токио, — сказала она устало. — Я вас обоих лично верну и убью заново. — Это очень любяще, — заметил Гето. — Я врач. Моё дело - сохранять жизни и угрожать особо одарённым. Юджи уже почти не слышал их. Он смотрел на фотографию с надписью и чувствовал, как внутри снова поднимается то самое тяжёлое, липкое ощущение: они уже начали. Это не "возможно". Не "когда-нибудь". Не "если". Уже. Сатору, кажется, почувствовал, как он уходит в эти мысли, раньше, чем сам Юджи это осознал. — Юджи. Он вскинул голову, Сатору смотрел прямо. Через повязку. Слишком спокойно, слишком лично. — Мы найдём их раньше, — сказал он. И вот от этого стало только хуже. Потому что если ночью в машине это звучало как обещание, то сейчас — уже как приговор всем, кто встанет между ним и этим обещанием. Юджи отвёл взгляд первым. — Очень хочется в это верить. — Не верь, — сказал Гето. — Просто будь готов. Н обара резко выдохнула. — Ненавижу, когда он звучит разумнее всех. — Особенно потому, что обычно так и есть, — пробормотал Панда. Гето проигнорировал их. — Нам нужно понять, кто передаёт им маршруты, — продолжил он. — Это не случайное наблюдение. Они знали, где и когда можно достать первую кровь. Значит, либо у них есть наблюдатель, либо кто-то внутри даёт им время и позиции. — Значит, у нас крыса, — коротко сказал Мэгуми. — Да, — ответил Сатору. И это "да" прозвучало так, будто для предполагаемой крысы уже вырыта могила. Сёко убрала планшет и потянулась за новой сигаретой, но, вспомнив, что в комнате теперь слишком много молодых магов и одна потенциальная ритуальная катастрофа, сунула её обратно в карман. — Хорошо, — сказала она. — Тогда перестаём стоять толпой и начинаем работать. Сугуру, ты со мной. Мэгуми, Юта, Панда - проверяете последние миссии и все пересечения Итадори за месяц. Нобара - связь с полем и наблюдение за внешним периметром. — А я? — сразу спросил Юджи. Сёко даже не посмотрела на него. — Ты ешь. Нобара хмыкнула. — Самый трагичный приказ дня. — Он не останется в комнате, — сказал Сатору. Это уже был не вопрос. Сёко устало перевела на него взгляд. — Знаю. Гето, кажется, чуть заметно усмехнулся. — Отлично. Значит, мы уже признали, что вы оба невозможны. — Это было понятно ещё вчера, — буркнул Мэгуми. — Гораздо раньше, — поправила его Нобара. Юджи скрестил руки на груди. — Я вообще-то здесь. — К сожалению, — отозвалась Нобара. Несмотря ни на что, это почти помогло. Почти. Потому что в следующую секунду где-то за окном вспыхнуло что-то красное. Все замерли. Не свет фонаря, не фары. Слишком ярко, слишком резко, слишком ритуально. Мэгуми был у окна первым. — Что за... Второй всплеск ударил почти сразу, уже ближе к основному корпусу. Юджи почувствовал это раньше, чем увидел: проклятая энергия взвилась волной, рваной и неприятно знакомой — не чистой, не хаотичной, а словно выстроенной в узор. — Они здесь, — выдохнул он. — Нет, — сказал Сатору. — Это отвлекающий манёвр. И в тот же миг под кожей на запястье снова вспыхнула боль. Не резко. Не как ночью. Глубже. Словно кто-то с другой стороны медленно потянул за невидимую нить. Юджи резко втянул воздух. Сатору оказался рядом мгновенно. — Где? Юджи прижал руку к груди. — Запястье... Метка вспыхнула на глазах — тонкий красный след, который вдруг разошёлся по коже ещё на несколько миллиметров, как трещина в стекле. — Чёрт, — выдохнула Сёко. — Они дёргают её с расстояния, — сказал Гето уже на ходу. — Не цель. Приманка. — Все наружу, — приказал Сатору. — Нет, — резко сказала Сёко. — Не все. Итадори остаётся со мной. — Я не... — Юджи, — перебил Сатору. На этот раз в голосе не было ни тени спора. Только чистая, острая концентрация. Он уже всё просчитал. Внешняя атака. Метка как крючок. Попытка выманить. Попытка заставить разделиться. И он уже решал, кого оставит рядом с Юджи, а кого пошлёт наружу умирать, если понадобится. Юджи ненавидел это понимание. Ненавидел, что чувствует его так ясно. — Я не останусь в стороне, — сказал он жёстко. Сатору наклонился к нему так близко, что в обычной ситуации это уже было бы почти невыносимо. Сейчас — просто страшно. — Сегодня - останешься, — сказал он тихо. — Потому что если они дёргают тебя через кровь, я не дам им ещё и твоё тело. Это снова прозвучало слишком лично для боевой команды, для медблока, для утра, для всего мира. Но никто не сказал ни слова. Потому что за окнами уже полыхнуло в третий раз. Потому что охота действительно началась. И потому что все в комнате, даже если не признавали вслух, уже поняли главное: Красный Порог не просто вышел на след. Он пришёл проверить, насколько крепко Сатору Годжо будет держать своё обещание.