Слабость воина

      Туманное утро окутало горы, словно пыталось скрыть их от чужого взора. Воздух хранил в себе запах недавнего дождя, а прохлада пробиралась под кожу. Светло-голубой ханбок, который Сора выбрала сегодня, идеально сочетался с погодой и отражал её тихое благоговение. Длинные рукава атласного одеяния плавно колыхались на ветру, а аккуратно завязанные ленты подчёркивали хрупкую фигуру. Не каждый, кто осмеливался приблизиться к воротам усадьбы, мог представить, что эта миниатюрная девушка способна в доспехах защищать ханок.       Но он мог.       Впервые Чимин увидел Сору среди своих молодых воинов, наставником которых он являлся. Девушки и женщины не входили официально в хвараны, но могли обучаться стрельбе, владению мечом, самообороне и защите дома. Сперва Чимин просто позволял ей присутствовать на занятиях, а затем и вовсе стал для неё учителем. Её неподкупный интерес к боевым искусствам вызвал любознательность с его стороны. Мужчина осторожно приглядывался, как она, хрупкая и юная девушка, смело повторяла все упражнения. Не каждый хваран мог похвастаться таким стремлением. И чем больше и ближе Чимин общался с Сорой, тем сильнее становилась их связь.       Сора росла, а вместе с ней усиливалось её увлечение боевыми искусствами... и увлечённость Чимина ею. Всякий раз, возвращаясь в усадьбу, любовался её изменениями: и как девушки, и как хранительницы ханока.       Чимин с отрядом давно скитался по дорогам, переходя от одной тропы к другой. За его плечами остались десятки деревень, бамбуковых рощ и тяжёлых боёв, в которых он отстаивал честь народа. Его тело усеивали шрамы, словно доспехи и часть его личной истории. Но здесь, на родной земле, где ханок — это храм, а знакомый силуэт распускался, словно сакура, Чимин забывал обо всём. Доспехи остались позади, но его ханбок всё ещё хранил следы битв — потёртый, потемневший от дороги и времени. А светлые пряди, которые обычно прятались под шлемом, теперь собирались в длинный хвост на плече. Честь, долг, дисциплина — это то, с чем Чимин рос, чтобы стать лучшим воином. Меч, тренировки, бои — то, что было с ним на протяжении многих лет. Но где бы он ни засыпал, он всегда видел одно и то же — Сора в ханбоке нежного цвета, по-прежнему ждущая его.       — Маним! — громкий голос Соры заставил кухарку обернуться. Внутри бука было жарко и пахло свежеприготовленным белым рисом.       — Чего кричишь?! — женщина вытерла руки о фартук, надетый поверх ханбока.       — Маним, они вернулись, — Сора сложила руки на груди, стараясь унять судорожное сердцебиение.       — Ох, Духи Неба нас уберегли! — кухарка молниеносно изменилась в лице и приподняла руки вверх, благодаря высшие силы и всех, кто помог их воинам вернуться домой. В уголках её глаз собрались слёзы радости, а приглушённые мужские голоса участили пульс.       В дни, когда отряд Чимина возвращался, женщины ханока подготавливали особый ужин. И чем значимее была победа, тем громче были барабаны и тосты. В это время братство хваранов, по традиции, оставляло свои разорванные одеяния за порогом и смывало капли чужой крови со своих рук. Ханок был местом, где воины должны были отдохнуть, залечить раны и набраться сил перед будущим походом. Поэтому по возвращении все старые ханбоки сжигали в огне, а мужчины переодевались в свежее одеяние светлых тонов, украшая лоб повязкой. Чимин появился во дворе, когда столы уже были накрыты едой, и пар от горячей пищи поднимался в прохладный воздух. Смех доносился по окрестностям, а простые народные танцы расслабляли жителей.       — Чимин-орабони, — мелодичный голос Соры отвлёк мужчину от рассматривания ханока. — Как вы? — она всегда начинала разговор с одного и того же вопроса.       — Сора-я, — задумчиво промолвил Чимин. — У меня есть для тебя много новых историй, — он знал, что её интересовала жизнь за воротами усадьбы. Ей всегда было любопытно слушать про настоящие бои и то, как воины жили за пределами поместья.       К их счастью, Сора не так часто меняла привычный ханбок на доспехи. Ханок находился глубоко в горах и был окружён опытными хваранами. Но, чтобы не потерять своих познаний в боевых искусствах она по-прежнему много тренировалась. А когда Чимин возвращался, показывала ему всё то, что успела выучить и улучшить.       — Я рада, что вы вернулись, — не скрывая радости в голосе, отозвалась Сора. — Спасибо за защиту, — девушка глубоко поклонилась, проявляя в этом жесте высшую степень благодарности и уважения.       Чимин был особенным мужчиной для неё. С юных лет он привлёк внимание Соры и унёс её хрупкое сердце с собой. Всякий раз, когда он уходил — Сора лишалась части себя. Без него дни тянулись бесконечной чередой событий, а с ним — протекали скоротечно, позволяя ей влюбляться в него снова и снова. Собирать встречи по крупицам и скучать.       — Чимин! Хён! — мужской голос внезапно нарушил идиллию. Молодой человек подошёл ближе, протягивая бокал рисового вина Чимину. — Без вас этой победы не было бы, муин.       — Благодарю, — Чимин принял ёмкость с напитком и сделал несколько небольших глотков.       — Отдохните, хён, вы заслужили! — он легонько похлопал Чимина по плечу и вернулся вглубь двора, где алкоголя и танцев становилось всё больше.       Несильный ветер раскачивал бумажные фонари, словно они мерцали с ним в одном ритме. Чимин огляделся вокруг — раскатистый звон бокалов, громкие возгласы жителей, слышный звук барабанов... Всё это не мешало.       Спасибо, что живой.       Вдоль позвоночника пробежали мурашки, а радость за собственное выживание растворялась в грусти за тех, кто не смог.       — Всё хорошо, Чимин-орабони, — Сора трепетно прикоснулась к его широкой ладони, словно слышала всё то, о чём он молчал. Чимин без промедления обхватил кисть её руки, притягивая девушку к себе.       — Спасибо, что всегда ждёшь, Сора-я, — Чимин взглянул на неё украдкой, чувствуя, как замедляется дыхание от её восхищённого взгляда.       Именно эти янтарные глаза он видел в темноте, когда силы покидали его, тело покрывалось боевыми ранами, а на зубах скрипела пыль.       — Всегда, — она помедлила и разомкнула их ладони, — буду ждать.

***

      Сияние луны окрасило ночной двор ханока. Ветер усилился и вихрился сквозь пустые лавки, где совсем недавно отдыхали воины. Сора находилась в своей комнате. Помещение было небольшим: с низким потолком и приглушённым светом, пробивавшимся сквозь узорчатую решётку. В уголке находился низкий стол, на котором стоял кувшин и лежало несколько лент для волос, которые она распустила. Посредине комнаты традиционно находилось спальное место — мягкий мат на полу, около которого была аккуратно сложена одежда: верхний слой ханбока. Сейчас на Соре была лишь лёгкая нижняя юбка и тонкий нижний верх — льняная сорочка. Белая ткань внутреннего ханбока делала её ещё более хрупкой в этом свете.       И это делало Чимина слабым.       Мужчина стоял напротив раздвижной двери с деревянным каркасом. Она была слегка приоткрыта, впуская в комнату мягкий свет.       Сора ждала его. Всегда.       Перегородка тихо раскрылась, впуская Чимина внутрь. Видимый силуэт девушки скрылся в темноте, после того, как мужчина полностью закрыл проём.       — Чимин-орабони... — еле слышно промолвила Сора, оборачиваясь на его тихие шаги, благодаря которым он сократил между ними дистанцию.       — Сора-я, если что-то изменилось — дай мне знать, — Чимин остановился напротив неё, пытаясь найти ответ быстрее, чем она озвучит его вслух. Сора коротко качнула головой.       — Расскажите мне... что вы видели на этот раз в горах? — она внимательно осмотрела его, не сразу замечая, что Чимин тоже был в простом домашнем одеянии.       Но глаза воина всё ещё хранили усталость и страх. Боязнь не вернуться туда, где ждут.       — Я видел лесного ястреба, — произнёс он, невесомо касаясь небрежно завязанной ленты сорочки. Ткань поддалась мужским движениям, открывая вид на манящие полушария.       — Совсем близко? — Сора заинтересованно склонила голову набок, позволяя пытливому взгляду Чимина задержаться на едва виднеющихся ключицах.       — Не так близко, как тебя, — с улыбкой произнёс он, обвивая её тонкую талию руками. — Но достаточно, чтобы разглядеть.       — Я хотела бы... — Сора предостерегающе притронулась ладонью к его груди, боясь услышать запрет.       — Что? — но Чимин, пожалуй, ожидал этих действий ещё до того, как мысль осенила Сору. Мужчина сильнее сомкнул объятия, притягивая её ближе.       — Тоже хотела бы рассмотреть вас, — нервно облизнув губы, пробормотала Сора. Девушка опустила голову, чувствуя, как румянец проявлялся на щеках.       — На моём теле полно шрамов, портящих его, — предупредил её Чимин, глядя на девичью макушку.       — Вы не правы, Чимин-орабони! — запротестовала Сора, посмотрев на него исподлобья. — О вас будут ходить легенды. И в этой истории будут они... — она медленно распахнула ворот его нижнего ханбока, впервые замечая родинку на шее, — следы битв.       — Достаточно и того, что твоя память будет хранить воспоминания обо мне. Ведь так? — Чимин заправил выбившуюся прядь ей за ухо и плавно опустил ладонь на её плечо.       — Всегда, Чимин-орабони, — она ослабила пояс на его лёгкой рубахе, не смея опустить взгляд. Мужская рука интуитивно перехватила её, обхватывая тонкую кисть пальцами. — Мне прекратить? — Сора тоскливо поджала губы, выдавая свои истинные эмоции.       — Нет, — Чимин дразняще скользнул большим пальцем по приятной на ощупь коже.       Тоже не скрывая своих чувств.       — Тогда... — нетерпеливо проговорила Сора, чем вызвала у мужчины добродушную ухмылку. Впервые он видел её такой.       — Позволь мне, — он осторожно разомкнул объятия и сделал небольшой шаг назад.       В груди томилось предвкушение, но Чимин не разрешал рукам торопиться. Он плавно освободил себя от одеяния, откидывая нижнюю часть ханбока на пол. Мужчина молча следил за реакцией Соры. Ведь она тоже видела его таким впервые — абсолютно обнажённым и демонстрирующим свои шрамы.       Несколько ссадин были свежими, и наверняка чем-то обработанными после боя, поэтому Сора была осторожна в изучении его тела. Она часто представляла Чимина перед сном. И молилась. Долго и ежедневно умоляла Дух Неба о том, чтобы Чимин вернулся и снова вдохнул в её привычную жизнь глоток опасной свободы. Сора приблизилась к нему и робко коснулась ладонью его шеи. Чимин нервно сглотнул, когда рука щекочуще сползла вниз. Тонкие пальцы умело выводили узоры на его израненной коже. Иногда Сора задерживалась на одном месте чуть дольше, наслаждаясь появившимися мурашками на теле Чимина. Её глаза постепенно опустились, и девушка изучающе рассматривала его руки: набухшие вены будто вонзались в новые ссадины, отвоёвывая шанс на жизнь. Чимин оцепенело наблюдал за неторопливыми движениями Соры. В ночной тишине он слышал лишь её учащённое дыхание и отголоски звуков, появлявшихся из-за покачиваний бумажных фонарей.       — Сора-я, — приглушённо простонал Чимин, останавливая её на предельно опасной части тела — на самом сгибе его бедра. Низ живота предательски подрагивал от искусительных касаний.       — М? — её отстранённый взгляд выбил всю почву из-под ног.       Сора добралась не только до своих собственных границ, но и непроизвольно воспользовалась его слабостью.       Чимин торопливо избавил её тело от тонкой сорочки, и вещь незамедлительно упала к ногам. Он не смог смотреть ни на что иное — изящные очертания её груди приковывали взгляд и требовали скорых поцелуев. Если не ощутит её сладкий вкус, так и останется с удушающим чувством внутри.       — Чимин-орабони, — смущённо прошептала Сора, впервые сталкиваясь с такими нетерпеливыми касаниями Чимина.       Но мужчина снова промолчал, жадно вбирая губами набухший сосок. Его руки соскользнули ниже, впопыхах приподнимая лёгкую ткань нижнего ханбока.       И под ним ничего.       — Сора-я, ты моя слабость, — широкая ладонь Чимина бережно коснулась девичьей промежности. — Шаманы не врут, — его взгляд застыл на тонких полуоткрытых губах Соры. Она томно выдохнула, чувствуя, как мужской палец постепенно проникал в её сокровенное лоно.       — Это плохо, Чимин-орабони? — её глаза медленно прикрылись. Телом завладела приятная пульсация, нарастающая внизу живота.       — Нет, — Чимин чуть отстранился, замечая, как Сора в недоумении свела брови к переносице, ведь мужчина прекратил свои ласки.       — Тогда зачем вы остановились? — произнесла она, разомкнув веки.       — Боюсь... сделать тебе больно, — впервые Чимин не умалчивал о своих истинных чувствах. Каждая последующая встреча с Сорой отличалась от предыдущей.       Ему хотелось большего.       И от этого дикого желания по телу разливался жар, а руки безвольно подрагивали. Могучая сила воина подчинялась этой ненасытной жажде. И Чимин больше не смог устоять перед этим напором.       — Но вы никогда, — её взгляд медленно скользнул по обнажённому мужскому телу, задерживаясь в области паха, где можно было рассмотреть, насколько сильно её желали, — не сделаете мне больно. — Чтобы Чимин поверил в произнесённое и в самого себя, Сора осторожно переместилась на мягкий мат на полу. — Я доверяю вам, Чимин-орабони.       А то, с какой податливостью Сора обезоружила его — затаило дыхание.       Чимин опустился коленями на мат, с удовольствием рассматривая такую возбуждённую Сору. Она коснулась головой подушки, а руки хаотично скитались по мягкой ткани. Но стоило Чимину притянуть её к себе, подхватив под колени, ей пришлось крепче ухватиться ладонями за его предплечья. Сора рефлекторно раздвинула бёдра пошире, позволяя мужчине оказаться между ними и расставить руки по обе стороны от её головы. Она робко обвила корпус Чимина ногами и, не совладав с эмоциями от долгожданного момента близости, сорвалась на откровенный стон. Губы Чимина тотчас прильнули к её устам, продолжая жадно заполнять Сору собой. Поцелуй углублялся с каждым стремительным мужским толчком, отбирая крупицы кислорода. Дразнящая нега пробиралась под кожу — Чимин ощущал, как по венам пульсировала ненасытность. Скулы сводило лишь от одной мысли о том, что это взаимно и для Соры он настолько же желанный.       — Так близко, что страшно, — оторвавшись от неё, прошептал Чимин. Не дождавшись ответа, он склонился к её острым ключицам, осыпая их короткими поцелуями.       Сора томно закусила нижнюю губу, растворяясь в мужских ласках и его приглушённых вздохах. Усиливающиеся рывки Чимина стянули её тело приятной истомой и совершенно лишили контроля. Сора запустила пальцы в его белокурые волосы, выгибаясь навстречу, когда мужчина плавно входил в неё. Тонкая ладонь покорно сместилась на его спину, впиваясь ногтями в момент глубокого проникновения. Чимин двигался нетерпеливо, но чувственно, ни на секунду не оставляя тело Соры без своих прикосновений. Пробуждал в ней нечто запретное, стирая границу между реальностью и всепоглощающей тягой. Она чуть смелее сжала бёдра, обрекая его издать протяжный стон.       В эту ночь Чимин любил её тело с особенно страстным желанием, заполняя резко и до самого основания. Не боясь показаться грубым и честным. Мужчина замедлялся лишь для того, чтобы рассмотреть, как завораживающе трепетали её ресницы, когда он неторопливым движением таза вдавливал её тело в мат. В один из таких моментов их взгляды встретились, а лёгкие делили одно дыхание на двоих. Чимин упёрся локтем в постель, освободив вторую руку — ладонь скользнула ниже, сильнее сжимая тонкую талию Соры, продолжая ритмично двигаться в ней. Её покорные глаза и тихие вздохи вскружили голову. Чимин ускорил ритм, пробираясь рукой под поясницу девушки, заставляя её слегка приподнять таз. Пальцы крепко стиснули кожу, войдя в неё на всю длину члена, меняя угол проникновения. Его губы едва ощутимо скользнули вдоль линии её шеи, вызывая у Соры неизбежное содрогание.       Их разгорячённая кожа покрылась испариной.       Тихие звуки их тел вплетались в шум ветра.       Сора обессиленно простонала, впервые встречая такие яркие ощущения, заставляющие её желать большего и только с ним. Чимин широко улыбнулся, продолжая толкаться и сильнее упёрся бёдрами. Вся боль, которая хранилась в его теле — испарилась, оставляя взамен себя лишь приятную усталость после близости с Сорой.       — Ох, Сора-я... — хрипло процедил Чимин, утыкаясь носом в ложбинку между грудей.       Беспощадная дрожь протянулась вдоль позвоночника, ускоряя его ритм. Он сильнее стиснул её в руках и сделал ещё несколько скользящих движений, прежде чем кончить внутрь. Сора молчаливо выводила узоры на его спине, легонько скользя пальчиками. Дыхание Чимина едва ощущалось, когда её ладонь невзначай касалась заметного шрама на его коже. Мужчина приподнял голову и не смог сдержать улыбку. Умиротворение переполнило его изнутри при виде смущённой Соры, глаза которой устремились вверх. Чимин осторожно вышел из неё и чуть приподнялся, расставив руки по обе стороны от девушки. Она наконец-то перестала изучать низкий потолок в своей комнате и перевела взгляд на мужчину. Полночная темнота не смогла скрыть её ярко-красных губ от страстных поцелуев.       Этот вид беззаконно пленил.       — Чимин-орабони, — а её тихий голос звучал как сонатная баллада.       Он бы тоже слагал о ней легенды.       — Да?       — Так что там с шаманами? — произнесла Сора, сомкнув руки на его шее.       — Развернись, — Чимин слегка огладил Сору по бедру и прилёг рядом.       Он крепко обнял её со спины, касаясь подбородком девичьей макушки. Дрожащий уличный свет пробирался сквозь узорчатую решётку. Весь мир —где-то там, за пределами комнаты. А их реальность отображалась здесь и в этом моменте.       — Вот бы вы никогда не оставляли меня, — Сора произнесла вслух то, о чём думал Чимин.       — Это и есть слабость, — между их телами не было ни единого свободного миллиметра, но Чимин мягко притянул её к себе. Всё ещё мало. — Но шаман в горах сказал мне одну вещь, о которой я много думал, пытаясь уснуть под открытым небом.       — Какую? — ей не терпелось услышать новые рассказы мужчины.       — Если слабость делает тебя сильным — береги её.       — Поэтому вы назвали меня слабостью? — Сора нервно сглотнула. Приятное скольжение ладони Чимина вновь ускорило сердцебиение.       — Угу. Прямо сейчас ты ощущаешь это, — мурашки на её нежной коже были такими явными.       И приятными.       Желание проводить с ней любую свободную минуту стремительно росло. А со временем и вовсе превратилось в цель, ради которой Чимин сражался в отважном бою — чтобы возвращаться туда, где всегда ждут.

***

      — Живо заходите внутрь! — Сора пыталась перекричать шум от сильного ветра с дождём.       — Но ма-а-ам! — в один голос отозвались мальчишки. Они не сдвинулись с места и по-прежнему крепко держали деревянные мечи в своих детских руках.       — Тренировка в такую погоду...       — Лучшая тренировка, — уверенно перебил её старший из них. — Это слова папы...       — Наставника! — резко исправил его другой мальчик, несильно пнув локтем.       — Точно, — послушно кивнул он.       — И вы обязательно покажете ему всё, но сейчас быстро в комнату, — Сора облегчённо выдохнула, когда дети поочерёдно сделали шаг вперёд и в конечном итоге отправились в покои.       Ни один из них не унаследовал её покорности. Оба были точной копией отца. А у Чимина теперь было целых три слабости, вдохновлявшие его на жизнь и возвращение.       И пока Сора ждала его — Чимин всегда шёл к свету ханока.       Дождь стих так же внезапно, как и начался. Воздух в горах стал пронзительно свежим, а над черепичными крышами ханока кружили птицы. Сора только успела загнать разгорячённых сыновей в дом, как со стороны главных ворот послышался знакомый топот копыт и усталые голоса мужчин.       ​Сердце, которое за эти годы должно было привыкнуть к разлукам, предательски пропустило удар.       ​Она вышла на крыльцо, поправляя слегка растрепавшиеся волосы. У ворот стоял он. Чимин выглядел старше — дорожная пыль въелась в складки его тёмного ханбока, а на виске виднелся новый тонкий шрам.       Но взгляд остался прежним. Когда он увидел её, выражение его лица мгновенно смягчилось. ​      — Отец! — два силуэта пронеслись мимо Соры, едва не сбив её с ног. ​      Мальчишки, забыв о наставлениях «ведите себя, как подобает воинам», повисли на Чимине. Тот, отбросив поводья, подхватил обоих, прижимая к себе с такой силой, будто проверял, не привиделись ли они ему в пылу сражения.       ​— Наставник, мы тренировались в дождь! — затараторил младший, размахивая деревянным мечом. — Мама ворчала, но мы не сдались!       ​Чимин тихо рассмеялся, осматривая поочерёдно сыновей. Он поднял глаза на Сору. В этом взгляде было и «спасибо», и «я выжил», и то самое признание в своей «слабости», которое он хранил в сердце всё это время.       ​— Идите к маним, — Чимин мягко опустил мальчишек на землю, легонько подтолкнув их в сторону бука. — Мне нужно поприветствовать вашу маму.       ​Когда дети и остальные мужчины скрылись за дверями, во дворе воцарилась тишина, нарушаемая только каплями с крыш. Чимин подошёл к Соре и притянул к себе, вжимаясь лицом в изгиб её шеи и вдыхая родной запах ханока.       ​— Ты снова это сделала, — прошептал он, прикрывая веки.       — Что именно? — Сора обняла его за широкую спину, чувствуя тепло его тела.       — Дождалась меня. И вывела к свету, — Чимин выровнялся, глядя ей в глаза.       — Всегда, Чимин-орабони, — она прижалась щекой к его груди, замечая вдали радугу после дождя.

Всегда.