Отравленный мир

      Монорельсовый поезд с парой вагонов мчал, унося в Колосс Гвэра и Аруэллу в сопровождении стражника. Беглец знал, что где-то здесь есть ещё машинист и другие охранники, но те спрятались в кабине. Изредка до слуха доносились шорохи, звучащие из-за белой металлической двери, разделяющей вагон и место машиниста.       Гвэр держал лежащую на сидении Ару за руку и смотрел в окно. Голова женщины покоилась на его коленях. Охранник Нэл с подстанции дремал на соседнем сидении, уронив голову на грудь. Гвэр ему немного завидовал. Несмотря на бессонную ночь уснуть не получалось. Ару провалилась в неспокойное забытьё и иногда постанывала, когда монорельс вздрагивал на стыках рельсы.       Этот поезд, как успел узнать Гвэр, предназначался для транспортировки рабочих к подстанциям демонтажа, одной из которых была та, что располагалась у кладбища поездов. В вагоне были только сидения и большие окна, за стеклами которых мимо проносился лес и окутанное сизой дымкой смога рассветное небо. Чем ближе поезд подбирался к Колоссу, тем гуще становился смог. Гвэру он казался сероватой плёнкой, мешающей лучам Светила достигать земли. Беглец помнил родное небо, его пронзительный синий оттенок. Над загрязнённым выбросами предприятий Колоссе осталась лишь блеклая тень того, что было видно с вершин Венца Гор.       И Гвэр внезапно почувствовал, что и он начал превращаться в собственную блеклую тень. Чем дольше дышит ржавчиной и химикатами и смотрит на контрасты роскоши и разрухи, тем сильнее пропитывается ядом Мира Мёртвой Жизни, становясь его неотъемлемой частью. Ему хотелось вновь попасть в Нилар, ту часть города, состоящую из безликих угловатых строений. Туда, где маршировали грязные, похожие друг на друга люди, где звучала странная музыка. Он мечтал рассказать тем людям о Паларе. Чудесной чистой земле, на которой для них могло бы найтись место. Только туда ни в коем случае не должны были попасть господа. Иначе его родину превратят во второй Колосс.       Помнится, господин Канэйл хотел попасть в Венец Гор, и теперь беглецу стало понятно, зачем. Он взорвет горы, разрушит священные земли и уничтожит леса. Не верилось даже, что боги или дух смогут воспрепятствовать безграничной жадности господ. Может, никаких богов и вовсе не существует? Иначе Гвэра уже давно настигла бы кара за побег, убийство и связь с другими женщинами. Разве что боги не имеют власти над Колоссом и могут воздействовать лишь на Палар.       На горизонте показались серые расплывчатые силуэты строений, но вскоре они скрылись за плотной зеленой стеной, вставшей за окнами. Монорельс проезжал через город, но территории трущоб и зоны производств Колосса нельзя было увидеть из поезда. Стражник проснулся и широко зевнул. Потом поморгал и взглянул на Гвэра с кислой улыбкой.       – Уже в трубе? – он бросил быстрый взгляд на окно, за которым проносилась сплошная зелёная стена. – Еще минут пять и приедем на вокзал. Подозреваю, там вас уже ждут.       – Господа? – заинтересовался беглец.       – Может, и они…       – А ты?       – А я надеюсь, что как можно скорее вернусь обратно и мне из-за этого не устроят выговор, – сонно ответил Нэл, потерев лицо.       – Скажи, а чем стражники отличаются от крыс? – внезапно спросил Гвэр.       – Умением посылать любопытных паларианцев куда подальше, – невежливо отозвался страж, скривив недовольную мину.       – Я просто задал вопрос. И они, и вы прислуживаете господам, но у вас явно больше свободы. Вы защищаете господ от крыс. Но зачем?       Стражник фыркнул и отвернулся к окну.       – Ну ты спрашиваешь! Железо у господ, вот и защищаем их. Они и нам, и крысам платят. Но мы та самая прослойка, что не даёт нефти смешаться с водой, понимаешь?       – И ты думаешь, это правильно? То, что делают с крысами, которые попадают во дворцы?       – Слушай, паларианец, ты бы лучше помолчал, – предупреждающе нахмурился Нэл. – Ты не знаешь, о чем говоришь! Задавая такие… хм… неправильные вопросы, ты очень сильно рискуешь.       – Кое-что я все же понял… – не отступил Гвэр.       – А что тебе непонятно в слове «заткнись»? – лицо стражника побагровело от злости. По всей видимости, столь откровенные расспросы, касающиеся тем, которые в обществе не принято поднимать, задели Нэла за живое. Но его злость была вызвана, скорее, страхом за своё место, поэтому беглец не стал продолжать разговор.       Гвэр с улыбкой посмотрел на Ару, которая проснулась от перепалки и подняла на своего спасителя обречённый взгляд. Тот сильнее сжал в своей руке её хрупкую тёмную от засохшей крови ладошку и прошептал:       – Не бойся, все будет хорошо.       – Ничего не изменилось, Гвэр, и никогда не изменится. Это длится уже сотни лет, как ты не понимаешь?.. Все бесполезно. Господа боятся предательства, раскрытия своих тайн. Поэтому стражей держат близко, а слугам-крысам вырывают языки. Всех это устраивает. А кто… недоволен… тот… обречен… – голос женщины совсем ослаб, и она снова потеряла сознание.       – Держись… – произнес Гвэр, убеждаясь в правильности своего решения, что пора убираться с болот.       Поезд постепенно замедлил ход, и скоро зелёная стена прервалась сеткой, сквозь которую было видно серое от копоти здание вокзала. На стене выцветшие красные буквы: «Добро пожаловать в Колосс!» Сюда явно прибывали не господа, а простые работяги. Гвэр не успел поразиться привычному отсутствию роскоши, как стражник стремительно засобирался, схватил свою сумку и направился к выходу из вагона.       – Это городская станция для рабочих, – пояснил Нэл. – Шевелись. Дальше поезд не поедет.       Беглец взял Ару на руки и осторожно понёс к дверям.       Но на платформе, возле которой остановился монорельс, оказалось почти безлюдно. Прохладный пропахший солью и горячим металлом воздух ударил в лицо порывом ветра, бросив в лицо сухую мелкую пыль. Привыкший к сырости болот, Гвэр закашлялся, ступил на перрон и покрепче прижал к себе Ару.       У входа в вокзал перед деревянными дверями стояло несколько стражников с алыми спиралевидными нашивками на черных куртках, а за их широкими спинами почти неразличимый господин. Один из них, но определенно не стоящий у власти. Это Гвэр понял по тому, как тот нерешительно поглядывал на беглеца и Аруэллу, возвращенную жену колоссианского магистра. Возможно, это был посыльный от Демиэна.       Гвэр твердо вышагивал, следуя за охранником, его пальцы все сильнее сжимали хрупкое плечо женщины, дрожащей в его руках, но на пути к встречающим он гордо выпрямился и глядел на них не как раб с клеймом на щеке, а как свободный человек. Как стоящий на голову выше всех господ вместе взятых. Он больше не желал преклоняться или следовать правилам. В глубине души Гвэр начал осознавать, что ему нужна власть, чтобы диктовать свои условия. Но где её взять дикарю?       – По вашему приказу паларианец и госпожа Аруэлла к месту назначения прибыли! – отрапортовал Нэл и отступил в сторону.       – Вольно, – прохладно бросил господин, выходя из-за плеч охраны. Совсем молодой, узкоглазый с круглым смуглым лицом. Но, как ни странно, не разодет в шелка и парчу. Относительно скромная одежда, почти как у Донакея – твидовый пиджак темно-зеленого оттенка, черный шарф с алыми спиральными узорами. Господин внимательно осмотрел Гвэра, потом обратился к сопровождающему его охраннику.       – Теперь я вижу, что это не шутка. Ты можешь возвращаться на место службы. Я сопровожу наших… дорогих гостей к месту, где их ждут. Прошу за мной, – он кивнул Гвэру, развернулся и стражники открыли перед ним тяжёлые заскрипевшие двери.       Беглец проследовал в здание вокзала. Холодное, огромное и пустое. Потолочные плиты украшал рисунок с панорамой города. Стук каблуков сапог вышагивающего впереди господина раздавался с гулким эхом, а Гвэр догадывался, что о его возвращении почти никому неизвестно. Из их появления не сделали события, а напротив всё тщательно скрыли и разогнали всех рабочих по другим станциям.       Они миновали просторный зал ожидания с деревянными лавками и уродливой скульптурой в центре. Гвэр не понял, человека она изображала или какой-то заковыристый механизм, вытягивающий руки-трубы к разрисованному потолку. Пол выстилали темно-серые квадратные плиты с вкраплениями из мелких красных стеклышек.       Аруэлла задрожала сильнее, и Гвэр заторопился к выходу.       – Мы поедем к лекарям? – спросил он, нагоняя молодого господина. – Ару плохо.       Тот бегло взглянул на женщину и брезгливо повёл носом.       – Похоже на заражение крови, – заключил он сходу. – Мы поедем не в больницу, но там, где мы окажемся, ей непременно помогут.       – В Алых Палатах?       – Нет. Мы направляемся в Колоссианский Университет. Я заместитель декана медицинского факультета. Можешь обращаться ко мне мэтр Бирлейн. В данный момент я действую от лица магистра Колосса, – гордо сообщил мужчина.       – Почему не в Алые Палаты?       – А с чего ты вообще взял, что мы направимся туда? – Бирлейн удивленно приподнял бровь, полуобернувшись. – И помни, от твоего поведения сейчас зависит жизнь этой женщины, так что не вздумай дурить.       – Я уже понял, – угрюмо буркнул Гвэр. – Но я не стану сотрудничать, если с ней что-то случится.       – Ха, уже и шантажу научился? Ты быстро схватываешь. Вы все такие умные на Паларе или только ты?       – О чем ты? – Гвэр почувствовал лёгкое раздражение. На его руках умирала женщина, а заместитель декана отпускал шуточки. Беглец ударил бы его, если бы не Ару. Впечатал бы наглое лицо в стену или бетонный пол, чтобы этот мэтр Бирлейн ощутил в своих речах вкус крови, но пришлось сдержаться.       На привокзальной площади, столь же пугающе пустой как здание, ждало три мобиля, на чёрных боках которых ранами пролегали красные полосы. На дверях мобилей символ – поделенный натрое круг, совмещающий в себе детали механизма. Шестерня, маховик, ротор. Гвэру эти детали уже были знакомы, и он немножко загордился, что понял изображение.       – Поедешь в средней, – распорядился заместитель декана, указав на мобиль пальцем. – Положи её на заднем сидении, а сам садись впереди с водителем.       Гвэр кивнул. Поедут с конвоем, цепочкой. Хитрость, как и предполагал беглец, оказалась типичной чертой жителей Колосса. С самого его первого визита сюда, Гвэра не покидало чувство, что его затягивает в воронку интриг, цель которых он никак не может понять. Да и сами интриги остались где-то в кулуарах настолько интимных, что паларианскому дикарю вовек не суждено там оказаться.       Разместив Ару на сидении, Гвэр сел вперёд и чуть пригнулся, чтобы нормально видеть дорогу. Перед ним застыл мобиль, моргнул красными огоньками, и водитель завел мотор. Мобиль слегка затрясся и поехал.       Пустой вокзал сменился городом. Это были уже не трущобы, но ещё и не золотые дворцы господ. Угловатые коробки каменных жилищ однотипными фасадами встречали уставшего паларианца. Он с интересом разглядывал людей, сутулых, болезненных, потасканного вида. Небритые мужчины, неопрятные женщины. Все некрасивое, разбитое, отталкивающее. И все же настоящее, в отличие от той сверкающей фальшивки, что бросалась ему в глаза с момента падения в куст черемухи.       Но и в этой крайней нищете была неестественность. Люди не должны так жить. Почему они не убегают, не освобождаются, что их держит? Может, их семьи, племена, общины? Как держало Гвэра много лет в Венце Гор.       Мобили миновали серый город, выехали за пределы и двинулись вдоль тисовой аллеи к возвышающемуся впереди зданию с высоким шпилем. Гвэр не смог сосчитать, сколько в этом здании этажей. Оно не было фабрикой или дворцом знатного магистра. Университет выстраивался из плавных изогнутых форм, перетекающих друг в друга каменных овалов и конусов. Сначала он выглядел, как бесформенное облако, потом сквозь дымку смога проявились очертания балконов, галерей и башен. Белым шаром светилась обсерватория и пестрели пятнышками розового вьюнка многочисленные мансарды.       Кортеж подъехал к глухим металлическим воротам, ненадолго остановился. Гвэр с интересом разглядывал полосатый шлагбаум. В будке сидел усатый охранник, который прежде, чем пропустить их, внимательно осмотрел мобили и заглянул в каждую кабину. Гвэр не сдержал улыбки, когда перехватил удивленный взгляд округлившихся черных глаз. Не каждый день на территории Университета, пусть и такого крупного, появляется паларианец!       За воротами раскинулся новый мир, которого прежде Гвэр не видел. Он не дышал роскошью, но выглядел весьма гармонично. Среди аллей и цветущих кустарников притаились скверы и каменные памятники неизвестным чужаку в этом мире людям. Дорога пролегала сквозь ухоженную, весьма просторную территорию, и взгляд Гвэра не успевал уловить всех деталей и форм. Скамейки, клумбы, шапки цветов и особенный запах, свободный от металлической горячей пыли, едкого дыма и ржавчины. По территории ходили в основном молодые люди – наверняка, ученики.       Гвэр присмотрелся к усыпанному облачками небу и обомлел – почти такое же, как на его родине. Лазурь чуть блеклая, но Светило бьёт в глаза горячими лучами, щекоча кожу согревающим теплом.       – Как? – восхищённо выдал Гвэр. – Это небо…       – Что? А… ты про отсутствие смога? – отозвался водитель. – Очистители воздуха.       – Почему не поставить их везде?       – Не всем положено. Да на всех и не хватит, – пробасил мужчина в ответ. Разговаривать он явно не любил, или это ему тоже было «не положено».       Беглец замолчал, поняв, что любая научная разработка, как всегда, доступна только для высшего сословия. Крысы и так выживают неплохо. Зачем им хорошая еда и чистый воздух? Зачем им украшения или дворцы? Ару была права. Этот мир не исправить.       Мобили довезли их до самого Университета, остановились на просторной парковке, уставленной множеством других таких же черно-красных машин. В стороне перед парадным входом шумел фонтан. Несколько труб извергали воду в самый центр красно-желтой, как осенняя листва, площадки, обнесенной невысоким гранитным парапетом. Яркие цвета явно были данью колоссианскому алому знамени.       Гвэр вылез из кабины и, прежде чем вытащить Ару, задрал голову, чтобы разглядеть докуда достаёт шпиль здания, у которого остановился мобиль. Облака словно разрезали Университет на две части – ту, что ближе к Светилу и то, что осталось внизу.       Послышался громкий стук и дребезжание металла – по парковке к мобилям бежали две женщины в голубых халатах и везли каталку на маленьких колёсиках, которые громыхали о каменное дорожное покрытие.       Ару, всю дорогу проспавшая, застонала. Гвэр поспешил вытащить её и обнять.       – Я рядом. Все будет хорошо… – шептал он, касаясь губами её раскаленного лба. Она ничего не ответила, а в её карих глазах больше не было ясности и свободы. Их затянуло мутной пленкой боли и отчаяния, в которые погрузилась женщина, вновь оказавшись дома. Работницы Университета подвезли каталку, Гвэр положил на нее Аруэллу и тут же встретился взглядами с цинично ухмыляющимся заместителем декана.       – Иди за мной, – холодно сказал он, и беглецу пришлось отпустить руку Ару и сделать шаг к конвоиру.       – Это и есть Университет, о котором ты говорил?       – Да. Следуй за мной, не отставай и ни с кем не разговаривай. Понял?       Гвэр кивнул, снова повернулся к Ару. Каталка уже дрожала от движения по парковке, больную увозили прочь от Гвэра. Он не знал, почему подумал в тот момент, что больше её не увидит. Он не верил этим людям и особенно Бирлейну и впервые засомневался в правильности своего решения.       Под охраной паларианец пошёл к главным воротам, но внезапно весь его конвой свернул в сторону – к боковой, неприметной серой двери с надписью «Только для служащих». Дэмиен Колоссианский, в чьей власти сейчас оказался Гвэр, продолжал вести свою игру в тенях. Неужели думал, что дикарь не догадается? Но Гвэр тоже научился цинично усмехаться, правда, ему хватало ума делать это, когда никто не видит.       Из двери для служащих выскочил невысокий лысеющий мужичок в коричневом шерстяном костюме, и беглец в смеси страха и радости узнал Донакея. Переводчик, не менее перепуганный, чем Гвэр, выбежал на парковку и застыл, увидев паларианца. Его узкие глаза резко стали вдвое крупнее, поэтому и сам Гвэр не сдержал улыбки.       – Друг… – сказал он на наречии Венца Гор. Бирлейн остановился, возмущенно глядя на него.       – Я не верю своим глазам… Ты жив! – выдохнул переводчик на том же наречии.       – Нам надо поговорить с мэтром Донакеем, – настоял Гвэр, уколов заместителя декана взглядом.       – Только быстро, – перекосился от недовольства тот. – Нас уже ждет декан!       – Я знаю правила, – Гвэр спокойно подошёл к обомлевшему переводчику в надежде, что тот не упадет в обморок.       – К-как это в-возможно? – всё его лицо дрожало как желе, когда он выговаривал эти слова. – Где ты пропадал в-все это в-время?       – Я тоже рад тебя видеть, учитель. Ты знаешь, что случилось с Мэй? – сходу спросил беглец.       – М-мэй? Н-не п-понимаю, о чем т-ты… – Донакей отрицательно замотал головой.       – Но ты же слышал, что она пропала… или ещё нет? – Гвэр нахмурился.       – П-пропала? Госпожа Мэйалла? Нет, я… я, боюсь, не совсем понимаю…       – По радио… – припомнил Гвэр слова охранника с подстанции.       – Какая ужасная новость! – вдруг воскликнул переводчик. – Клянусь, я ничего об этом не знаю! Был невероятно занят здесь и даже не слышал, что произошло. Ох! Какой кошмар! Это правда? Ты уверен?       – Мне сказали об этом рабочие, – сообщил Гвэр. – Ты можешь разузнать у господина Канэйла, что произошло на самом деле?       – Не знаю. Вряд ли. Я ведь больше не работаю на Канэйла, он разорвал со мной контракт после твоего побега, – объяснил Донакей упавшим голосом. Беглецу стало его немного жаль. Наверное, переводчик потерял много денег, вместе с работой в Ниларе.       – Если что-нибудь узнаешь, скажи. Я хочу найти её, – решительно сказал Гвэр.       – Да, разумеется. Я всё тебе сообщу. Всё, что узнаю непременно… – Донакей затараторил. – Ты только не волнуйся… Ты… делай, что тебе говорят. Уверен, с госпожой Мэйаллой все будет в порядке!       – Пошли! – в нетерпении выкрикнул ожидающий Гвэра Бирлейн, и беглецу снова пришлось повиноваться, хоть он и перестал быть собственностью господ и слугой.       – Увидимся. Я надеюсь, – пробормотал он, но вряд ли Донакей его услышал.       Бирлейн замер на пороге открытой двери, Гвэр зашёл и напоследок бросил взгляд на переводчика, который всё не мог оторвать взгляд от друга. Было приятно повидаться с ним, даже волнение за Мэй немного поутихло. За Ару он тоже переживал, но знал, что ей здесь помогут, не дадут погибнуть. И она была рядом, а Мэй… где она? Эта пугающая неизвестность точила разум Гвэра, как жук-короед.       Внутри Университета его ждал освещенный коридор и лестница, ведущая наверх. Здесь встречали паларианца не овации, а звенящая тишина и холод.       Коридоры и лестничные пролеты выглядели безликими, серыми, как слуги. Глаз цеплялся только за крупные черные цифры, обозначающие этажи. Они достигли отметки «16», когда заместитель декана внезапно свернул с пролёта в просторный коридор, пропахший уксусом, аммиаком и спиртом. Все эти запахи вызывали у Гвэра тошноту. Как и яркие плакаты с изображениями внутренних органов людей на стенах.       Заместитель декана молчаливо усмехался тому, как паларианец в ужасе озирается по сторонам. На диковинного гостя таращились стоящие у окон и дверей аудиторий студенты, а Гвэр в ответ разглядывал их – черноглазых, темноволосых юношей и девушек в ярко-голубых костюмах с красными нашивками.       Путь завершился лишь за резной темно-багровой дверью. Туда охрана уже не пошла, даже Бирлейн остался снаружи, в коридоре, указав, что нужно пройти внутрь.       Гвэр перешагнул через порог лаборатории, уставленной колбами и вытяжными шкафами, пищащими приборами и пахнущую спиртом так сильно, что заслезились глаза. За дальним столом сидела пожилая дама с высокой прической и проницательным взглядом.       Она была не похожа на тех женщин, что Гвэр видел раньше.       – Ну же, – голос её звучал бодро, но с нотками старческой хрипотцы. – Не бойся, Гвэримир. Подойди ближе.       Гвэр подошёл, разглядывая седые и черные полосы в высокой причёске старухи, морщинистое лицо и прямой нос. Тонкие губы были накрашены матовой помадой золотистого оттенка, узловатые пальцы перебирали страницы огромной книги. Ало-голубая форма декана с золотистыми эполетами и орденом выдавала в ней человека властного и имеющего в обществе Колосса немалый вес.       – Добрый день… – проронил Гвэр, ожидавший увидеть какого угодно декана, но только не такого. Почему-то он даже не допустил мысли, что это может быть женщина, да ещё и в столь почтенном возрасте. Он удивился и растерялся, хотя всю дорогу думал, что готов к любому разговору и спору.       – Надо же, как ты хорошо выучил язык! Говоришь почти без акцента, – улыбнулась декан на удивление ровными и целыми зубами. – Спасибо, что нашёл Аруэллу, спаситель!       – Спаситель? – Гвэр даже не попытался скрыть своего удивления, настолько его смутила компания пожилой дамы.       – Присаживайся, – декан легким движением указала на стул возле её стола. – Хочешь чего-нибудь поесть или выпить?       – Нет, – беглец покачал головой и с интересом уставился на старуху. – Вы декан?       – Да, всё верно, декан медицинского факультета Эриалла, эксперт Колоссианского Университета в области медицины и физиологии, – золотистые губы растянулись в приветливой улыбке, дама выпрямилась в кресле, пока усевшийся напротив Гвэр, будто в противоположность ей, втянул голову в плечи и пытался угадать, в чем же подвох.       – Не бойся, Гвэримир. Здесь тебе не причинят вреда, как и Аруэлле. Мы с магистром Дэмиеном на самом деле искали тебя весь этот год, чтобы сказать всего лишь одну вещь. Нас поразил твой бой в Алых Палатах тем вечером. Потряс до глубины души. Гвэр и не вспоминал о тех событиях и вновь удивился столь странным речам.       – Вы были там? Я вас не видел, – признался он. – Что же вам так понравилось?       – Окончание боя. Ты умер у меня на глазах и возродился вновь. Многие этого не заметили, решили, что твой соперник просто промахнулся и не задел сердце, но я уверена, что оно было поражено. Что оно прекратило функционировать, но также быстро восстановилось, и ты ожил, – с искренним восхищением поведала декан, закрыв книгу и отложив её в сторону.       – Не думаю, что я был мертв. Разве что-то подобное возможно? – нахмурился Гвэр. Да, он помнил холод и боль, но разве то была смерть? Просто рана.       – А это, мальчик мой, нам с тобой и предстоит выяснить. Покажи мне шрам, – Эриалла узловатым пальцем указала на грудь паларианца.       – Шрам? У меня там… нет… шрама, – Гвэр задрал рубаху до шеи, и декан, подавшись вперед, провела ладонью по его груди. Её пальцы будто изучали крепкие мускулы и гладкую кожу.       – У тебя совсем нет шрамов? – поинтересовалась Эриалла и убрала руку.       – Ни одного, – Гвэр опустил рубаху. – Только клеймо, – он привычно указал на левую щеку, украшенную черной шестеренкой. – Что это значит? Это плохо?       – Вероятно, ты бессмертен.       Слова прозвучали как приговор, как объявление о страшной болезни или войне. Они отразились в разуме Гвэра, но он не смог воспринять это должным образом. Его знания о смерти взбунтовались против этого факта. Ведь все умирают, все должны умирать, уходить к Небесной Матери сквозь чертоги Горного Отца, но не он, не Гвэримир.       – Значит, это и есть проклятье? Они меня больше к себе не возьмут? – задумчиво проронил беглец. – А мне наоборот казалось, что кара должна приносить боль или страдания… или это они и есть? Как это?       – Не знаю, о каких проклятьях ты говоришь, мой мальчик. Вы верите в богов, но подозреваю ваши паларианские боги не при чём, – констатировала старуха. – Пока это лишь гипотеза, которая требует подтверждения или опровержения. Мы с господином Дэмиеном хотим узнать больше о твоём даре, Гвэримир. Возможно, он поможет нам исцеляться или даже… жить вечно…       – Дар? – переспросил беглец. – Проклятье, вы хотели сказать? Это неправильно. Моё место в колыбели Небесной Матери пропало. Значит, эта моя жизнь последняя и единственная.       – И, возможно, вечная… – улыбнулась декан. – Подумай о других. Скольких ты сможешь спасти, если поделишься этим с нами?       – И вы хотите так, да? – Гвэр поднял голову, испуганно глядя на женщину. – Ну да, вас-то там никто не ждёт, вам можно… вечно… всегда править и никогда не умирать, – он встал со стула, возмущенно уставившись на Эриаллу. – Чего вам надо? Я не знаю, как поделиться этим проклятьем.       – Ну, для начала, немного крови, мочи, кала, волос, – женщина осталась спокойной, паларианец нисколько не пугал и не смущал её. – Может, ещё кусочек кожи для проведения максимально точных и полных анализов?       Гвэр брезгливо поморщился, не понимая, что в этом можно изучать.       – Ещё образцы слюны, пота, ногтей, – продолжила перечислять декан. – Всё, что растёт на тебе, всё, что ты есть, что тебя составляет, я хочу взять и передать в лабораторию. Если позволишь, ещё зуб и перо. Но, кажется, я прошу слишком многого. Чего ты хочешь взамен? – услужливо поинтересовалась она.       – Свободы для нас с Ару, – проговорил Гвэр. – Вы же её спасете?       – Разумеется. Это не проблема, если ты будешь… послушным, – пообещала Эриалла, слегка кивнув.       – Еще хочу, чтобы вы помогли мне отыскать Мэй. Дочь господина Канэйла. Вы слышали, что её похитили?       Старуха хмуро посмотрела на Гвэра.       – Да… до меня дошли какие-то слухи сегодня утром… Я не уверена, что это вообще правда, а не очередной хитрый ход магистра Нилара. По-моему, он просто пытается обвинить в этом Дэмиена и окончательно испортить с ним отношения. Но, если ты так хочешь, я помогу, если это будет в моей власти. Но пока ты должен исполнять все мои требования беспрекословно, хорошо питаться и пройти полное обследование здесь, – Эриалла широким жестом обвела свой кабинет и окно, – в главном научном центре всех трех континентов!       Гвэр посмотрел на окно, за которым расстилалась огромная территория Университета. Если что-то пойдет не так, он всегда сможет обратиться и улететь, но чтобы спасти Ару, пока придется играть по правилам этой властной дамы. Доверия ни к ней, ни к её заместителю не было. Они запросто могли использовать Ару, чтобы держать его на поводке. Причинять ей боль или держать в неведении. Но у Гвэра пока не было никаких доказательств или веских оснований, чтобы обвинять их во лжи.       Эриалла встала, взяла стоящую сбоку от кресла трость и, опираясь на нее, подошла к паларианцу. Ростом она едва дотягивала до его груди, с трудом ходила, но пламя алчного познания в её ясных карих глазах было не затушить. Она буквально пожирала Гвэра взглядом с дотошностью учёного.       – Я дам вам всё, что вы захотите. Но потом, когда вы проведёте все исследования, я уйду, – он поставил условие, не особо веря, что его выполнят. – Я не ваш пленник.       – Конечно, мы не вправе тебя задерживать. Ты волен сам выбирать, оставаться здесь после исследований или нет, – старуха все улыбалась, а Гвэр вдруг понял – если она захочет, он не покинет Университет, но даже декану не удастся держать его тут вечно. В этом беглец был полностью уверен.