Отравленный мир

      Хэгс Лабур работал наладчиком станков в цехе номер двадцать три Ниларской Верфи. Цех специализировался на предварительной обработке бронзовых и стальных деталей для кораблей.       День Хэгса, как правило, начинался ранним утром, примерно в пять. У него был один выходной в неделю – то есть, один раз в восемь дней. Обычно попадало на алтан – в этот день у многих крыс, кроме сменных рабочих, был выходной. Оттого и очереди за едой в это время были такие, что приходилось снова вставать в пять, чтобы успеть обменять карточки на продуктовый и хозяйственный паёк.       С тех пор как от чахотки умерла его мать, Хэгс жил один в небольшом бараке. Он с детства знал свой порядковый номер «20/230430672» и что он – крыса. Так в просторечии назывался слой общества, в котором ему «посчастливилось» родиться тридцать лет назад. Барак стоял среди тысячи таких же в южном квартале – грязном шумном районе у железнодорожного моста, откуда до Верфи приходилось добираться почти час. Смена начиналась в семь утра.       Каждое утро он надевал серые одежды, как и подобалось людям этого сословия, – штаны, рубашку, куртку, кепку и тяжелые ботинки. Потом брал свои документы и, подобно большинству крыс, шел пешком до работы. И так все пятьсот двенадцать дней в году.       Если он опоздает, то может лишиться карточки на еду. Хэгс был пунктуален – всегда приходил за десять минут до начала смены и сразу шел к бригадиру. Тот тоже был крысой, как и вся бригада из пяти наладчиков двадцать третьего цеха.       Бригадир отмечал рабочих и говорил, какие станки нужно проверить по графику и были ли перебои в ночную смену, когда наладчики не работали.       Станки в тот момент уже включались, и становилось шумно, но услышать все нужно было с первого раза. Хэгсу повезло вырасти выше прочих и обладать хорошим зрением и отличной памятью – он мог заглянуть в график, если что-то не расслышит.       Молодой человек быстро схватывал на лету, знал все станки – фрезерные, токарные, долбежные. Знал, в каком станке и какие детали нужно сменить и когда заливать охлаждающие жидкости, чтобы работающие механизмы не перегревались, а детали не перекаливались при обработке. Этих знаний было достаточно, чтобы не голодать, быть чистым и раз в год получать новую одежду.       Многие крысы могли бы ему позавидовать – работа хоть и сложная, но хотя бы не смертельно-опасная, как например, у шахтеров или магистральщиков, и ещё дают дополнительные карточки на «добавочные» товары, вроде печенья. Чтобы попасть на такое место, нужно было закончить не только основное обучение с хорошими оценками, но еще и профессиональное училище с безупречной характеристикой. Хэгс учился блестяще, всегда на «превосходно». Но он был единственным из многих в его окружении, кто испытывал… скуку. Он часто задавался вопросами, которые не должны тревожить крыс. Например, что лежит за морем? И как попасть в другой полис? И можно ли перейти работать на другой завод, например на арматуростроительный или на ресурсоперерабатывающий без принудительного перевода, а по собственному желанию? И кто был тот странный человек в белом и с длинными светлыми волосами?       Каждый раз Хэгс недоумевал, отчего остальные никогда не задумываются об этом или не замечают, что у них под носом. Почему не фантазируют и всегда смотрят только под ноги? На уроках ему когда-то рассказывали, что бесчисленные моря омывают три материка – Норлосс, Колосс и Эосс, а в другой полис можно попасть по дороге для мобилей или монорельсом, поэтому Хэгс всегда мечтал увидеть все своими глазами, посетить Колосс или южные полисы, где очень тепло. А видел он только серость и одни и те же вращающиеся механизмы. Иногда в алтан, выстояв в очереди за пайком, ходил на побережье, чтобы посмотреть на волны и небо. Но всегда ненадолго – слоняющаяся без дела крыса привлекает внимание псов. В монтан, после выходного дня, работы всегда было много. Хэгс знал заранее, что какой-то из станков обязательно вышел из строя и придется сегодня его чинить. В огромном цеху было пятьдесят единиц оборудования, здесь по двенадцать часов трудились две смены рабочих.       Но сегодня бригадир удивил. Вместо того, чтобы как обычно выдать наладчику инструменты, он сказал ему:       – А тебя хочет видеть управляющий цеха.       – Управляющий? – Хэгс испуганно сглотнул, острый кадык на жилистой шее заметно дернулся. Шум станков уже оглушал его. Должно быть, это какая-то ошибка, ведь он не прогуливал, не опаздывал и исправно выполнял свою работу.       Управляющий был псом. Псы – второе сословие общества, сильные люди на страже порядка. Они смотрели за предприятиями, которыми владели господа, и следили, чтобы продукция выпускалась как нужно, в нужном количестве и нужного качества. По воле управляющего крыса могла остаться без карточек или… Хэгса передернуло. Об увольнении он не мог и помыслить. Это означало конец его жизни.       – Сейчас? – наладчик вытаращился на бригадира, Брана Шо – худощавого, немолодого мужчину в серой одежде с желтой нашивкой на груди. Ниларская шестерня.       – Да, сейчас все идут проверять станки с номера десять по номер девятнадцать. А ты идешь за мной к управляющему.       – Хорошо, – Хэгс нерешительно кивнул, провожая взглядом расходящихся напарников. Дир и Мунс посмотрели на него с легким сожалением, но тут же отвернулись и направились работать. Сердце Хэгса часто заколотилось, он пытался вспомнить, что сделал не так, где мог ошибиться, но не находил ответа, оттого боялся ещё сильнее.       Бригадир повел его наверх по металлической лестнице. Над цехом был надстроенный этаж с кабинетом управляющего. В его подчинении также были женщины – счетоводы, плановики, контролеры качества. Они сидели в других кабинетах, распределяли и пересчитывали готовые детали, чтобы отгрузить их на следующий этап – готовность к сборке корабля. Нилар в год выпускал несколько десятков различных кораблей, которые покупали магистры некоторых прибрежных полисов.       «Не зря говорят, монтан – день тяжелый», – взволнованно думал Хэгс, поднимаясь по лестнице вслед за бригадиром.       Навстречу им спускалась Миен – девушка-контролер. В её руке лежала длинная металлическая линейка. Хэгс давно на поглядывал на Миен, она ему нравилась. В карих глазах этой девушки было что-то, отличающее её от остальных. Та же скука, наверное, что и у него. Всегда строгая, молчаливая Миен, поджав губы, посмотрела на наладчика, которого вели к управляющему, и покачала головой.       «Если со мной ничего не случится, обязательно приглашу её сходить к морю…» – паниковал Хэгс, нервно улыбнувшись ей.       Бригадир завел его в кабинет управляющего, и парень боязливо осмотрелся, втянув голову в плечи и ссутулившись. Ему хотелось стать ниже, особенно заметив то, что управляющий ростом совсем мал. Украдкой он разглядывал кабинет – черный телефон на стене, полки с толстыми папками с подписями «Отчет о производстве», «План производства». Сквозь квадратное, наполовину прикрытое серой шторкой окно в кабинет несмело вползал белый дневной свет. Управляющий сидел на стуле, откинувшись на спинку и разглядывая рабочих, особенно Хэгса.       Ланс Рунг был одет в черное – отличительный цвет псов. На его рубашке красовалась золотистая шестерня-нашивка и порядковый номер «Л700419».       – Бран, можешь быть свободен. Я хочу побеседовать с Хэгсом, – сообщил он побледневшему бригадиру, и тот, медленно пятясь, покинул кабинет.       – Садись, – Ланс указал Хэгсу на стул напротив его стола. Почти пустого. На углу лежало несколько бумаг, в которых наладчик опознал графики работы, а с краю блестела черная печатная машинка без заправленного листа.       Хэгс осторожно сел, молча уставился на управляющего. Тот вел себя, как и подобает человеку его уровня – непоколебимо и раскованно. Единственное, что напоминало о том, кто на самом деле всем заправляет – фотография магистра Канэйла в рамке на стене.       – Пришла бумага сверху, – он показал на потолок, намекая на господ. – От самого господина… Канэйла Ниларского, – имя магистра он произнес, почтительно приглушив голос. Наладчик почувствовал, как пересохло в горле и гулко застучало сердце, но ни звука не издал и постарался не показать того, что ему не по себе. Первые пару секунд оставалась еще призрачная надежда, что это все ошибка, но серьезное лицо управляющего говорило об обратном. Все это происходило на самом деле и, похоже, простой работяга цеха номер двадцать три попал в переделку, не зная даже по какой причине.       – Говорят, ты пару дней назад, перед выходным в обед расспрашивал рабочих смены о странном человеке? – черные брови Ланса наползли на глаза. Он сидел на стуле, сложив на груди руки и испытующе глядя на наладчика, будто хотел в тот миг показаться значительнее и больше.       Хэгс уже жалел, что заговорил об этом со своим напарником Мунсом, но отрицать и увиливать теперь бессмысленно. Это сделает только хуже. Донесли все-таки. А может прослушивали?       – Это так… Но я на самом деле не видел никого. Сейчас я точно уверен, – принялся убеждать он управляющего. – Это мне все привиделось, от усталости. Вы же знаете, я усердно и много работал на прошлой неделе. Прошу проявить ко мне снисхождение. Я уже три года не был в отпуске. Я без устали тружусь на благо Нилара.       Ланс поднял руку, останавливая сбивчивые объяснения.       – Я все это прекрасно знаю. Ты превосходный сотрудник и мне очень жаль терять такого человека, как ты.       – Терять? – жалобно дрогнувшим голосом спросил Хэгс, замерев на месте.       – Терять, – Ланс кивнул. – Тебя переводят в Шестерню. Поздравляю! – управляющий привстал и протянул рабочему руку. Тот пару мгновений поколебался, потом всё же несмело принял ее и пожал. Это был действительно повод для радости – попасть в Шестерню могли только лучшие из лучших, но вообразивший себе чуть ли не каторгу Хэгс, не мог поверить своим ушам.       – Это… отличная новость, – он нервно усмехнулся, – но кем я буду там работать? Также наладчиком?       Ланс скривил губы в ухмылке, вернувшись на свое место.       – Ты еще не понял, да? Ты больше не крыса, Хэгс Лабур. Ты – пес. Владелец избрал тебя быть своим стражем. Стражем порядка на Шестерне. Подробнее тебе расскажет главный инженер, у меня туда доступа нет. Я даже не знаю, что именно там делают.       Наладчик не верил тому, что слышит, а управляющий продолжал, уже более дружелюбно:       – Через час у нас встреча с господином Алейном. Я буду сопровождать тебя до администрации, – Ланс принюхался и придирчиво осмотрел одежду рабочего. – Ты мыло получаешь? Мылся вчера? Господа жуть как не любят запах крысиной грязи.       Хэгс смог только кивнуть и начать лепетать заученные слова.       – Мой барак оборудован обычным душем. Согласно регламенту, мыло я получаю раз в две недели. И раз в месяц зубной порошок, – он на всякий случай пошире улыбнулся и показал на удивление ровные целые зубы. Своего голоса, звучащего со странным дребезжащим эхом, не узнавал. Может, это сон? На всякий случай, наладчик незаметно ущипнул себя за ногу – не проснулся. Управляющий удовлетворенно кивнул, продолжая открыто улыбаться рабочему. Хэгса это слегка обеспокоило.       – Это хорошо. Хорошо. У многих, – Ланс цыкнул зубом, – и такого нет. Большинство крыс вообще не моются, но ты… я давно тебя приметил. У тебя мозги есть.       – Спасибо, господин…       – Нет, я не господин тебе больше. Теперь мы на равных, друг.       – Д-друг? – Хэгс чувствовал, что ему не по себе. Может, это всё-таки шутка?       – Можешь меня звать просто Ланс, но не вздумай фамильярничать с господином Алейном, – сурово предостерег он. – У этого господина мозг работает четко, как Шивийские часы, он отвечает за всю энергосистему полиса, электричество и подачу тепла, так что уж будь добр веди себя прилично для своего же блага.       Хэгс подумал, что это само собой разумеется, но сказать ничего не смог, только издал какое-то подобие нервного кашля и судорожно закивал.       – Думаю, нам не стоит медлить и пора выдвигаться в путь. Господа жуть как не любят ждать, слишком уж они занятые, весь день по минутам расписан. Управляющий встал с места, Хэгс тоже поднялся.       – Сейчас подожди, вызову транспорт, – Ланс подошел к висящему на стене телефону, крутанул диск, набирая три цифры. «375», – заметил наладчик. Он всегда был наблюдательным, а когда дело касалось цифр и механизмов, запоминал все на лету.       – Кару к двадцать третьему цеху, – управляющий грубо скомандовал в трубку и повесил её, повернувшись к наладчику. – Пошли, подождем внизу. Ты куришь? А, да, забыл. Крысам же не положено. Ну теперь тебе можно, если захочешь, то бери карточки на курительные смеси, – он снова заулыбался и направился к выходу. – Из Эосса возят неплохие керийские травки, чтобы расслабиться. Да вообще, нам много чего дают. Я недавно получил на консервы из краснобрюхой рыбы. Пробовал когда-нибудь? Я вот ничего вкуснее в жизни не ел! Ну ничего, у тебя теперь всё впереди!       – Я… э-э… да… спасибо, благодарю, – Хэгс не успевал сообразить, что нужно отвечать и как. О том, что возможно есть другую еду и курить, он никогда и не задумывался. Сейчас он подскочил со стула, на котором сидел, и торопливо направился за управляющим.       – Я тебя угощу, если хочешь, – Ланс накинул на плечи куртку и вышел из кабинета на железную лестницу. Хэгс в последний раз посмотрел на ставший привычным цех и ряды станков. Возле одного заметил согнувшуюся над готовыми деталями Миен с линейкой. Её густые черные волосы, забранные в хвост, упали на плечо. Неужели он больше никогда её не увидит? Со вздохом бывший наладчик отвернулся и последовал за Лансом на улицу.       Крысам запрещалось покидать рабочее место без уважительной причины во время смены. Начальник вытащил небольшой металлический портсигар из куртки и спички.       – Будешь? – протянул папиросу Хэгсу.       – Нет, спасибо, – наладчик нервничал, но курить какую-то керийскую травку для успокоения не хотел. От зажженной папиросы Ланса потянуло едким дымом. Хэгс думал о господах, о том, какие они. Раньше он только слышал разные истории. Видел портрет владельца Шестерни, магистра Канэйла Ниларского, при входе на завод и в кабинете управляющего. Знал из новостей стенгазеты, что у него есть красавица жена и дочь, а ещё огромный дворец, в котором столько всяких богатств, какие простому парню вроде Хэгса и не вообразить.       – А тебе сколько лет? Я забыл? – затягиваясь, спросил Ланс.       – Тридцать.       – Не женат?       Хэгс отрицательно качнул головой.       – Пора уже. Обычно крысы лет в шестнадцать сразу в брак лезут. А ты чего тянешь?       – Да как бы… есть одна… женщина тут…       – Понятно, ты, стало быть, из скромников? – многословный управляющий, найдя в Хэгсе нового слушателя, ухмылялся. Он же, в свою очередь, смущенный расспросами о женитьбе, растерянно смотрел по сторонам, особенно на тот проулок, где была помойка. Где он на прошлой неделе увидел странного незнакомца. В остальном знакомые серые стены и черные от сажи окна его не привлекали.       Вскоре раздался звук работающего мотора, и наладчик заметил небольшую кару. Но она была двухместная. Кому-то придется сидеть на месте для грузов.       – Давай вперед, – указал ему Ланс. – Привыкай, – сам он выкинул окурок в урну и полез на кару.       Водитель был крысой – неприметный невысокий старичок в сером. На рукаве значок транспортного цеха номер два. Он кивнул Хэгсу и управляющему и поехал мимо цехов.       – В управление, – распорядился Ланс, усевшись поудобнее.       – Нарушение правила техники безопасности номер двадцать восемь дробь три. Запрещается пользоваться… – затараторил Хэгс.       – Это только для крыс. Мы с тобой выше этого, для нас существуют другие правила, с которыми ты скоро познакомишься, – сообщил управляющий. – Скажу честно, я рад, что ты теперь один из нас. Чем нас больше, тем безопаснее нашему миру.       Хэгс пялился на другие цеха, проходные, проезжающие мимо кары с заготовками из металла и штабелями сырья. Над головой царило неизменно серое небо, но вокруг все вдруг стало каким-то непривычно другим, чуждым. Наладчик думал о магистре. С чего это ему вдруг взбрело в голову так повысить простого цехового рабочего? Связан ли с этим как-то тот чужак, которого он заметил? Если так, то, наверное, стоило бы сказать незнакомцу спасибо.       Трехэтажное управление отличалось от цехов разве что чистотой стен и окон. Внутри горел приятный желтый свет. Кара остановилась перед белой дверью с небольшим крыльцом, возле урны курил охранник в черном с дубинкой на поясе. Ланс и Хэгс слезли. Водитель должен был немедленно вернуться в свой цех, исполнив поручение.       – За мной, не отставай, – бросил управляющий, направляясь к входу в управление. – Пока ты в сером, тебе нельзя одному здесь находиться.       – Да, го… Ланс, – ответил Хэгс неуверенно.       Управление выглядело куда лучше всех цехов. Здесь было светло, тихо, очень чисто, не пахло горелым машинным маслом. В коридорах росли цветы в деревянных кадках. Настоящие зеленые растения. Хэгс даже остановился перед одним из них и пощупал мелкие листья. Этот цвет казался нереальным после того, как изо дня в день его окружала одна и та же серость мыслей, лиц, одежд, зданий и неба.       Плитка на лестнице была белой, стены бежевыми, двери кабинетов из древесины, лакированные, коричневые. На всех золотистые таблички, украшенные шестерней.       Главный механик, конструкторское бюро, технологическая служба, отдел качества, зал совещаний. Хэгс разглядывал все, и его сердце колотилось от восторга. Его глаза внимательно изучали эти цвета, мозг жадно впитывал ощущения, запоминал каждую мелочь. Слепящий блеск от света ламп, шершавые стены, узор виде полосок на плитке, картина на стене будто из чистого золота. Хэгс во все глаза пялился на нее, но не остановился ни на секунду, чтобы не отстать.       Ланс дошел до лестницы, и они поднялись еще выше. Бывший наладчик испуганно сглотнул, почувствовал, как пить хочется.       Особенно острой жажда стала, когда они остановились у двери с табличкой «Директор Ниларской Верфи г-н Н. Лиэйн».       Ошеломленный Хэгс Лабур с порядковым номером 20/230430672 несмело последовал в кабинет за Лансом, осознав вдруг, что входит не просто в кабинет директора, а в свою новую жизнь.