Отравленный мир

      Это был самый ужасный день рождения Мэй из тех, что она помнила. Она лежала в своей спальне на кровати и рыдала в подушку. Прическа растрепалась, платье порвалось и испачкалось в крови. Русалку подарили, но не позволяют играть. Новую куклу пообещали, но ещё не подарили. А её удивительного друга Гвэримира поймали в сети и унесли в подвал.       Слуги как мраморные молчаливые статуи обступили её огромную кровать с розовым балдахином и просто смотрели на неё. Она не единожды кричала им, чтобы убрались отсюда, била их подушками, но они больше не слушались – сейчас они получили приказ мамы никого в комнату Мэй не впускать и не выпускать её саму. Это принцесса знала точно – она два раза пыталась бежать, но служанки удержали её и вернули на кровать. Они поставили остывший ужин на стол и ночной горшок у кровати. Последнее стало самым большим унижением для Мэй – она же не маленькая, чтобы ходить на горшок при всех. У нее давно была своя ванная комната, но даже туда её сегодня не хотели отпускать по каким-то причинам.       Тяжёлые ночные шторы оттенка индиго плотно закрывали окна. Девочка перевернулась на спину, всхлипнула носом и утерла непрерывно катящиеся слезы кулаками. Запах холодной еды не нравился ей. Даже блестящие золотистыми обертками конфеты и полосатый кусочек торта с шоколадом сейчас нисколько не привлекали.       Около кровати стояла госпожа Ли. Мэй села и надулась как шар, смотря в пустые голубые глаза куклы.       – Я верила тебе, чай с тобой пила, секретами делилась, а ты... – пробурчала она. – Это ведь ты рассказала служанке, где меня найти! Больше некому! Мы больше не подруги, госпожа Ли.       Злость переполнила принцессу, она резко вскочила, спрыгнула с кровати, увильнув от служанки, попытавшейся её поймать. Схватила ненавистную куклу за голову и несколько раз ударила об пол со всей силы.       Глаза госпожи Ли треснули, а из расколовшейся головы высыпалась горстка крошечных шестерёнок и болтов.       – Как ты могла быть подругой, если ненастоящая! – выговаривала Мэй, продолжая колотить куклу об пол. – Гвэримир настоящий! И глаза его голубые! И волосы настоящие! Хочу, чтобы он был моим другом! И он лучше тебя! И лучше русалки! Лучше всех!       Служанки наблюдали за ней и ничего не предпринимали, видя, что их подопечная не намеревается покидать комнату. А что до сломанной куклы? Кажется, про это распоряжений не было.       Успокоившись, Мэй кончиком пальца собрала все шестерёнки и болты в кучку на мягком ворсистом ковре кремового оттенка и снова расплакалась, не понимая, зачем разбила куклу. Теперь мама и папа разозлятся и точно не купят ей новую. Да и ещё, наверное, накажут. Отберут и русалку.       Дверь комнаты скрипнула. Мама вошла, шелестя юбками домашнего темно-синего платья. Приём гостей сегодня, по понятным причинам, завершился досрочно. Обычно торжества длятся до рассвета следующего дня.       – Все свободны! Ждите за дверью! – объявила слугам мама, и безмолвные статуи все как одна, тихонько поклонившись госпоже, исчезли за порогом, точно утекли из комнаты. Хенуэлла присела на кровать, осмотрела учиненные дочерью разрушения и вздохнула.       – Мэй, милая, зачем ты разбила голову госпоже Ли? – ласково спросила мама. – Ей же, наверное, очень больно.       – Я не зна-а-аю, – проревела малышка, чувствуя, как пылают её щёки. – Я хочу играть с Гвэримиром!       Мама взяла дочурку на руки и положила на кровать, успокаивающе гладя по взлохмаченным черным волосам.       – Дорогая моя, о чем ты? Кого ты называешь «Гвэ-ри-мир?» Что за странное слово? – тихо спрашивала мама.       – Это человек в нашем саду, который появился из черемухи! Он сказал мне, что его так зовут! – у Мэй всё ещё тряслась нижняя губа, но слезы она больше не лила. Глаза уже щипало, а горло болело от рыданий.       – О, милая моя, глупышка Мэй... – мама вздохнула. – Тот, кого ты видела, это не человек. Это... чудовище, которое опаснее русалки. Дикое животное, случайно попавшее к нам в сад. Мы с твоим папой испугались, что ты пострадаешь, и поэтому наши охранники поймали его. Ты же видела, каким он стал, когда разозлился…, использовал магию и превратился во что-то…       – В большую птицу. Он стал большой птицей, потому что не понял, что вы хорошие. Он меня хотел спасти, – шмыгнула носом Мэй, а мама подала ей чистый носовой платок с синей окантовкой. Девочка высморкалась и с надеждой посмотрела на маму. – А папа... теперь убьет его?       – Нет, милая. Пока нет. Теперь этот «Гвэ-ри-мир», как ты назвала его, принадлежит нам, как и русалка.       – А я смогу увидеть его? – в сердце Мэй вспыхнула с новой силой надежда на встречу с необычным другом.       – Сможешь, милая. Скоро его увидит весь Нилар, – Хенуэлла наклонилась к ней, тихонько поглаживая дочь по волосам. – Спи, моя любимая принцесса. Не грусти о сегодняшнем дне – пусть все пошло не так, как ты хотела, но обещаю, скоро всё станет ещё лучше.       – Правда?       – Конечно, – мама улыбнулась. – Закрой глаза, милая.       Мэй сделала, как она просила, и почувствовала легкие прикосновения маминых губ к своим векам.       – Я поцелую твои глаза и заберу твою печаль… – прошептала Хенуэлла. – Никакие тревоги больше тебя не коснутся. Спокойной ночи, моя принцесса. Пусть твои сны будут самыми сладкими и добрыми!       – Спокойной ночи, мамочка, – принцесса этой ночью уснула, улыбаясь. Ей снилось, как она, как птица, парит в небе над садом, а рядом с ней красивый крылатый Гвэримир.

***

      Гвэр очнулся во мраке. Пахло неприятно, едко, но не так омерзительно, как от дымящих труб. Этот запах будто бил ему в нос острой иголочкой, вынуждая отдернуться в сторону. Беглец открыл глаза, но ничего не смог увидеть, лишь ощутил всей кожей неприятный липкий холод и наготу. Руками и ногами он пошевелить не мог, ледяные металлические кольца держали его запястья и лодыжки, спина касалась ровной гладкой поверхности, такой же неприятной, как и его кандалы.       Голова непривычно мерзла, оставшись без волос, во рту пересохло, а все тело ломило. Он попытался приподняться, находясь в горизонтальном положении, но шею также сдавливало металлическое кольцо.       Гвэр вскрикнул от страха, поняв, что попался, и в его сознании тут же родились темные образы мучений, которые ему уготовили боги за трусливый побег из дома.       С тихим шорохом открылся вход, ослепляя беглеца ярким желтым прямоугольником света, а после невыносимое сияние, падающее из пяти одинаковые кругов над ним, залило все помещение. Пятеро невысоких мужчин в разных цветных одеяниях зашли внутрь. Неторопливо, боязно осматриваясь, они приближались к нему, словно вовсе не он их добыча, а они сами прикованы к прямоугольной металлической плите.       Привыкнув к свету, Гвэр различил белый потолок и круглые, слегка приплюснутые лица склонившихся над ним людей. Он без страха посмотрел им в глаза – черные и узкие, и решился заговорить.       – Освободите меня.       Они вздрогнули и зашушукались, что-то бурно обсуждая и разглядывая его с головы до ног. Гвэр осмотрел чистые зеленоватые стены комнаты, замечая, что кроме плиты, к которой он прикован, здесь еще стоят какие-то непонятные блестящие вещи из металла. Возможно, его не будут мучить, но тогда что с ним собираются делать, раз приковали сюда, отобрали одежду и лишили даже волос.       Один из мужчин – невысокий, черноволосый и кареглазый с морщинками в уголках глаз выступил вперёд. Гвэр обратил внимание на его шитые золотыми нитями, багровые шёлковые одеяния – такие не носили даже Властители Племён.       – Приветствую! – чётко произнес этот человек, и Гвэр обрадовался, вдруг поняв его речь.       – Приветствую! – ответил он. – Кто вы такие? За что пленили меня?       Переговорщик повернулся к своим и что-то передал им, все собравшиеся закивали, снова зашушукались. Один из них – в белоснежных плотных одеждах, с красной тканью на груди резко произнес несколько слов и показал на Гвэра.       – Я есть Донакей по имени, – уже невнятно заговорил мужчина, жутко коверкая произношение. – Я есть учёный, история, учить ваши слова в древний источник.       – Твоё имя Донакей? – уточнил Гвэр. – Я – Гвэримир, воин из Племени Северных Гор.       Переговорщик снова что-то передал стоящим позади, они снова закивали. Белый выглядел особенно нетерпеливым.       – Да, моё имя. Мы думать, вы давно исчезнуть из наш мир. Умереть. Откуда ты… э-э… лететь сюда?       – С Венца Гор. Из-за Безбрежного Моря.       Донакей нахмурился и замолчал, видимо не понял.       – Вода, – пояснил ему Гвэр погромче, будто это могло разрушить стену недопонимания между ними. – Большая вода. Горы. Вы меня отпустите? Я могу все рассказать и будучи вольным. Я убежал от своих, и мне некуда больше идти.       Вмешался белый. Теперь Гвэр смог разглядеть его получше – моложавый с блестящими волосами до плеч, острым носом и суровым взглядом. Пленнику казалось, что лица у них очень похожи. Можно было лишь отличить старика от юноши. Белый что-то резко выговорил Донакею, показывая на прикованного Гвэра.       – Этот человек, господин Канэйл, – объяснил переводчик. – Владелец Ниларской Шестерни, магистр Нилара и твой новый хозяин. Ты служить ему! Гвэр не понял всех слов. Он никогда не думал, что у людей могут быть хозяевами другие люди.       – Я не понимаю. Что такое шестерня? Что такое служить?       – Шестерня — это наш знак, – пояснил Донакей, показав на белый костюм Канэйла, где Гвэр смог разглядеть золотой значок – некий зубчатый кружочек, напомнивший ему о той вращающейся махине, что закрывала Светило. – А служить, значит, подчиняться.       – А-а... Он властитель вашего племени? Главный? – спросил пленник, недоверчиво глядя на этого моложавого в белом. Судя по его надменному выражению, наверняка, он занимал очень высокое положение в их обществе. Но по мнению Гвэра, для властителя он был слишком молод.       – Да, – радостно подтвердил переводчик, сопроводив ответ глубоким кивком.       – Он примет меня в свое племя? Здесь? – спросил Гвэр.       – Да. Ты подчиняться ему.       – Скажи, что я согласен и что не причиню никому вреда. Меня можно отпустить.       – Ты подчиняться. Мы отпустить, – пообещал Донакей и что-то сказал властителю Канэйлу.       Тот окинул своего нового «соплеменника» беглым взглядом, самодовольно усмехнулся и одобрительно кивнул. Потом что-то негромко сказал Донакею и остальным мужчинам и быстрым шагом вышел прочь, оставив только переводчика.       – Не сопротивляться. Получить еда, вода и одежда скоро, – сказал ему Донакей и отстегнул ошейник и кандалы, удерживающие пленника. – Пока ты… быть… э-э… ждать здесь. Это место, – он обвел руками помещение. – Потом я прийти. Я говорить, спрашивать тебя. Ты отвечать. Понимай?       – Понимай, – Гвэр со вздохом привстал и осмотрелся, пытаясь определить, где именно он находится. Голова кружилась, а мышцы отяжелели. Перед взглядом слегка покачивалось странное прохладное место с зелеными стенами. Вроде пещеры, но стены и потолок идеально ровные, а внутри светло, однако свет не от огня, а ярко-желтый, изливающийся из пяти круглых камней над ним. Гвэр протянул руку к одному из источников света, коснулся его и обжегся, заключив, что внутри все-таки спрятан огонь.       Донакей, еще раз оглядев его, торопливо ушел, за переводчиком закрылся и выход, сделанный из тяжелого металлического прямоугольника. Раздался какой-то шорох, приглушенное бряцанье.       Гвэр встал, но ноги были ещё слабыми. Пошатываясь, он прошелся по этой странной «пещере». Ощупал гладкие стены, изучил выход с небольшим неровным отверстием примерно на уровне пояса, затем рассмотрел предметы, находящиеся вокруг. Остановился у странной металлической емкости с отверстием в центре. Округлая форма напоминала чашевидный лист, из которого однажды Гвэру довелось утолить жажду росой. Сверху к этой «чаше» спускалась блестящая трубка, возле которой с двух сторон были прикреплены два беленьких камушка. Один с красной точкой, другой с синей.       Житель Венца Гор потрогал их и вдруг синий повернулся, а из трубки в ёмкость с шумом полилась вода, тут же уходящая в отверстие. Сначала это напугало, и Гвэр отшатнулся в сторону, но поняв, что ничего страшного не происходит, приблизился и решил немного попить, наклонившись к этому необычному источнику и набрав воду в горсть. Пахло как-то странно и было совсем невкусно, с явным солоноватым привкусом. Чтобы в ёмкость перестало течь, пришлось снова повернуть камушек в другую сторону.       Из красного текла теплая вода, почти как в горячем источнике, а из синего – ледяная, как из ручья. Это открытие понравилось Гвэру, но над ним он вдруг заметил небольшой прямоугольный зеркальный камень, начищенный до блеска и идеально ровный, как и стены вокруг. Он смог увидеть свое невероятно четкое отражение.       Его внимание привлекло вовсе не отсутствие волос, изменившее облик воина Венца Гор почти до неузнаваемости, а что-то небольшое и темное на лице, будто прилипшая грязь. Дрожащими руками он коснулся левой щеки, а после с силой потёр её. Черное аккуратное круглое клеймо – то самое зубчатое колесо, шестерня, знак принадлежности к новому племени, впиталось в кожу, демонстрируя всем, кто он такой. Теперь он мертв для Венца Гор, но возродился в этом мире, и придется начинать новую жизнь здесь.