last words of a shooting star

Пустота. Ужасная, непроглядная, пугающая.. Как будто в сердце не осталось ничего, даже артерий с клапанами, а внутренние органы просто испарились, оставляя за собой лишь незаполненное пространство внутри. Совсем как в тот день, кажется. Хотя нет, здесь он скорее всего преувеличил. Хуже, чем в тот день, уже не может быть. Тогда он потерял самого дорого человека в жизни, и, к сожалению, не потому, что тот умер. А потому, что бросил его одного. Здесь. По собственной воле. Это было намного хуже, чем если бы тот просто отправился в мир иной. Несмотря на то, что Мэтт совсем не помнил всех событий того дня, он отчётливо помнил всепоглощающее чувство отчаяния и ужас, который тогда испытал. И, кажется, тогда и случилась его первая серьёзная истерика. Но он был уже не уверен. Вообще, сейчас Мэтт ни в чём был не уверен, даже в себе. Ах да, сегодня ведь его день рождения. А сегодня ли? Или часы ещё не успели пробить ровно полночь? Мэтт вытащил недокуренную сигарету изо рта, затушил её о ножку кровати и откинул куда-то в сторону. Вообще, в приюте нельзя было курить, но кому какая разница? Всё равно, сегодня (или, всё же ещё не сегодня?), ему исполняется восемнадцать, и весь смысл нахождения в этой дыре пропадает окончательно. Да и права на это у него больше не будет: выпрут в первый же день совершеннолетия. Вообще, Мэтт мог уйти и раньше, ещё четыре года назад, и̶ о̶т̶п̶р̶а̶в̶и̶т̶ь̶с̶я̶ в̶с̶л̶е̶д̶ з̶а̶ н̶и̶м̶.̶.̶.̶ , но он не стал этого делать, так как приют обеспечивал детям бесплатное питание и проживание, а самостоятельно заработать себе на жизнь – задача не из лёгких. Мэтт вообще не любил прилагать какие-либо усилия к поставленным задачам, в̶ о̶т̶л̶и̶ч̶и̶и̶ о̶т̶ н̶е̶г̶о̶.̶.̶.̶ Он не стремился стать умнее, довольствовался тем уровнем интелекта, который у него был. Единственное, чем он занимался – играл в видеоигры целыми днями напролёт. Ну, и иногда изучал какие-нибудь компьютерные программы. А ещё постоянно курил, кажется, начав это делать после того самого дня. В общем, прожигал свою жизнь как мог. Он встал с кровати, подошёл к небольшим часам, стоявшим на прикроватной тумбочке. Они показывали 00:13. «Ага, значит, всё таки уже восемнадцать» – подумал Мэтт. Отойдя от тумбочки с часами, он рухнул обратно на кровать, и погрузился в свои мысли. Они опять крутились вокруг одного определенного человека, что уже начинало заметно раздражать. «—Прошло четыре года, Мэтти, какого черта ты всё ещё обо мне вспоминаешь?» – пронеслось у него в голове. Стоп, что значит «обо мне»? Теперь Майлу ещё и голос его мерещиться, ну просто прекрасно. Интересно почему? Неужели сейчас всё настолько плохо? Ведь он думал, что уже давно отпустил.. Не может же он вечно скучать по человеку, лицо которого он начал забывать ещё пару лет назад? Конечно, лицо не запомнил, а голоса забыть так и не смог.. Хотя, возможно именно собственная необходимость в скором времени покинуть приют вызывала подобные ассоциации. «К чёрту» – подумал Мэтт, подскочил с кровати и начал в спешке собирать все свои немногочисленные вещи: закинул в сумку компьютер, пару флешек, документы, пачку сигарет и дырявую полосатую кофту, которая пережила уже не один год, и при этом ничтожно малое количество стирок. Он точно знал, куда отправится. Ведь всё это время он врал самому себе, что отпустил его. Врал, но продолжал по крупицам выискивать информацию о его местонахождении. Надеялся, что они ещё смогут встретиться. Верил, что он его не забыл. В конце концов Мэтт покинул их комнату, захлопнув за собой дверь. Навсегда. *** Это случилось четыре года назад. Погода не задалась с самого утра. На улице лил сильный, промозглый дождь, а тучи полностью затянули небо, не пропуская ни единого лучика солнца. Сегодня утром объявили результаты ежегодных тестов, и в связи с этим весь приют Wammi's буквально стоял на ушах. Дети то и делали, что делились друг с другом своими результатами, бурно выражая недовольство, или же напротив радовались. Их с Мэлло это тоже не обошло стороной, ведь именно из-за этого «дурацкого», по его мнению, теста, Мэтт сейчас сидел на кровати в их общей комнате, при этом находясь в полном одиночестве, и пялился в экран своей приставки, проходя очередную игру. За час до этого они поссорились, причём очень сильно. Раньше такого никогда не случалось. Ведь они были единственными друзьями друг для друга, и всеми силами пытались сохранить общение. По крайней мере, Мэтт был уверен в этом до сегодняшнего дня, пока Мелло не заявился в их комнату со страшными криками, начав обвинять его чуть ли не во всех смертных грехах. На самом деле, Мэтт вообще не до конца осознавал причинно следственную связь произошедшего, но, насколько он понял, друг как обычно оказался на втором месте после Ниа, и вместо того, чтобы как обычно начать честить белобрысого нецензурной бранью, чем они нередко занимались вместе, он с какого-то перепуга решил переключиться на соседа. Конечно Мэтт не стал терпеть, заявив, что никакого отношения к произошедшему не имеет, и вообще не понимает, с чего это Мелло так на него взъелся. В ответ на это, тот просто хлопнул дверью и ушёл в неизвестном направлении. «Конечно, отличное решение, ведь именно так должен решать конфликты один из возможных приемников L» – пронеслось тогда в голове у Мэтта. На самом деле, со стороны Мелло всё было гораздо сложнее, и для него подобное решение в тот момент казалось достаточно логичным. Незадолго до объявления результатов он задумался: в чём же Ниа всё таки лучше него? Ведь не может быть, что из раза в раз тот превосходил Мелло по чистой случайности. У этого должна была быть причина, какая-то закономерность. Точно. Ведь он делал всё тоже самое, что и Ниа: так же усердно учился, возможно, даже прилагал к этому больше усилий, так же много читал, так же с детства готовился стать приемником L.. Но что-то в этом было не так. В чём-то они с Ниа сильно различались. И Мелло даже знал в чём именно, но до конца отказывался это признавать. Конечно, ведь у него, в отличие от Ниа, были друзья. Или, если сказать точнее, один друг, который к тому же был очень важен.. Этого было достаточно. Ему всё равно приходилось тратить время на общение, и это, судя по неутешительным выводам Мелло, заметно тормозило его прогресс. Он не хотел верить в это, но результаты ежегодного теста окончательно расставили всё по своим местам в его голове. Точно. Ему надо сосредоточиться на достижении своих целей и окончательно отстраниться от всех. Даже от Мэтта. Особенно от Мэтта. Иначе, он всю жизнь так и будет вторым, отвлекаясь на их постоянные разговоры, бессонные ночи, совместные прогулки, и.. Нет. Мелло нельзя сейчас об этом думать, иначе он просто не решится. Не решится одним днём закончить, дружбу, значившую для него так много. Не решится на прямую подойти к Мэтту и сказать что-то вроде «привет, мы больше не общаемся, из-за общения с тобой я тупею». Но если Мелло сейчас этого не сделает, так и останется вторым. Навсегда. Он сидел под деревом, находившемся где-то в дальнем углу двора, полностью поглащенный своими мрачными мыслями. Листья отбрасывали причудливые тени на его лицо. Нет, всё таки они с Ниа координально отличаются. У того изначально никого не было, а вот у Мелло.. У Мелло был Мэтт. И потерять его было по настоящему страшно, хоть он и не хотел в этом себе признаваться. Просидев в раздумиях ещё примерно тридцать минут, и проанализировав все возможные выводы, Мелло наконец решил: Нет. Это не правда. Ему никто не нужен. Он не какой-то там сентиментальный мальчишка, чтобы так привязываться к людям. Он особенный, а особенным друзья рядом только мешают. Он наконец встал, и уверенным шагом направился в их комнату. Сегодня всё кончится. Сегодня, или никогда. Пусть Мэтт будет на него злиться, пусть будет ненавидеть, пусть никогда не узнает, что за это время он начал значить для Мелло намного больше, чем просто друг. Переживет. И забудет. Наверное. Единственной проблемой оставалось их вынужденное соседство, но Мелло обязательно придумает, как решить эту проблему. Он ведь умный. Он ведь особенный. Весь оставшийся день Мэтт провёл в одиночестве, пытаясь забыть недавний конфликт, и старательно вытесняя неприятные мысли из головы видеоиграми. Честно говоря, это было единственным занятием, спасавшим его буквально в любых ситуациях. Погружаясь в виртуальный мир, он забывал о проблемах, окружавших его в реальности. Пожалуй, это был его любимый вид эскопизма. Многим было непонятно это увлечение, «ведь реальный мир намного лучше компьютерной графики».. Ага, конечно, лучше и быть не может, когда у тебя из друзей только.. Ах да, теперь их вообще нет. Замечательно. Но несмотря на то, что столь серьезная ссора случалась между ними впервые, Мэтт знал, что Мелло ещё вернется. Может не сразу. Но, по крайней мере, через время он должен смириться со своей обидой, подумать, построить логическую цепочку, придти к нужному выводу, ведь это всегда получалось у него так хорошо. И, возможно, даже извинится.. Или Мэтт сам попросит прощения, ему ведь не сложно. Главное только, чтобы Мелло вернулся. Ведь вернётся же, да? Не вернулся. Ни днём, ни вечером, ни ночью, ни даже следующим утром. Сначала Мэтт подумал, что друг всё ещё обижается на него, поэтому специально встал пораньше, чтобы не пересекаться с ним с утра. Ну а что, с кем не бывает? Но, как оказалось, дело было далеко не в этом. Ведь Мелло не было не только в их комнате, но и в радиусе как минимум пятисот квадратных метров. Мэтт лично это проверил, прочесав вдоль и поперёк всю территорию приюта. Спустя полдня поисков, Мэтт, уже совсем отчаявшись, неторопливо шёл по главному залу, совершенно не смотря под ноги, и вдруг налетел на что-то. А, точнее говоря, на кого-то, а именно на Ниа, который по обыкновению сидел почти в самом центре зала, ничуть не заботясь о том, что может преграждать кому-то дорогу, и собирал пазл. Внезапное столкновение не вызвало у Ниа никаких эмоций, он лишь сдержанно произнёс «осторожнее», затем сразу же вернувшись к своему обыденному занятию, в то время как Мэтт, поднимаясь с пола, не слишком громко, но вполне понятно высказывал своё недовольство, при этом не стесняясь в выражениях. А потом резко замолчал. Понял, что Ниа возможно знает подробности о местонахождении Мелло. Вероятность была невелика, но всё же.. — Слушай, — начал Мэтт намного более вежливым тоном, чем до этого — Ты случайно не знаешь, где Мелло? — А ты не знаешь? — кратко ответил Ниа, не отрываясь от своего занятия. — Ну.. Логично, что если я спрашиваю что-то, то я не способен самостоятельно дать ответ на этот вопрос! — он пытался оставаться вежливым, но уже начинал терять терпение. — Ты не понял формулировку вопроса — продолжил Ниа отстранённым тоном, как будто разговаривал вообще не с Мэттом, а, к примеру, со стеной, или со стулом, стоявшим неподалёку. — Я не спрашиваю у тебя, где Мелло, а пытаюсь удостовериться в твоей неосведомлённости о событиях вчерашнего дня. И судя по выражению лица, с которым ты меня слушаешь, можно сделать вывод, что ты ничего не знаешь. Честно говоря, у Мэтта уже на второй секунде этой нудной, совершенно однотонной тирады начал вскипать мозг. Именно по этой причине он обычно старался избегать мальчика, сидевшего сейчас напротив. Но в данный момент тот был прав, как никогда. Мэтт действительно ничего не знал о событиях вчерашнего дня. Ну, пожалуй, кроме того что они с Мелло крупно поругались, а значит, сегодняшние новости вряд ли обещали быть яркими и радужными. — Так, давай по порядку. Чего именно я не знаю? — нетерпеливо выпалил он, хватаясь за голову. — Ты много чего не знаешь. — ответил Ниа, всё так же пребывая в полном спокойствии — К примеру высшей математики, или многих законов физики, или.. — Да я не про это! — перебил Мэтт, срываясь на крик — И ты это прекрасно понимаешь, но продолжаешь надо мной издеваться!! — А.. — Ниа всё таки поднял голову на него, отрываясь от сборки пазла, и чесно говоря, этот взгляд сейчас пугал похуже любых кошмаров. Нет, эти глаза не смотрели на него с ненавистью. Там просто не было ничего, даже бликов. Абсолютное безразличие. Мэтта всегда удивляло, как у живого человека вообще может быть такой взгляд. — Если по порядку, L мёртв, а Мелло ушёл из приюта, чтобы самостоятельно продолжить его дело, судя по моим наблюдениям, сделанным в процессе нашего диалога, не предупредив тебя об этом, что странно, ведь вы с ним находились в близких отношениях, обычно называемых дружескими. Завершив свой крайне утомительный для слушателя монолог, Ниа опять вернулся к сборке пазла. А Мэтт так и остался стоять столбом посреди зала, пытаясь переварить услышанное. Конечно, он знал о злополучном расследовании, и знал, что рано или поздно Мелло придётся к нему присоединиться, а потом он решит взять всё в свои руки, ведь он так не любил зависеть от других, но всё же.. Почему так скоро? Ведь они даже не успели нормально попрощаться. Ведь Мэтт так и не решился сказать, как много тот для него значит. Он не помнил, как потом добирался до комнаты. Помнил только, что весь оставшийся день пролежал на кровати, глядя в потолок, а по щекам стекало что-то холодное и мокрое. Это.. слезы наверное? Забавно. Мелло всегда говорил, что слёзы – показатель слабости, плачут только женщины и идиоты, а настоящим поводом для слёз считалась только чья-то смерть. Но сейчас Мэтт плакал, и плакал именно из-за него. Странно, ведь Мелло не умер. По крайней мере, не в буквальном смысле. В какой-то момент Мэтт окончательно потерял счёт времени. Не мог вспомнить, сколько минут, (или даже часов?), он уже лежит так и смотрит в потолок. Помнил только слова, обрывки которых до сих пор крутились в голове, не отпуская ни на секунду. «... ушёл, ..., не предупредив об этом тебя...» В собственных мыслях это звучало особенно смешно. Конечно, ведь кто такой Мэтт, чтобы его о чём-то предупреждать? Ведь, как оказалось, Мелло его даже за друга не считал. В отличие от самого Мэтта. Хотя, наверное, слово «друг» здесь не совсем подходило. Мэтт вообще не любил вешать на тех, с кем общался, какие-либо ярлыки, ведь это сразу делало отношения искуственными. Ненастоящими. С Мелло всё было не так. Их отношения не были фальшивыми, а соответственно, не могли быть охарактеризовынны какими-то глупыми определениями. Мэтт полностью доверял ему, хотел проводить с ним всё своё свободное время, и несвободное время тоже хотел проводить, лишь бы с ним. Ради этого он был даже готов взяться за учёбу. Правда ненадолго, но для Мэтта это уже было целым подвигом. Он строил совместные планы на их будующее, надеялся, что они всегда будут вместе. И даже несмотря на то, что Мэтт считал все слова, предназначенные для глубоких чувств и отношений между людьми, страшным бредом, в этом случае он мог признать, что скорее всего, это была та самая «влюблённость», про которую так часто пишут в книгах. Правда она была очень странной, ведь насколько он знал, такое должны испытывать к девушкам. Но, в конце концов, спустя множество переживаний о своей ненормальности, Мэтт почти смирился, всё же понимая, что никогда даже не заикнётся об этом. Ему и так хорошо, только бы Мелло не уходил. Но это не помогло. Конечно, ведь для Мелло он был никем. Конечно, ведь «Мелло ушёл ... , не предупредив тебя об этом». В конечном итоге, Мэтт просто отрубился лёжа на кровати, и кажется, перед этим его мысли скатились до окончательно примитивного тревожного бреда, а сам он начал задыхаться и давиться слезами, уже не чувствуя собственных конечностей. *** Мэтт шёл по пустой улице. Вокруг него царила полная темнота, изредка пробиваемая светом уличных фонарей, а в лицо дул ветер с мокрым снегом. Конечно, такая погода — не лучшее время для ночных прогулок, но ему было всё равно, где находиться, лишь бы не там. В любом случае, его бы выгнали с утра, а заснуть он всё равно не смог бы. Сейчас снимет комнату в каком-то дешёвом отеле, переночует, а потом уже разберется, что дальше делать со своей жизнью. Одно предавало ему сил: он знал, где найти Мелло. А как до него добраться, Мэтт ещё придумает.