Гермиона Грейнджер и два хранилища

      С приближением Хэллоуина погода, казалось, наконец пришла в себя. Необычайно теплые дни сменились проливными дождями, и буквально все в Хогвартсе жаловались на жуткий сквозняк, одолевавший в стенах замка, несмотря на вездесущий треск каминов и зачарованные ковры с подогревом.       Чета Поттеров в полном составе прибыла к Гермионе за сутки до праздника, чтобы провести в окрестностях всех выходные. И пока Гарри отлучился пообщаться со школьными преподавателями, его семейство уютно обустроилось в коттедже, занимаясь подготовкой костюмов.       — Я буду самым страшным на празднике! — заявил Джеймс.       — Самым страшным щенком, верно? — спросила Джинни, мастеря собачье ухо с надеждой, что ее сын не передумает в последний момент.       — О да, большим страшным псом, — ответил он. — Как дядя Сириус, помнишь, ты рассказывала. Можно я буду весь в черном?       — Конечно, мой хороший, — улыбаясь, ответила его мама, одним касанием волшебной палочки превращая коричневый костюм в иссиня-черный.       — ’Ще глаз, пожал’ста? — попросила Лили у Гермионы, и та подчинилась. Малышка один за другим приклеивала глаза-погремушки на шляпу, которую девушка вытащила из своего шкафа.       Шляпа теперь походила на нечто глазастое и взаправду чудовищное. Лили была на седьмом небе.       — Я тебе когда-нибудь рассказывала, кем наряжалась на Хэллоуин в детстве? — спросила Гермиона у Джинни.       — Дай угадаю… Премьер-министром? Или директором Британской библиотеки?       — Тогда я еще не метила так высоко. Пять лет подряд я изображала ведьму, — ответила девушка. — Должно быть, каким-то шестым чувством я всегда понимала, что волшебство у меня в крови.       — И какими же представляла себе ведьм маленькая Гермиона?       — Ну, знаешь, стандартный набор: остроконечная шляпа, накладной нос с бородавками и метла.       Джинни выглядела озадаченной:       — Ладно, в шляпе и метле еще есть какой-то смысл. Но с носом-то что? До чего маглы странный народ. Откуда вдруг взялись бородавки?       Вручную сшивая крылья бабочки для собственного костюма, Гермиона принялась рассказывать о том, как столетия назад охотники на ведьм осматривали женщин на предмет так называемых «меток дьявола». Таковыми считались, например, лишние соски или крупные бородавки. Их наличие якобы указывало на то, что женщина практикует колдовские ритуалы. В исторической перспективе все это привело к тому, что незамужних пожилых дам нередко считали таинственными и чудаковатыми в магловских сообществах. Мужчины же с подозрением относились к лекарственным снадобьям, которые те предлагали другим женщинам и детям.       — Но они же им помогали! — возмутилась Джинни.       — Так-то оно так, но в те времена для женщины считалось неподобающим жить одной, без мужского плеча, потому мужчины и осуждали их, клеймя уродливыми и коварными, — пояснила Гермиона. — Ведь нельзя было и помыслить, что молодые здоровые женщины могут как-то выжить самостоятельно. Честно говоря, не уверена, что это отношение до конца искоренили и в наши дни... Тем не менее, я читала, что даже после принятия Статута о секретности среди маглов все еще проживали волшебницы, тайком снабжавшие их целебными зельями и прочим подобным.       Джинни, в свою очередь, рассказала об одной из своих двоюродных бабушек, которая в былые годы занималась чем-то похожим. Она была членом магического сестринства: группы волшебниц, посвятивших свою жизнь служению.       — Между прочим, я думала пойти по ее стопам. Но… — лицо девушки озарилось нежностью, когда в коттедж вошел Гарри, сбрасывая с себя насквозь промокший плащ, — сейчас я рада, что выбрала собственный путь.       — Привет, Гарри!.. Джинни, ты же сейчас говоришь не о той двоюродной бабушке, на поминках которой я была? — перейдя на стыдливый шепот, уточнила Гермиона.       — Нет, то была моя бабушка Делия, которой, к слову, пришлась бы весьма по душе твоя забористая речь про гиппогрифов. А вот ее сестра, бабушка Моника, как раз была послушницей.       — Лили, это же потрясающе! — воскликнул Гарри, сидя на полу, окруженный безраздельным вниманием своих отпрысков. — И, эм, кстати, что это?..       — Глаза’тая ш’япа, — ответила та. Шляпа девочки, увешанная десятками пластиковых зрачков, тихо позвякивала при малейшем движении.       — О да, конечно же, — поддакнул он дочери, в недоумении посмотрев на девушек, которые, впрочем, воздержались от объяснений.

***

      Ежегодно Хогсмид проводил праздничный фестиваль в честь Хэллоуина для местных семей. Дождь закончился как раз вовремя, так что погода стояла изумительная. Чародейские кабинки для причесок, палочки-пузырки, пускавшие повсюду миллионы мыльных пузырей, бассейн, доверху заполненный драже «Берти Боттс» с любым вкусом, — все эти развлечения притягивали детвору, как магнит. Труппа любезных говорящих скелетов предлагала уроки танцев. На поросшей травой центральной деревенской площади Флитвик, взобравшись на табурет, читал сказки, время от времени подключая волшебный реквизит и шутливые звуковые эффекты, чем приводил в восторг и детей, и взрослых.       Джеймс, в милейшем костюме щенка (который, как он настаивал, был «очень ст-ррр-ашным»), и Лили, одетая повседневно, за исключением глазастой шляпы, с неподдельным очарованием разглядывали каждый новый предмет в поле зрения. Взрослые также нарядились к празднику: Гермиона надела крылья бабочки и нанесла на лицо подходящий грим, а Джинни примостила на голову черные кошачьи ушки и временно перекрасила волосы в тон. Гарри же выбрал самый ленивый костюм на свете: шапку с вышитым логотипом «Пушек Педдл».       — Что? Я переоделся в Рона, — оправдывался он.       Все трое посменно старались удержать вспотевшие от нетерпения детские ладошки.       — Как тут чудесно! — воскликнула Гермиона. — Я и не знала, что в Хогсмиде устраивает нечто подобное.       — А… откуда нам… было знать? — с трудом пробормотал Гарри, набив рот тыквенными пирожными. — В Хогвартсе всегда что-то свое придумывали на Хэллоуин. Должно быть, местным только за счастье хоть ненадолго передохнуть от орд сопливых подростков.       Компания наслаждалась неспешной послеполуденной прогулкой. То и дело они останавливались, чтобы перекинуться парой слов с друзьями и знакомыми, с которыми неизбежно сталкивались по пути. Гермиона помахала Леону, помощнику библиотекаря, но тот не заметил ее — или, что вероятнее, просто не узнал в костюме бабочки привычную лохматую голову, прятавшуюся за стопкой книг.       — Идем в «Зонко»? — предложил Гарри, и все последовали за ним.       Еще в школьные годы Гермиона не жаловала лавку приколов, теперь же она нравилась девушке и того меньше, поскольку живо напоминала о Роне. Пока они жили вместе, ей опостылело быть в роли подопытного кролика, на котором тестировали всевозможные розыгрыши для магазина Джорджа, где Рон стал совладельцем. Даже когда Гермиона потребовала, чтобы он прекратил испытывать на ней их безумный ассортимент, она все равно постоянно находила очередные прототипы, разбросанные по квартире. Как-то раз она чуть не лишилась ноги из-за «Мегамышерубки», заряженной усиленными зажимными чарами.       К сожалению, мысли девушки о Роне, по всей видимости, материализовались в него самого. Ей почти было удалось выскользнуть из лавки незамеченной, но тут Гермиона услышала, как он позвал ее по имени.       — Привет, Рон, — сказала она, оборачиваясь к нему с вежливой улыбкой. — Не знала, что ты тоже в округе.       — В последний момент решил заехать по делам, — ответил он. — Джордж предложил посмотреть, как у Зонко сегодня идут дела. Мы даже подумываем выкупить магазин, — мужчина гордо выпрямился, явно стараясь впечатлить Гермиону.       — Замечательно, — произнесла она, всеми силами сохраняя дружелюбный тон.       — Как у тебя дела? — спросил Рон, его голубые глаза задержались на ее кудрях и блестящей пудре, которую по настоянию Джинни Гермиона нанесла на щеки. — Как там творческий отпуск? И твоя книга? — он явно пытался продемонстрировать, что помнит о ее планах, хотя они не разговаривали уже несколько месяцев.       — Все идет отлично, — ответила девушка.       — Конечно, как же иначе. Так и пишешь про старый-добрый Хогвартс, да?       Несмотря на усилия, ему и по сей день не удавалось скрывать нотки снисхождения в голосе.       — Да, — процедила Гермиона сквозь зубы, — я так и пишу про старый-добрый Хогвартс.       Почувствовав ее раздражение, Рон незамедлительно его отзеркалил:       — Знаешь, ты ведь могла бы писать и из Лондона. Честно говоря, Миона, не знаю, с чего ты вдруг сорвалась в Шотландию. Как-то это чересчур даже для тебя, разве нет?       — Ради всего святого, Рональд… — к счастью, прежде чем Гермиона успела выпустить пар, она почувствовала, как что-то коснулось ее плеча. — Прошу прощения. О, еще один мотылек! — девушка тепло взглянула на мальчика в похожем костюме, который застенчиво улыбнулся ей в ответ.       — У тебя чудесные крылышки, — сказала она ему. Ребенок, с виду, был не старше лет девяти или десяти.       — И у вас тоже, — со всей серьезность оценил он. — Вы ведь Морфо менелай?       — Да! — восторженно подтвердила Гермиона. — Это мой любимый вид бабочек. А ты какую изображаешь?       — Вообще-то, я должен быть похож на Павлиноглазку атлас, — ответил мальчик немного расстроенно.       — О, ну, конечно. Я просто не сразу увидела твои пушистые усики, — поспешила она заверить юного собеседника.       — А вы заметили, что мои крылья выглядят так, будто на них змеи нарисованы? У Павлиноглазок такой же узор в природе! Он отпугивает хищников. Это называется мимикрией Бейтса.       Гермиона еще раз оглядела мальчика: он показался ей смутно знакомым.       — Ты учишься в Хогвартсе?       Тут мальчишка горделиво вытянулся, польщенный ее вопросом:       — Пока нет, но поступлю уже в следующем году! Если получу письмо.       Затем он вежливо попрощался и поспешил к витрине разноцветных попрыгунчиков-вечноскоков, где его ждала светловолосая женщина в аналогичном костюме мотылька.       Гермиона улыбнулась, увидев, как края его красноватых крыльев случайно запутались в декоративной паутине. В детстве ей обычно не нравилось, когда взрослые говорили, что она «умна не по годам». Но теперь она поняла, как в действительности приятно познакомиться с кем-то столь юным и, в то же время, столь рассудительным. Девушка вновь обернулась на Рона, который как-то странно на нее посматривал.       Улыбка тут же сползла с ее лица:       — Что?       — Ты как будто бы прямо… растрогалась, — неловко ответил мужчина.       — О чем ты? — переспросила она.       — Ну, понимаешь, как-то странно видеть тебя, как ни в чем не бывало, болтающую с незнакомым ребенком.       — Рональд, о чем ты вообще говоришь?       — Просто ты никогда так раньше не делала, — Рон выглядел озадаченным. — Ты ведь с детьми обычно не ладила. То есть, мне всегда так казалось… — он сконфуженно замолчал.       Его слова напомнили Гермионе о регулярном споре, который завязывался между ними всякий раз, когда Рон посмеивался над тем, как неловко она управлялась с малышом Джеймсом и неуклюже его держала. Уязвленная его комментариями, она воспринимала их как нападки на свою женственность. В такие моменты девушка едко огрызалась, заявляя, что не у всех женщин такие выраженные материнские инстинкты, как у его матери и сестры, и они точно не являются единственными ролевыми моделями. Рон в ответ утверждал, что она «слишком чувствительна» и «шуток не понимает» — из уст человека его профессии все вышеперечисленное звучало как анафема.       Такие ссоры были болезненными для них обоих и со временем переросли в более существенные проблемы. Рон хотел детей, тогда как Гермиона еще не была готова; ей казалось важным сперва построить карьеру. В итоге разногласия на этой почве подтолкнули пару к окончательному разрыву. И вот теперь бывший возлюбленный стоял перед ней, намекая, что ей будто бы «не положено» дружелюбно общаться с детьми и интересоваться их увлечениями, ведь он уже заклеймил ее как упрямую бесполезную трудоголичку без какой-либо тяги к материнству.       — Так, ну что же, — произнесла девушка, чувствуя, как на лице появляется недобрая усмешка. — Удачи тебе с… — она взмахнула рукой вдоль магазинных витрин, — со всем этим. Счастливо.       — Миона…       — Ты же знаешь, я ненавижу это прозвище, — буркнула она через плечо, покидая лавку.       Оказавшись снаружи, Гермиона сделала глубокий вдох, стремясь подавить раздражение, чтобы не испортить себе остаток дня. Но не тут-то было. Она все прокручивала и прокручивала в голове те слова, что он ей наговорил, мысленно придумывая хлесткие реплики в ответ на пренебрежение к ее горячо любимому делу.       Джинни подошла к ней, ведя за собой Джеймса и Лили:       — О, вот ты где. Я только что видела Рона, — оглядев лицо подруги, она продолжила: — И ты, судя по всему, тоже. Все в порядке?       — Все нормально, — ответила Гермиона, не желая обсуждать при детях то, как чувствовала себя на самом деле.       — Я сказала Гарри, что мы встретимся с ним в «Трех метлах». Умираю, как хочу сливочного пива, — сказала Джинни, а затем добавила: — А еще там варят наивкуснейшее горячее какао. Хм… интересно, найдутся ли у нас тут любители какао?       В ответ послышались два оживленных детских вздоха.       Небо, тем временем, потихоньку темнело, и растущая луна, сверкая, поднималась все выше. Детская атмосфера фестиваля постепенно затихала, уступая место более взрослым мероприятиям. На сцене центральной площади теперь выступали «Ведуньи», окруженные толпой тридцатилетних, которые вовсю подпевали ныне уже ностальгическим хитам. Взрослые, наряженные в более «жутковатые» костюмы, наслаждались напитками на открытом воздухе. Две волшебницы — одна, переодетая каргой, а другая — троллем — танцевали под музыку, пока третья, в костюме клыкастой феи, кружилась вокруг своей оси. Некий волшебник, перевоплотившийся в очень убедительного оборотня, с радостным смехом выскочил из кафе неподалеку, страшно перепугав бедную Лили.       Гермиона искала глазами Флитвика и его детский читальный кружок:       — Интересно, а что если…       — МОРСМОРДРЕ! — внезапно на всю округу проревел чей-то скрипучий голос.       Темная метка пронзила небо: мерцающие в облаках череп со змеей окутали все вокруг ужасающим зеленым светом. Тут и там послышались крики.       — Уходите, — крикнула Гермиона Джинни, которая схватила детей и тотчас же дезаппарировала прочь.       Она тоже подумала о том, чтобы дезаппарировать, но отмела эту идею, зная, что может быть полезна, даже несмотря на то, что с семнадцати лет не участвовала в каких-либо боевых столкновениях. Нырнув в переулок, девушка быстро наложила на себя дезиллюминационные чары и отправилась искать нападавшего.       Двое фигур с воодушевлением метали в толпу заклинаниями. Один из них был в маске и синей квиддичной форме, а другого Гермиона видела раньше в образе оборотня. Или же он взаправду был оборотнем? Ей не удавалось разглядеть как следует. На мгновение к ним присоединился кто-то еще: показалась третья фигура в маске и блестящем костюме Мерлина.       «Значит, их трое», — заключила девушка про себя. Подсчет противников был одной из тех защитных тактик, которые Гермиона накрепко усвоила со времен войны.       Волшебник в квиддичной форме с оглушающим смехом бросил целую серию заклинаний Бомбарда в витрины близлежащих магазинов, разбивая их вдребезги. Осколки стекла дождем посыпались на тротуар и толпы людей. Крики нарастали. Повсюду мелькали окровавленные лица взрослых и детей.       «Чертовы ублюдки», — в гневе подумала Гермиона. Она направила палочку на мага в синем, но не смогла точно прицелиться, чтобы оглушить его.       Послышались звуки аппарации: трое человек появились на площади. Гарри, Рон и кто-то еще, сокрытый чарами. В груди неприятно кольнуло. Почему Рон решил драться? Он ведь тоже не участвовал в дуэлях с тех самых пор и, кроме того, нередко паниковал под давлением.       — Я беру синего, — кричал Гарри, яростно сыпя заклинаниями. — Рон, Бородавочник… Держите волка!       Рон и другой, невидимый в моменте волшебник, двинулись в сторону оборотня, стремясь загнать его в угол. Тот кидался на пробегавших мимо людей, параллельно бросая взрывные заклятия в тротуар перед собой. В воздух поднялись клубы пыли и кирпичной крошки. Поддерживая собственный щит, Рон накладывал на окружающих защитные заклинания, тогда как его напарник с поражающей свирепостью сражался с оборотнем в одиночку. Всполохи света тут и там загорались точно фейерверки.       Гермиона резко вздрогнула от осознания: ведь остался еще один. И они о нем не знают. Тот маг в костюме Мерлина. Но где он может быть? Облака пыли мешали обзору.       Она ненадолго сняла маскировку и показалась друзьям:       — Гарри, Рон, я здесь! Есть третий — я постараюсь его найти.       — ЧТО? — заорал Рон. — Миона, немедленно уходи отсюда!       Напрочь проигнорировав его приказ, Гермиона метнулась вниз по улице. Еле переводя дух, она заглядывала в магазины и закоулки, лихорадочно соображая: где ты… где же ты?       «Ведьма я или нет?» — в бешенстве прошипела девушка. С чего ей взбрело в голову искать злоумышленника на своих двоих? Если он все еще поблизости, она сможет обнаружить его с помощью магии.       Гермиона восстановила в памяти его образ: бледный, бритоголовый, грузный; в пурпурной мантии и колпаке, усыпанном звездами, на лице — простая белая маска.       «Черчик Кондицио Гоминем…» — произнесла она, держа в уме портрет нападавшего.       Из кончика ее палочки вылетел шар желтоватого света, который сразу же устремился в сторону ближайшего к нему человека в округе — ей оказалась старушка, торопливо убегавшая с площади. Видимый только для Гермионы, шар света пролетел над головой пожилой женщины, направляясь к следующей фигуре дальше по тротуару. Разворачиваясь каждый раз на девяносто градусов, она повторила заклинание еще трижды. Четыре светящихся сферы должны были проверить всех, кто находился поблизости, пока не обнаружат того, кто подходил под ее описание.       Было непросто сосредоточиться на облике преступника. Девушка изо всех сил отгоняла тревожные мысли о Гарри и Роне. К счастью, вскоре палочка завибрировала у нее в руке, развернувшись в нужном направлении: заклинание нашло свою цель.       Гермиона следовала указаниям палочки, сопротивляясь порыву остановиться и помочь пострадавшим или хотя бы расчистить им путь сквозь обломки из разбитых витрин, уличных лавок и фонарей. Первым делом необходимо устранить угрозу.       По-прежнему невидимая, она подняла взгляд от палочки и увидела перед собой вывеску лавки «Чапелфрайар», торговавшую в Хогсмиде редкими антикварными книгами. Тот, кого она искала, вероятно, прятался внутри. Окна магазины были выбиты, но книжные полки остались целы — как страстный любитель литературы, Гермиона испытала истинное облегчение. Помещение казалось темным и пустым.       И тут, прежде чем она успела войти, из лавки выскочил патронус в виде азиатского буйвола, ошарашив девушку. Он со свистом пронесся вниз по улице. Прямо за ним вылетела взъерошенная сова, еле-еле удерживаясь в воздухе под тяжестью крупного свертка.       Гермиона прошептала: «Прости!» — и временно оглушила сову заклинанием. Птица шлепнулась на землю. Девушка запихнула перехваченную посылку в свою бисерную сумочку, решив проверить содержимое позже.              С колотящимся сердцем она вошла в лавку. «Черт», — выругалась она про себя, услышав, как под ней скрипнула половица. Ей следовало наложить на себя заглушающие чары, прежде чем заходить внутрь. Гермиона попыталась сделать это невербально, но получилось неважно, поскольку наложенное ранее заклинание поиска еще не перестало действовать. Обладай преступник острым слухом, то уже смог бы услышать ее. Осторожно, она шагнула в дальний угол магазина, куда настойчиво указывала ее палочка.       Вдруг Гермиона услышала впереди треск, а потом еще один, громче — уже у себя за спиной. Палочка дернулась у в ее руке, указывая на кого-то прямо позади; но прежде чем девушка успела пошевелиться, кто-то крепко схватил ее за талию, сковав движения.       — Экспеллиармус, — прошипел в ухо незнакомый голос. Палочка вылетела у нее из рук. — А теперь посмотрим, кто это у нас тут, — тихо пробормотал мужчина, прижав ее к себе еще ближе. — Ммм, интересно, на вид ты такая же аппетитная, как и на ощупь? Фините Инкантатем.       Дезиллюминационные чары спали. От страха девушке было трудно дышать.       — О, вот оно что, — почти прорычал мужчина. Он оттолкнул Гермиону от себя, направив на нее обе палочки и все еще с силой сжимая ее запястье.       В какой-то момент незнакомец снял маску и колпак. Оказалось, перед ней был еще совсем юный волшебник, на вид — вчерашний выпускник школы. Его глаза победно блестели.       — Агуаменти, — воскликнул он. Струи воды брызнули девушке прямо в лицо. Откашливаясь, она заметила, как капли потекшего грима запачкали ее рубашку. Парень расплылся в довольной ухмылке. — Гермиона Грейнджер, неужели?       Будто не веря собственной удаче, он разразился смехом, как вдруг…       Хлопок.       — Остолбеней, — прервал его чей-то спокойный голос. Как только нападавший потерял сознание и рухнул наземь, Гермиона заметила, что к ней приблизилась чья-то фигура, скрытая чарами, попутно подобрав с пола обе палочки.       — Ты в порядке? — она узнала голос Малфоя, доносившийся откуда-то с безопасной дистанции. Он вложил палочку обратно в ее ладонь.       — Д-да? — заикаясь, ответила девушка. — Как ты…       Гарри и Рон вбежали в двери лавки, при виде чего Гермиону сразу же охватила волна облегчения от осознания, что они оба целы и невредимы.       — Она здесь? — крикнул Рон, опрокидывая на ходу стопку книг в попытке как можно скорее прорваться внутрь. — О, хвала Мерлину.       Увидев Гермиону, он навалился на нее, сжимая в могучих объятиях так, что у девушки дыхание перехватило. Этот его свойский порыв одновременно раздражал, и в то же время очень успокаивал. Рон, похоже, действительно не пострадал, как и Гарри, но за него, опытного аврора, Гермиона сегодня переживала меньше.       — Рон, дай ей хоть немного в себя прийти, — ворчливо бросил Гарри. — Рад, что ты цела, Гермиона. Это и есть тот третий, из нападавших, которого ты видела?       — Да, — слабым голосом произнесла она. — Гарри… Джинни с детьми успели дезаппарировать.       — Да, я в курсе, она отправила мне патронус. Они в Норе, галлонами хлещут какао, которое дети агрессивно выклянчали у Молли… Кто этот парень? — краем ботинка он поддел лежащего без сознания мага.       — Скорее, кто этот парень? — перебил его Рон, кивнув в сторону фигуры, замаскированной дезиллюминационными чарами. — Фините Инкантатем. Что еще за… М-Малфой? — изумленно пробормотал он, мгновенно подняв палочку.       Тот ответил ему коротким кивком, но на всякий случай крепче сжал в руке палочку.       Тогда Гарри объяснил:       — Малфой работает здесь под прикрытием по заданию Министерства, кодовое имя — Бородавочник. Мы позаимствовали его из Рима. Это все конфиденциально, к слову.       У Гермионы отвисла челюсть. Их с Малфоем взгляды столкнулись, и на непроницаемом лице мужчины мелькнула едва заметная тень гримасы.       — И ты ему доверяешь? Ему? — Рон презрительно сплюнул.       — Рон, заканчивай с этим. Да, я ему доверяю, а еще он чертовски хороший аврор, — сказал Гарри; его рука при этом медленно скользнула к палочке, когда он заметил, что двое мужчин продолжают настороженно оценивать друг друга.       — Спасибо, Малфой, — многозначительно вставила Гермиона, переглянувшись с Гарри. — Ты подоспел как раз вовремя.       — Да, и, кстати, вы с Роном отлично отделали того оборотня, — добавил Поттер. — Что это было за заклятье, которым вы оба под конец в него запустили? Какая-то комбинация Конфундуса и Депульсо? Просто нечто.       Рон пробормотал что-то неразборчивое, но, казалось, немного расслабился, опустив палочку.       Тем временем, Малфой присел на корточки подле оглушенного волшебника:       — Поттер, ну и кто из нас примет Яксли-младшего?       Остальные трое ахнули.       — Это сын Яксли? — воскликнул Гарри. — Черт возьми, неудивительно, что он показался мне таким знакомым. Но я думал, его сын еще совсем ребенок?       — Он был ребенком, когда мы сами учились в школе, — ответил Малфой с каменным выражением лица. — А теперь парень вырос и присоединился к движению «Конец пути».       Гарри и Малфой принялись обсуждать прилагавшиеся на этот случай протоколы ОМП, пока Рон, к ужасу обоих, раз за разом подкидывал способы, как их можно обойти. У Гермионы голова раскалывалась от вопросов, но сперва девушка решила сосредоточиться на заживлении своих мелких ссадин и синяков. Затем она взмахнула палочкой, чтобы аккуратно расставить по местам многочисленные книги и старинные фолианты, разбросанные по полу. Трое мужчин позади нее насмешливо фыркнули.       — Разве можно оставить книги в беспорядке, — сухо сказал Малфой. — Вот что действительно омрачило бы сегодняшний день.       Она попыталась возмутиться, но тут почувствовала, как потихоньку сползает вниз по книжному стеллажу, на который опиралась. Ноги подкашивались от накопившейся усталости.       Рон и Малфой одновременно подались вперед, чтобы поддержать ее. Мужчины быстро переглянулись.       — Все в порядке, Миона? — мягко, но одновременно настойчиво спросил Рон.       — Все хорошо, — едва слышно отозвалась она. — Возьмите этого идиота под стражу, или что вы там, авроры, обычно делаете. Я присоединюсь к разбору завалов на площади через пару минут.       Малфой усмехнулся, не веря своим ушам.       — Ты сейчас же направишься прямиком к мадам Помфри, — безапелляционно заявил он.       — Согласен, — сказал Гарри. — Молодец, что обнаружила этого ублюдка, Гермиона. Мы бы и не узнали о нем, если бы не ты. Двум другим удалось сбежать, но перед этим мы из них все дерьмо выбили… Рон, ты не мог бы пойти проведать Джинни и детей?       Рон отсалютовал Гарри, а затем успокаивающе сжал плечо Гермионы. Он наклонился к девушке и прошептал:       — Ты точно в норме? Даже когда, ну, этот поблизости?       — Я понимаю, что у тебя есть все основания сомневаться, но, если честно, он был очень добр ко мне, — прошептала девушка в ответ. — И, знаешь, он хороший профессор.       — То, что он хороший профессор, еще не значит, что ему можно доверять, — возразил Рон. — Разве не помнишь наш четвертый курс?       Гермиона поморщилась, вспоминая «профессора Грюма», который вовсе не был профессором Грюмом.       — Рональд, — предупредительно начала она. — Я взрослая женщина и сама в состоянии решить, кому доверять. Прошу тебя, ты сейчас нужен Джинни в Норе.       Бросив напоследок очередной подозрительный взгляд на Малфоя, мужчина дезаппарировал.       В то же время Гарри и Малфой накладывали на Яксли-младшего рядовые аврорские заклинания, в результате чего парень теперь лежал связанный, с кляпом во рту и несводимым штампом о задержании на лбу. Затем Поттер дезаппарировал вместе с преступником, по всей видимости в камеры предварительного заключения при Министерстве.       Снаружи показалось еще больше авроров, целителей и министерских чиновников. Разбор завалов шел полным ходом. Гермиона повернулась к Малфою, но прежде чем успела что-то сказать, тот решительно прервал ее.       — К Помфри, — упрямо повторил он. — Я вижу, что ты прихрамываешь. И руки дрожат. У тебя наверняка сильный шок.       Она нахмурилась:       — Я правда хорошо себя чувствую и просто хотела бы помочь…       — Грейнджер, не путай прилив адреналина с хорошим самочувствием, — ответил ей Малфой приказным тоном. — Прежде чем беспокоиться о других, сначала побеспокойся о себе. Разве не это ты бы сказала мне, поменяйся мы ролями?       — Да, наверное, сказала бы, — вздохнула она. — Пойду в Хогвартс.       — Передай Помфри, что я отправлю к ней часть пострадавших. Она наверняка захочет заранее приготовить парочку целебных зелий.       Малфой оценивающе оглядывал обстановку вокруг. Было любопытно наблюдать за тем, как он уверенно отдает распоряжения.       — Есть, Бородавочник! — произнесла Гермиона, улыбаясь при виде его недовольной мины.       Он вновь обернулся к ней:       — Для протокола: это не я выбирал себе кодовое имя, — пробурчал Малфой, раззадорив ее еще сильнее.       Осмотрев Гермиону еще раз и убедившись, что она уверенно держится на ногах, мужчина присоединился к тем, кто уже подоспел на место, оказывая помощь раненым и устраняя причиненный ущерб. Девушка задержалась на мгновение, прислушиваясь к командирским интонациям в его голосе, присматриваясь к собранной позе. Взглянув на небо, Малфой произнес заклинание, рассеивающее Темную метку. Возможно, одно из тех заклинаний, известных лишь бывшему Пожирателю смерти.       Пока Гермиона устало поднималась по склону холма в направлении Хогвартса, оставляя позади затухающий хаос произошедшего, ее мысли бурлили точно кипящий котел. Кем были нападавшие? Зачем они послали в небо Темную метку, если Волдеморт был окончательно и бесповоротно мертв уже более десяти лет? И что Малфой делал в Хогвартсе на самом деле? Ей казалось, что она начинает понемногу узнавать его — и все же, возможно, она не знала о нем ровным счетом ничего.