Кровь, связавшая время

      Время в пустой комнате тянулось невыносимо медленно. Хао ещё какое-то время полежал, приходя в себя, а потом любопытство взяло верх над страхом. Он сел и принялся разглядывать жилище Эрена.       Комната была аскетичной до невозможности. Узкая кровать, тумбочка, небольшой деревянный стол у окна, стул. На столе — стопка книг и карт, чернильница с торчащим пером, огарок свечи. На стене — форма Разведкорпуса на вешалке и старый потертый ремень.       Хао осторожно, словно прикасаясь к музейному экспонату, встал и подошёл к столу. Книги были по тактике, географии, одна — с зарисовками титанов, сделанными явно от руки. Он провёл пальцем по грубой бумаге, чувствуя дрожь. Это не музей. Это реальность. Эрен сидел за этим столом ночами, водил пером по этим картам, планировал то, что в учебниках истории назовут потом «решающей битвой за стену Мария».       В тумбочке действительно нашёлся хлеб — чёрствый, зернистый, и глиняная кружка с водой. Хао отломил кусочек, пожевал. Хлеб пах рожью и дымом. Простой, грубый, настоящий.       Он залез обратно под одеяло, закутался в плащ и принялся ждать, прислушиваясь к звукам за окном: цоканью копыт по замёрзшей земле, отрывистым командам, лязгу снаряжения. Где-то кричал Леви — его голос Хао узнал сразу, тот самый, ледяной, пробирающий до костей. Сердце каждый раз ухало в пятки, когда шаги приближались к двери, но проходили мимо.       Прошло, наверное, часа три, когда дверь резко распахнулась.       Хао подскочил, вжавшись в стену. На пороге стоял Эрен — раскрасневшийся с мороза, с влажными от растаявшего снега волосами, злой и одновременно сосредоточенный. За ним никого не было.       — Один? — выдохнул Хао.       — А кого ты ждал? — Эрен захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, переводя дух. — Весь день думал, как мне тебя прятать. Твою ж...       Он провёл рукой по лицу, стирая капли талой воды.       — Леви сегодня как с цепи сорвался. Всех построил, гонял до седьмого пота, я думал, ноги отвалятся. А сам всё думал: сидит там мой... гость незваный, вдруг вылезет, вдруг кто увидит.       — Я сидел тихо, — виновато сказал Хао. — Даже к окну не подходил.       Эрен кивнул, стягивая промокший плащ и вешая его на гвоздь у двери. Потом подошёл к столу, налил себе воды из кувшина и жадно выпил, запрокинув голову. Хао смотрел, как двигается кадык, как блестят на шее капельки пота, смешанного с талой водой, и отвёл взгляд.       — Есть хочешь? — спросил Эрен, оборачиваясь. — Я принёс похлёбку из столовой. Сказал, что живот болит и поем в комнате.       Он вытащил из-за пазухи небольшой свёрток — тряпицу, в которую был завёрнут горшочек. По комнате поплыл запах мясного бульона и овощей.       Хао сглотнул слюну. Чёрствый хлеб — это одно, а горячая еда в промёрзшем теле — совсем другое.       — Спасибо, — искренне сказал он, принимая горшочек. Пальцы коснулись пальцев Эрена — тёплых, шершавых, с мозолями от рукояти клинков. — Ты... правда рискуешь из-за меня.       — Рискую, — спокойно подтвердил Эрен, усаживаясь на стул верхом и складывая руки на спинке. — Но что-то мне подсказывает, что ты не просто так здесь появился. И не враг. А я привык доверять чутью. Оно меня пока не подводило.       Хао ел похлёбку — обжигающе горячую, наваристую, непривычно простую без специй, но самую вкусную в его жизни — и чувствовал, как от каждого глотка внутри разливается тепло. Не только от еды.       — Значит, так, — заговорил Эрен, когда Хао опустошил горшочек. — Я придумал, что с тобой делать. Долго ты здесь не просидишь, кто-нибудь да заметит. И если Леви узнает, что я прячу в комнате мужика... — он хмыкнул, — мне не поздоровится.       — И что ты придумал? — насторожился Хао.       — Ты говорил, что умеешь... ну, заговаривать зубы. Мар...кетолог, — Эрен с трудом выговорил незнакомое слово. — У нас в казармах вечно бардак с припасами, с поставками. Все воюют, а бумажки писать некому. Командование постоянно ругается, что отчёты кривые. Если ты умеешь складно говорить и, вижу, грамотный, — он кивнул на руки Хао, чистые, без мозолей, — может, пристроить тебя писарем? Будешь помогать с документами, заодно и при деле, и под присмотром.       Хао замер с ложкой в руке. Писарь в Разведкорпусе. Это же... идеально. Ближе к информации, к людям, и при этом в относительной безопасности. А главное — рядом с Эреном.       — Думаешь, получится? — спросил он. — Меня же никто не знает. Спросят, откуда взялся.       — Скажу, что дальний родственник с Юга, — отмахнулся Эрен. — Приехал помогать, а по пути ограбили, документы потерял. Такое бывает. Поживёшь пока у меня, освоишься. А там видно будет.       — Ты... правда готов так рисковать ради незнакомца?       Эрен посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. В зелёных глазах плескалось что-то сложное — и подозрение, и любопытство, и странное, неуловимое чувство родства, которое он сам не мог объяснить.       — Не знаю, — честно ответил он. — Но когда я на тебя смотрю... такое чувство, что я тебя сто лет знаю. Глупость, да?       Хао опустил глаза, чтобы Эрен не увидел в них слёзы. Глупость. Если бы Эрен только знал, насколько он прав.       — Не глупость, — тихо сказал Хао. — Может, правда где-то встречались. В другой жизни.       Эрен хмыкнул, но спорить не стал.       — Ладно, философ. Давай так: завтра утром пойдём к начальнику снабжения. Я скажу, что ты мой родственник и хочешь помочь с бумагами. А там посмотрим. Если что пойдёт не так — прикрою. Договорились?       Хао поднял на него глаза. В них больше не было страха. Только благодарность и что-то ещё, тёплое, глубокое, почти сыновнее.       — Договорились, Эрен.

******

      Вечер опустился на штаб быстро, как это бывает зимой. За окном снова повалил снег — крупными хлопьями, укрывая землю пушистым одеялом. В комнате натопили печь, и стало почти уютно.       Хао сидел на кровати, перебирая старые отчёты, которые Эрен притащил ему для ознакомления — чтобы вжиться в роль. Эрен устроился за столом с книгой, но читал плохо, то и дело поглядывая на гостя.       — Слушай, — вдруг сказал он, откладывая книгу. — А расскажи о себе. Где жил, чем занимался. Только честно.       Хао задумался. Честно — нельзя. Но можно рассказать правду, немного её причесав.       — Жил вдалеке отсюда, — начал он осторожно. — Очень далеко. Город большой, людей много, никаких титанов. Учился, работал. Занимался спортом — ну, чтобы тело в тонусе держать. Каратэ называется.       — Ка...ратэ? — переспросил Эрен. — Это типа борьбы?       — Вроде того. Без оружия, голыми руками. Удары, блоки, уходы.       Эрен оживился. Он отодвинул стул и встал, разминая шею.       — Покажешь?       — Что, прямо сейчас?       — А чего тянуть? — в глазах Эрена загорелся азартный огонь. — Я всё равно вечером обычно тренируюсь. Давай, покажи пару приёмов.       Хао растерянно оглядел тесную комнату. Места кот наплакал, но Эрен уже сдвинул стул к стене и встал в стойку, приглашающе махнув рукой.       — Ну давай, маркетолог. Удиви меня.       Хао вздохнул, встал с кровати и скинул одолженную Эреном рубаху, оставшись в своей странной футболке с принтом (какой-то японский город, горы и надпись по-английски). Эрен с любопытством уставился на картинку.       — Это что за письмена? — спросил он, кивая на надпись.       — Это... другой язык, — уклонился Хао. — Очень далёкой страны.       — И что там написано?       — «Токио», — сказал Хао первое, что пришло в голову. — Название города.       — Токио, — повторил Эрен, пробуя слово на вкус. — Странно звучит. Ладно, показывай своё каратэ.       Хао встал напротив, поднял руки в базовую стойку. Тело само вспомнило годы тренировок — ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, кулаки у пояса.       — Смотри, — сказал он и сделал серию ударов: прямой, боковой, снизу, с разворота. Медленно, чтобы Эрен увидел траекторию. — Это база. Руки, ноги, корпус. Всё работает вместе.       Эрен смотрел заворожённо. Потом шагнул вперёд, копируя стойку.       — Попробую. Бей в меня.       — Ты уверен?       — Бей, не бойся.       Хао неуверенно ткнул кулаком в плечо Эрена. Тот даже не шелохнулся, только хмыкнул.       — Слабовато. Давай сильнее.       Хао вздохнул и вложил в следующий удар чуть больше силы. Эрен качнулся, но устоял, и в его глазах вспыхнул интерес.       — Неплохо. А если я так?       Эрен шагнул вперёд, пробуя повторить удар рукой. Получилось коряво, но мощно. Хао уклонился, перехватил руку и мягко, без усилия, показал простой залом запястья.       — А если я захвачу вот так? — пояснил он. — Ты либо падаешь, либо руку ломаешь.       Эрен замер, чувствуя захват. Потом расплылся в довольной улыбке — впервые за всё время, что Хао его видел, такой открытой, мальчишеской.       — Круто, — выдохнул он. — Научишь?       Хао смотрел на эту улыбку и чувствовал, как внутри что-то переворачивается. Таким Эрена никто не видел. Таким он был только здесь, в этой тесной комнатке, в этом случайном вечере, который никогда не попадёт в учебники истории.       — Научу, — пообещал он, отпуская руку. — Времени у нас теперь много.       Они ещё с час возились посреди комнаты — Эрен пыхтел, пытаясь повторить движения, Хао поправлял, ставил блоки, объяснял, как переносить вес. Потом оба выдохлись, плюхнулись на кровать и сидели плечом к плечу, тяжело дыша.       — Спасибо, — сказал Эрен, глядя в потолок. — Давно так не тупил, отвлекаясь от всего. Ты хороший, Хао. Что бы там с тобой ни случилось и откуда бы ты ни пришёл — я рад, что ты здесь.       Хао промолчал. Только кивнул, боясь, что голос предаст.       Они ещё посидели, а потом Эрен вдруг зевнул и потянулся.       — Завтра тяжёлый день. Леви опять всех гонять будет. Давай спать.       Хао кивнул, и они снова улеглись на узкую кровать — спиной к спине, деля одно одеяло на двоих. За окном валил снег, в комнате было тепло, и пахло Эреном, потом и домом.       — Эрен, — позвал Хао в темноту.       — М?       — Ты хороший человек. Запомни это.       Пауза. Потом Эрен ответил — тихо, задумчиво: — Посмотрим. Время покажет.       Хао закрыл глаза, чувствуя тепло спины предка. Время покажет. Оно уже показало. Но сейчас, в эту секунду, Эрен был просто парнем, который доверился незнакомцу, поделился едой, плащом и постелью.       И этого было достаточно.