Ожерелье из попкорна

      Заседание Магического Совета по делам реабилитации проходило в небольшой аудитории Министерства, чем-то похожей на обычный класс. Кресла участников располагались полукругом напротив небольшой кафедры.       Гарри, Рон и Гермиона прибыли в Министерство через камин в кабинете Директора за 20 минут до начала. Каждый из них держал в руке палочку, а Гермиона взяла с собой ещё и карточки с тезисами выступления.       Коридор у аудитории, где проходило заседание был довольно широким: в нём помещалось несколько откидных стульев, стоявших друг напротив друга.       Ребята сели на три стула, стоявших рядом, и принялись ждать. Гермиона смотрела в пустоту и старалась ни о чём не думать, чтобы не начать волноваться из-за того, что увидит Драко, Рон нервно постукивал ногой по полу, а Гарри пытался протереть очки краем свитера. Судя по разводам на стеклах, у него это получалось не слишком удачно.       Через пару минут после ребят в коридор зашёл Кормак Маклагген. Он кивнул всем присутствующим, задержал взгляд на Гермионе и сел на свободный стул рядом с ней. Она никак не отреагировала, но мысленно поморщилась, понадеявшись на то, что пара минут рядом с ней в ожерелье не разожгут его былой любовный пыл.       Ох уж это ожерелье, Гермиона неуютно поерзала на стуле. Ей было не по себе из-за того, что пришлось снова надеть его. Не то, чтобы она была обязана сделать это, но ей показалось, что если ожерелье заставляет чистокровных волшебников чувствовать симпатию, то это будет не лишним сегодня на выступлении. Любая положительная эмоция может склонить чашу весов в сторону того, что она хотела предложить Совету. И, видит Мерлин, ей это нужно сегодня.       За пять минут до начала заседания в коридор вошли слизеринцы: Малфой, Паркинсон, Гойл и Забини, с небольшим опозданием пришла Астория Гринграс. Следом за ней вошла Парвати Патил.       Все участники программы были в сборе.

***

      Первыми позвали в аудиторию Парвати с Асторией. На двери было наложено заклинание тишины, поэтому в коридоре не было слышно ни слова из происходящего внутри.       Через 10 минут двери распахнулись и вышла сначала Астория, а через минуту Парвати. Обе выглядели раздосадованными и быстрым шагом вышли из коридора, ничего не сказав сидевшим там. В аудитории виднелась толпа волшебников, некоторым из которых не хватило сидячих мест и им пришлось встать вторым и даже третьим рядом. Никто не ожидал такого количества зрителей.       — Не очень обнадеживающее начало, — сказал Кормак с ухмылкой, но никто ему не ответил.       Дверь снова открылась, профессор Макгонагалл вышла в коридор и сказала:       — Мистер Поттер, мистер Гойл вы следующие. Мистер Уизли и мисс Паркинсон подготовьтесь.       Гарри поднялся со стула и пошёл в аудиторию, Гойл последовал за ним.       В это время Гермиона старалась не думать о том, что ей придётся говорить перед таким количеством людей. Но она должна это сделать, потому что не смотря на всё, что произошло, Драко заслуживал шанса на нормальное будущее. Действительно заслуживал.       Рука инстинктивно потянулась к ожерелью, спрятанному за воротом свитера. В этот момент она скользнула взглядом по слизеринцам, сидящим напротив, и увидела пристальный взгляд Малфоя.       Он явно понял, что она надела ожерелье. Что ж, будем надеяться у него хватит здравого смысла промолчать об этом. В конце концов, она это делает для него.       Всё время, что ребята находились в коридоре, Рон продолжал стучать ногой по полу со всё ускоряющимся ритмом. Внезапно он остановился, повернулся к Гермионе, и сказал тихо, но так что все в коридоре слышали:       — Герм, после выступления давай заглянем в Косой переулок. Макгонагалл отпустила нас на весь день, и я подумал, что было бы неплохо немного проветриться.       Гермионе было не по себе от того, что все взгляды мгновенно остановились на ней, но она ответила:       — Давай обсудим это после выступления, хорошо? — в конце концов, они с Роном теперь друзья и вполне могут сходить вместе прогуляться.       — Что, Уизли, получил от ворот поворот? — хмыкнул Маклаген.       — Не твоё дело. Или хочешь напомню, кто кому навалял тогда, когда ты решил что Гермиона это твоё дело?       — Ну-ка напомни, а то я что-то подзабыл как отпинал тебя тогда.       Гермиона закатила глаза и яростно прошептала, остановив стычку:       — Возьмите себя в руки, вы оба. Мы пришли сюда для более серьёзных дел, чем повалять друг друга в пыли, решая, с кем я должна пойти на свидание. И, для справки, я ни с кем из вас не собираюсь идти на свидание. НИ С КЕМ. Если я пойду с Роном в Косой переулок, то только потому что мы друзья. А друзья, вы не поверите, проводят вместе время. Поэтому заткнитесь оба и готовьтесь к своим выступлениям!       В коридоре воцарилась тишина. Гермиона обвела возмущённым взглядом всех: Рон и Кормак, пробормотав что-то, опустили глаза, Панси смотрела на Гермиону широко открытыми глазами, так, как будто впервые по-настоящему увидела её, Забини подмигнул ей и беззвучно поаплодировал. На Малфоя взглянуть у неё не хватило смелости.       Когда дверь распахнулась в следующий раз, никто не удивился и не вздрогнул. Гарри и Гойл спокойно вышли, Гойл протянул ему руку и сказал:       — Спасибо.       Гарри протянул руку в ответ и пожал её, ответив:       — Пожалуйста.       Это рукопожатие вызвало ещё больший фурор, чем стычка Рона с Кормаком несколько минут назад. Все смотрели на Гарри и Гойла с удивлением и любопытством. Но ни тот, ни другой не стали ничего говорить.       Гарри подошёл к Рону и Гермионе и сказал:       — Я подожду вас снаружи.       Рон кивнул, поднялся и пошёл в сторону открытой двери. Вслед за ним двинулась Панси, держа голову прямо и решительно смотря внутрь аудитории.       Не прошло пяти минут, как дверь снова открылась. Из неё пулей вылетел Рон, кинул на ходу Гермионе «встретимся снаружи» и скрылся за поворотом. Панси вышла следом и тоже пошла в сторону выхода, не смотря ни на кого. По её лицу было невозможно прочитать, как всё прошло.       Макгонагалл снова появилась у двери:       — Мистер Маклаген, мистер Забини вы следующие.       Про Малфоя и Гермиону профессор не стала ничего говорить, потому что было и так понятно, что они последние.       Когда за Маклаггеном и Забини закрылась дверь в аудиторию, в коридоре воцарилась тишина. Но не та лёгкая тишина, которую не замечаешь, пока она не будет прервана, а та, которая тяжёлым пологом висит в воздухе, так, что даже дышать становится труднее.       Гермиона подняла взгляд на Малфоя и поняла, что он уже какое-то время смотрит на неё. Она не знала, что сказать и как начать. Ей хотелось рассказать о своем плане с ожерельем, о том, что она собирается сказать там, в аудитории.       — Что, Грейнджер, купаешься в лучах внимания поклонников?       — Ты прекрасно слышал, что я им сказала.       — Да, ты так реалистично отчитала их, что не знай я твоих истинных намерений, — здесь Малфой выразительно посмотрел на шею Гермионы, где чуть виднелось ожерелье. — То я бы поверил в искренность твоего порыва.       — Ты ничего не знаешь, насчёт моих намерений. Ни-че-го. Поэтому не нужно пытаться задеть меня и сделать мне ещё больнее. Давай просто помолчим. Кажется, раньше у нас это неплохо получалось.       — Ещё как получалось, — тихо сказал Драко, но ничего не стал добавлять. На секунду Гермионе показалось, что на его лице промелькнула тень какой-то эмоции, которую она не смогла сходу узнать. Горечь, уязвлённость, грусть? Слабо верится. Наверное, показалось.       Так, в молчании, они просидели следующие 15 минут. Пока дверь в аудиторию не открылась и не наступила их очередь идти внутрь.

***

      Они пропустили выходящих Маклаггена и Забини, а затем вошли в аудиторию. Не смотря на большое количество волшебников, воздух был свежим и как будто немного морозным, что явно указывало на применённую магию.       Все стулья, кроме одного на первом ряду, были заняты. Оно предназначалось для того, чьё дело рассматривается. Этот стул ни капли не походил на тот, что находился в зале заседаний Визенгамота, никаких цепей или чего-то похожего. Просто стул. Такой же, как дюжина других стульев, расположенных рядом, со спинкой, четырьмя ножками и двумя подлокотниками.       Малфой, не смотря ни на кого в зале, прошёл к этому стулу и сел, положив руки на подлокотники. Его поза выглядела довольно расслабленной, но его волнение выдавала полная неподвижность. Как зверь он замер перед нападением. Нападением на него.       Гермиона поднялась на кафедру, достала из кармана мантии карточки с тезисами заготовленной речи, но не стала их читать. Она просто стояла и смотрела в зал, ожидая, когда наступит тишина и ей можно будет начать. Карточки она сжимала с такой силой, что у неё побелели костяшки пальцев.       Когда в зале наступила тишина, Гермиона окинула взглядом всех присутствующих, чуть дольше задержала взгляд на Малфое и начала:       — Не знаю, изменился ли Драко Малфой за последние несколько месяцев. Я плохо знала его раньше.       По мере того, как Гермиона говорила, лица волшебников выглядели всё удивлённее и удивлённее. Никто не мог предположить, что кто-то будет действительно защищать Драко Малфоя. И не просто кто-то, а Гермиона Грейнджер.       Лицо Малфоя, казалось, ничего не выражало, но глаза… В них можно было увидеть смятение, удивление, горечь. Адский костёр эмоций, который сжигал его сейчас изнутри.       Когда Гермиона закончила свою речь и замолчала, в аудитории снова воцарилась тишина. Через несколько мгновений, профессор Макгонагалл сказала:       — Господа, у вас есть вопросы к мисс Грейнджер?       В аудитории поднялся шёпот, и, в конце концов, один из волшебников, сидящих на стуле задал вопрос:       — Простите, мисс Грейнджер, возможно мне послышалось, но Вы сказали, что мистер Малфой Вас спас дважды. При каких обстоятельствах это произошло?       — В первый раз это произошло на матче по квиддичу. В меня полетела магически увеличенная бита, а мистер Малфой не дал ей попасть в меня.       — Но почему же столь магически одарённая волшебница как Вы не смогли самостоятельно остановить эту биту?       — Дело в том, — замялась Гермиона. — Что я была в волшебных очках и не смогла отреагировать своевременно, — Гермиона завершила ответ уже более твёрдо. При этом она ни капли не соврала. Просто не уточнила, что именно это были за очки, но это не имело никакого значения для Совета.       Драко на этой фразе едва заметно улыбнулся.       — Второй раз мистер Малфой спас меня, когда началась эпидемия неизвестной болезни в школе. Он не признаёт своей роли в том, как он повлиял на моё выздоровление, возможно, его роль действительно была косвенной, но, я считаю, что он оказал самое непосредственное влияние на мое выздоровление. И на прекращение эпидемии.       В аудитории снова воцарилась тишина. Гермиона решила не дожидаться, когда ей зададут очевидный вопрос, поэтому продолжила рассказ.       — Во время эпидемии я заболела одной из последних. Моя болезнь протекала дольше и неприятнее, чем у других. Однако, были и хорошие часы, тогда я старалась заниматься, чтобы не отстать от школьной программы. Мои друзья носили мне учебники и иногда книги не из школьной программы. В одну из суббот, когда у нас с мистером Малфоем должна была быть встреча по мониторингу, он пришёл ко мне в палату. Я была не в лучшем своём состоянии, и он просто оставил книгу, которая, как он считал, могла бы заинтересовать меня. Через какое-то время, когда я пришла в себя, я наткнулась на эту книгу и начала читать. В этой книге я нашла описание болезни, похожей на ту, эпидемия которой бушевала. Я сопоставила симптомы и пришла к выводу, что нужно попробовать метод лечения, описанный в книге. Он сработал. После моего выздоровления я передала информацию директору Макгонагалл, благодаря чему эпидемию удалось остановить.       — Но какова же роль мистера Малфоя? Он просто оставил книгу?       — Да, он просто оставил книгу. Звучит так, как будто ничего особенного не произошло. Но только не тогда, когда ты лежишь в бреду и лихорадке вторую неделю. Поверьте мне, я и многие другие ученики были очень, очень рады этой книге.       — Мистер Малфой, — пожилой волшебник с первого ряда обратился непосредственно к Драко. — Вы знали, что книга содержит информацию о заболевании, вызвавшем эпидемию?       Драко помолчал пару мгновений, собираясь с мыслями. Он понимал, что врать нельзя, но вполне возможно уйти от прямого ответа. Он поднялся со своего места и повернулся к аудитории.       — Дамы и господа, — он кивнул аудитории. — Я знал, что книга определённо содержит информацию, интересную для мисс Грейнджер. Информацию о характере болезни она нашла самостоятельно.       — Почему именно Вам показалось, что книга может быть интересна мисс Грейнджер? Что это вообще за книга? — продолжил волшебник с первого ряда.       Гермиона смотрела на Драко. Он колебался, и она решила взять на себя поток вопросов.       — Позвольте ответить мне, мистер, — она вопросительно посмотрела на волшебника с первого ряда.       — Мистер Стержис, мисс.       — Так вот, мистер Стержис, мистер Малфой колеблется с ответом, потому что ему кажется, что информация о книге может поставить меня в неудобное положение. Но видит Бог, я бывала и в ситуациях похуже, — Гермиона немного смущённо улыбнулась залу. — Дело в том, что книга, которую принёс мне мистер Малфой называлась «Любовные проклятия, порчи сглазы и артефакты».       Аудитория безмолвствовала, было непонятно, как понимать эту информацию.       — Знаю, что название вызывает множество вопросов… В своё оправдание скажу, что часть интересная мне — артефакты, — добавила Гермиона, градус накала несколько снизился после получения этой информации. — Так получилось, что я стала обладателем ожерелья с интересными свойствами и мистер Малфой, узнав ожерелье, решил, что мне будет полезно узнать о нём несколько больше. Так эта книга попала ко мне. Я же, как знаете, довольно любопытна, поэтому прочитала всю книгу, а не только ту часть, где было описание ожерелья. Тогда я и наткнулась на информацию о «Бурбонной чуме». Что было дальше вы знаете.       В аудитории послышался шёпот, было понятно, что все немного удивлены полученной информацией, но не видят в ней ничего драматически ужасного.       «Главное, чтобы никто не попросил рассказать об ожерелье», — думала Гермиона. Иначе она может увязнуть в этой истории, как гоблин в торфяном болоте, потому что прямо сейчас оно было на ней надето. А объяснить, зачем она его надела на заседание Совета будет трудновато.       Вероятно, Малфой думал о том же самом, потому что смотрел на её шею, пока садился обратно на свой стул.       От этого взгляда Гермиона невольно покраснела. В голову тут же полезли воспоминания о том, как Драко смотрел на неё перед тем как поцеловать первый раз. Воспоминания накрыли её с головой. Она просто не могла совладать с собой. Ей было так одиноко и тошно последние несколько недель. Одиночество душило её, хотя раньше она любила бывать одной и не зависеть ни от кого. Это было до того, как она узнала, что такое настоящая любовь.       В этот момент она удивила сама себя. Любовь? Неужели это она, та самая неуловимая любовь, которую она так долго искала, но не могла найти с Роном? Любовь, которая выросла из уважения, благодарности, восхищения и, чего уж греха таить, страсти? Выросла молниеносно и, казалось бы, незаметно, но пустив очень глубокие корни в её душе.       Зачем врать самой себе. Это она. Та самая любовь. О, Мерлин, что же ей теперь делать?!       Уйдя в свои мысли, Гермиона не сразу расслышала вопроса.       — Что простите? — переспросила она.       — Я говорил, мисс Грейнджер, есть ли у Вас какие-либо мысли по поводу следующих шагов программы мониторинга?       — Как я уже сказала, я считаю, что мистер Малфой принёс бы больше пользы магическому сообществу, если бы он не сортировал флоббер-червей каждый будний вечер, а ему позволили заниматься дополнительными уроками по колдомедицине. У Драко есть выдающиеся способности и умения в этой области. Если бы он мог их развить соответствующе, то впоследствии он мог бы лечить и спасать жизни. Сортировка флоббер-червей ему с этим вряд ли поможет в будущем.       Несколько человек в аудитории улыбнулись. Но не Малфой.       — И ещё хотела бы добавить, что у меня есть письмо с рекомендациями от мадам Помфри. Ранее я прикладывала его к своему отчёту, но кратко скажу тем, кто его не видел: мадам Помфри отзывается об знаниях мистера Малфоя в области колдомедицины, как о превосходных, и, что ещё более важно, подчёркивает, что он не просто обладает знаниями, но и способен применять их на практике, в том числе для оказания первой помощи.       В аудитории поднялся заметный шум.       — Тишина, — сказала, чуть повысив голос, директор Макгонагл. Шум в зале стих. — Мисс Грейнджер, благодарю Вас за подробное выступление, — Директор Макгонагл встала со стула и повернулась к залу. — Как вы все видите, ситуация неоднозначная. Предлагаю отпустить мисс Грейнджер и мистера Малфоя на некоторое время, пока мы будем совещаться. Мисс Грейнджер, мистер Малфой, будьте добры не покидайте Министерство. Мы вас вызовем, как только будем готовы.       Гермиона кивнула залу и пошла к выходу.

***

      Гермиона слышала шум шагов позади себя, пока выходила из аудитории, а потом пошла по коридору. Пройдя несколько метров, она остановилась, понимая, что не знает, куда идти. Их могут позвать как через 5 минут, так и через час. Она повернулась к Малфою, шедшему за ней. Он не ожидал такой резкой остановки и почти врезался в Гермиону. Чтобы сохранить равновесие Драко резко схватил её за плечо, но тут же отдёрнул руку.       Гермиона набралась храбрости и сказала:       — Куда ты планируешь пойти, пока они совещаются? Наверное, нам лучше не разбредаться, чтобы им было проще нас найти.       Драко посмотрел на неё тяжёлым взглядом и кивнул, соглашаясь.       — Я собираюсь сесть на тот же самый стул, на котором просидел час до этого и ждать пока меня не позовут.       — Понятно, — Гермиона помедлила, но всё же продолжила. — Я хочу сходить до входа для посетителей. Там у Привет-Ведьмы можно купить кофе. Сегодня я не успела позавтракать и кофе с маффином были бы очень кстати. Вряд ли они освободятся быстрее получаса. И, в любом случае, мы ничего не нарушим — нас попросили не покидать Министерство и мы его не покинем.       Драко молчал. Гермиона опустила взгляд и уже собралась отвернуться и пойти одной, как услышала:       — Пойдём.       Они пошли по пустому коридору в сторону лифтов. По обе стороны коридора на значительном расстоянии друг от друга располагались двери, но также встречались и повороты. Лифты же находились в конце коридора. Драко вместо того, чтобы идти прямо свернул направо, в один из таких поворотов, потом ещё раз направо. Гермиона хотела было сказать, что они идут не туда, но потом посмотрела на то, как напряжённо и нарочито не оглядываясь, Драко шёл вперед, и решила пойти за ним.       Драко ещё раз свернул в один из закоулков Министерства, там оказался тупик. Он пробормотал шёпотом какое-то заклинание и дверь, расположенная в этом тупике, открылась.       За дверью был чей-то заброшенный кабинет. Все стены были закрыты книжными полками, чуть вдали стоял письменный стол. Всё в кабинете было покрыто толстым слоем пыли. На книжных полках стояли целые антологии истории магии, сборники законов магического сообщества и ещё множество книг, названия которых Гермионе не удалось разглядеть.       На полу лежал толстый ковёр, тоже покрытый пылью, паутиной и Мерлин знает чем ещё. В дальнем углу валялось несколько листов бумаги.       Драко медленно оглядел кабинет так, как будто уже бывал здесь и пытается сопоставить свои воспоминания с тем, что видит сейчас.       — Где мы?       — Это кабинет одного моего почившего родственника. Решил посмотреть, сохранили его или нет. Удивлён, что здесь всё без изменений.       Гермиона по-новому оглядела кабинет и, к её удивлению, он оказался абсолютно обычным. Здесь не было засушенных рук, плотоядных книг и прочих атрибутов тёмных волшебников.       — Ты сейчас смотришь по сторонам так, как будто прикидываешь, где лежит ритуальное оружие и коллекция ядов. Я тебя расстрою: мои родственники, возможно, и были тёмными, но они никогда не были идиотами, — Гермиона покраснела. — Ведь нужно быть абсолютным идиотом, чтобы хранить тёмные артефакты в своем кабинете в Министерстве Магии, правда?       — Ничего подобного, — окончательно покрасневшая Гермиона попыталась оправдаться. — Просто я очень нечасто бывала в отдельных кабинетах в Министерстве и мне интересно, какими они бывают.       — Ах, ну тогда ладно. Осматривайся, чего уж. А я подскажу, какими бывают фамильные кабинеты в Министерстве Магии, — Драко усмехнулся. — Абсолютно защищёнными от подслушивания.       — При чём здесь это?       — При том, что я очень, очень хотел бы узнать, что за представление ты сейчас устроила?! Кто тебя просил бросаться на мою защиту?! За каким дохлым гоблином ты решила обелить меня, представив этаким раскаявшимся грешником?       — Я написала в отчёте, а потом рассказала только то, что считаю правдой. Я никогда не встала бы на твою сторону, если бы не была уверена, что ты этого заслуживаешь. По-моему, ты действительно сделал всё, что мог, чтобы получить второй шанс. Настоящий шанс, а не «мы верим, что Вы исправились, но будем следить за каждым шагом».       — Кто, скажи мне, КТО тебя просил это делать? Всё, чего я хочу, это чтобы чёртов Совет и чёртово Министерство забыли обо мне. Чтобы я спокойно жил хотя бы месяц другой. Но нее-ет, ты решила представить меня святым мучеником, чтобы в мою жизнь залезли ещё глубже. Ведь надо же проверить, правда ли то, что ты говоришь.       — Надеюсь, что мои слова не требуют такой уж тщательной проверки, — немного обиделась Гермиона.       — То есть ты им сказала правду и только правду?       — Да, Драко, я сказала только правду. Возможно, я умышленно увильнула от пары вопросов, но это была не ложь. Суть остаётся прежней: ты отважный, упорный, умный и обладаешь необыкновенными знаниями в колдомедицине. Глупо не использовать эти преимущества и заставлять тебя протирать парты в кабинете зельеварения, вместо того, чтобы дать хорошее образование и позволить помогать людям.       — Ну да, ты же никогда не лжешь, — Драко начинает открыто злиться.       — Не знаю, к чему ты ведёшь, но я действительно стараюсь быть максимально честной со всеми.       — Как интересно.       — О чём ты? Я была нечестной с тобой? — Гермиона абсолютно не понимала к чему он ведёт.       Драко смерил её долгим взглядом. Он явно был зол, практически кипел, но причин этой злости Гермиона не понимала. Она же пытается помочь ему, что не так?       — Знаешь что, — прервала молчание Гермиона. — Если хочешь быть обиженным на весь свет, пожалуйста. Я знаю, что не сделала ничего, что могло тебя обидеть. Ни разу я не поступала нечестно и несправедливо по отношению к тебе. Я это знаю. Моя совесть чиста. Хочешь сказать, что не так — говори. Не хочешь — не говори. У меня нет больше сил постоянно думать, что же я такое сделала неправильно, — у Гермионы на глаза начали наворачиваться предательские слёзы. Хвала Мерлину в кабинете темно и, скорее всего, Драко не увидит их.       Тем временем Драко не мог понять, неужели она действительно не считает нечестным то, что она обнималась с Маклаггеном за полчаса до их встречи? Он, как последний идиот, думал, что у них, возможно, что-то получится. Что-то серьёзное. А она считала, что это не значит абсолютно ничего и можно обжиматься по углам с кем угодно? А теперь говорит, что она не поступала нечестно? Чёрт, это Гермиона Грейнджер, даже не Панси. Она явно не вертит кучей парней. Здесь что-то не так.       — То есть ты хочешь сказать, что никогда не поступала по отношению ко мне нечестно?       — Да, я абсолютно в этом уверена. Даже когда ты так сильно меня обидел, я собрала себя и сделала то, что считала правильным. Написала правдиво о том, как ты изменился и чего ты на самом деле заслуживаешь. Наверное, я могла бы перенести свою обиду в отчет по мониторингу. Но я бы не смогла с этим потом жить, потому что это было бы действительно несправедливо.       — Я тебя обидел? Милая моя, а ты ничего не перепутала? — произнёс Драко издевательским тоном.       Гермиона смотрела на Драко широко открытыми глазами. Она не понимала ровным счётом ничего.       — Я подскажу. Маклагген.       Вот теперь Гермиона окончательно потерялась. При чем здесь Маклагген?! Ведь она же специально поговорила с ним в тот вечер, когда они поссорились с Малфоем. Непосредственно перед ссорой с Драко, она сказала Маклагену, что он ей не интересен. После той дурацкой попытки поцеловать её. Стоп. Чё-ёёрт!       — Мерлин, Драко! Ты видел, как он попытался поцеловать меня?       — Я видел не то, как он пытался это сделать, а вполне успешно это сделал.       — Нет. Да нет же! Нет, нет, нет! — теперь злилась уже Гермиона. Даже ногой топнула от злости. — Этот идиот попытался меня поцеловать, когда я выходила из башни старост, чтобы пойти на нашу субботнюю встречу. Но я сразу остановила его и поставила все точки над «i». Это надо было сделать рано или поздно, иначе он бы таскался за мной весь оставшийся год. Чёртово ожерелье его приворожило так, что даже после того, как я перестала его носить, Маклагген не отставал от меня.       Малфой молчал. Он был удивлён. Приятно удивлён. Чего греха таить, у него камень с души упал. Всё это время он пытался отвлечь себя от мыслей о Гермионе, о её предательстве. Он пытался восстановить отношения со своими бывшими подружками, но всё было не то. Эти девушки не были Гермионой.       Но что делать, Драко не знал. Его гордость не позволяла ему сказать то, что он на самом деле хотел.       Гермиона уже завелась и продолжила ругаться:       — Один идиот не услышал моё нет, а второй решил, что поговорить честно — это слишком. Что, Малфой, это слишком немужественно? Или я зря тебя считала храбрым и ты, на самом деле, трус? Ты увидел что-то, не понял, сделал свои идиотские выводы и всё? Конечно, ведь спросить не было возможности. Мы же не встречались тем же вечером, да?!       — Грейнджер, справедливости ради, если я вижу, как кто-то кого-то целует, я думаю, что эти двое друг другом увлечены, — Драко отступал от Гермионы, воинственно идущей к нему, и, в какой-то момент упёрся в стол.       — И кого же там целовала я? Этот тролль зажал меня! Я смогла оттолкнуть его только после того, как он «поцеловал» меня. Он искренне считал, что я «стесняюсь» и боюсь первая заговорить о том, как сильно он мне нужен. О, Мерлин, как можно быть таким идиотом! — Гермиона закатила глаза. — Всё. Теперь я всё поняла, услышала, осознала и готова идти за кофе. Не хочу больше говорить об этом. Проехали.       Драко пытался решить, что делать. Он может отпустить её. Может подойти к ней потом. Позднее. А может не терять времени. Сомнений в том, что он должен сделать хоть что-то, чтобы она была с ним, не было. Все стало кристально ясно.       Отодвинув все мысли подальше, Драко встал с пыльного стола своего дедушки и пошёл в сторону двери. К Грейнджер.       Наверное, она подумала, что он идёт к двери. Даже начала поворачиваться.       Но Драко не дал ей такую возможность. Он подошёл к ней вплотную. Потом ещё ближе. Гермиона отступила на шаг, потом ещё на шаг. Пока не упёрлась спиной в дверь.       Драко упёрся рукой в дверь и тыльной стороной ладони нежно провел по щеке Гермионы. Она закрыла глаза, её ресницы задрожали.       — Что ты делаешь? — немного запинаясь, спросила она.       — Извиняюсь перед тобой, — прошептал Драко.       И поцеловал её.

***

      — Мистер Малфой, после долгого и, будем честны, противоречивого обсуждения, мы пришли к решению по поводу продолжения Вашего участия в программе мониторинга.       Драко и Гермиона стояли в аудитории, где проходило промежуточное слушание Магического Совета по реабилитации. Они старались держаться также, как час назад, но, получалось с трудом. И, если Драко стоял спокойно, слушая директора Макгонагалл, то у Гермионы едва получалось сдерживаться. Внутри у неё бушевала буря эмоций, на которую она просто не могла не отвлекаться.       — Не буду растягивать и без того долгое обсуждение вашего случая, мистер Малфой, Совет считает, что Вам необходимо продолжить участие в программе мониторинга.       Гермиона резко втянула воздух, тихо ахнув. Малфой продолжил стоять, не показывая каких-либо эмоций.       — При этом формат участия будет изменён, — продолжала профессор Макгонагл. — Поскольку Совет удовлетворён результатами первого семестра, Вам больше не нужно будет ходить на отработки к мистеру Филчу, — Директор сделала паузу. — Однако, Вам придётся ходить на отработки к мадам Помфри дважды в неделю. Ваши субботние встречи останутся в силе в связи с тем, что они доказали свою эффективность. Совет так же хотел бы предложить добавить в расписание все недостающие курсы, необходимые для продолжения обучения в области колдомедицины с дальнейшим трудоустройством в одну из магических больниц. Конечно, это всего лишь опция, от которой Вы всегда можете отказаться в пользу возвращения отработок у мистера Филча.       Малфой молчал. По его лицу было абсолютно непонятно, какие эмоции он сейчас испытывает.       — Что скажете, мистер Малфой? Вы примите предложение Совета?       — Да.       — Отлично. В таком случае, увидимся через полгода. О Вашем прогрессе нас будет информировать мисс Грейнджер. Заседание Совета закрыто.       Участники заседания медленно потянулись в сторону выхода. Драко, Гермиона и профессор Макгонагалл остались стоять на месте.       — Не думала, что скажу Вам это когда-либо, но отличная работа мистер Малфой, — профессор посмотрела на Драко поверх своих очков. — Вы действительно достигли огромного прогресса за последние полгода. Поздравляю. Надеюсь, что решение Совета было правильным и мы не зря поверили в вас.       Драко посмотрел на профессора и кивнул.       — Профессор Макгонагл, это так замечательно! — Гермиона не смогла скрыть своего восторга, широко улыбнувшись. — Спасибо вам!       На этот раз кивнула профессор и вышла из аудитории, закрыв за собой дверь.       — Мерлин, это просто невероятно! — В ту же секунду, как дверь закрылась, Гермиона повернулась к Драко и крепко обняла его. — Скажи мне, ты что не рад?!       — Радость это не совсем то чувство, которое я сейчас испытываю.       — Что ты имеешь в виду? — Гермиона отстранилась, всё ещё продолжая держать Драко за плечи.       — Жалкая подачка Министерства, которая позволит мне просто по-человечески учиться. Это то, за что я должен быть благодарен и чему рад?       Гермиона уставилась на него непонимающе. Драко молчал, не делая попыток обнять Гермиону в ответ.       — Дохлый гоблин! — взвыла Гермиона. — Ты можешь просто порадоваться хоть чему-то?! Тебе больше не надо видеть Филча каждый вечер! Одного этого уже достаточно, чтобы пойти в Дырявый котёл и выпить пару огневиски! А впрочем, ладно. Собирайся, пойдём.       — Куда?       — Какая тебе разница, если ты всё равно будешь ходить недовольным? Просто бери свои вещи и иди за мной.       Гермиона вышла из аудитории, взяла свою мантию, которую оставила на стульях у входа, и пошла в сторону лифтов.       У лифтов они просто стояли и смотрели друг на друга. Гермиона улыбалась, а Драко выглядел немного недовольным.       — Так и не скажешь ничего о том, куда ты хочешь меня затащить?       — Нет.

***

      После того как они вышли из Министерства, которое выглядело намного менее грозным снаружи, они остановились. Гермиона взяла Драко за руку, приготовившись трансгрессировать.       — Стой. — сказал Драко.       — Мерлин, что ещё?       Драко встал напротив Гермионы, взял вторую её руку и приблизился к ней настолько, насколько позволяли приличия.       — Завтра начинаются каникулы, ведь так?       — Да, как будто ты сам не знаешь.       — Знаю. Поэтому я хочу предложить тебе кое-что. Проведи эти каникулы со мной.       Глаза Гермионы медленно округлились.       — Ты сошёл с ума? Мы с тобой час назад снова начали разговаривать, а ты уже хочешь провести со мной Рождество?       — Да. Не подумай, что я хочу просто заманить тебя к себе домой и ослепить богатством, чтобы соблазнить. Хотя и это тоже, — Драко многозначительно посмотрел на неё. — Но дело не в этом. Я просто хочу провести с тобой время. Только с тобой. Без твоих друзей-идиотов и тупых поклонников. Последние несколько недель были тяжёлыми: мне было невыносимо думать, что ты спишь с этим безмозглым дебилом.       — Не получится.       — Понятно, — сказал Драко после некоторого молчания.       — Не получится без друзей, потому что Рождество мы всегда проводим в Норе. Рон и Гарри это не просто друзья, они стали моей семьей. Поэтому если ты хочешь провести со мной каникулы, Рождество мы проведём в Норе.       Драко потрясённо молчал.       «Она что, готова представить меня своим близким в новом качестве? Невероятно», — он и подумать не мог, что она захочет, чтобы хоть одна живая душа знала, что они пара. Могут стать парой. Чёрт! Слишком сложно!       — Ты хочешь взять меня с собой в дом Уизли?       — Да.       — Ты хочешь моей смерти? Потому что, держу пари, КАЖДЫЙ участник этой вечеринки будет готов меня отравить или просто придушить.       — Не каждый. Я точно этого не планирую, — легкомысленно пожала плечами Гермиона. — Ну так что, ты согласен провести Рождество в Норе?       — А ты согласна провести все остальные каникулы, начиная с сегодня, со мной?       — Да, — твёрдо сказала Гермиона.       — Да.

***