Кролики и кошки

      Болеть — просто отвратительно…       Душенька всем сердцем ненавидел такое мероприятие, как сезонное проявление вирусов.       Приходилось со скрипом зубов и ломающегося механизма рабочего процесса брать больничный, приходилось сидеть в поликлинике в душной маске и таскаться по слякоти до аптеки после этого… И ещё на себе таскать продукты из магазина наперёд.       А тело такое тяжёлое, неотзывчивое, словно пропитанное насквозь водой шерстяное одеяло. Жар жжёт всё тело или же колотит обманчивым морозом, от которого не спастись никакими свитерами. И дальше немало других неприятностей: не дышат ноздри, страшно щекочет горло, садится голос, мучает кашель, ручьём вода из носа…       А в таком состоянии приходится обслуживать себя и ребёнка…       Хотя, довольно прибедняться! Вступление в брак упростило ситуацию!       Теперь Душенька валялся разбитый в постели, шмыгал носом, кривил губы от мерзкой температуры и пытался отдыхать, пока где-то на кухне звенела посуда…       Обси готовил ему лично куриный суп.       Нет, Душенька привык заботиться о себе сам даже в самое ужасное самочувствие, но он малодушно покапризничал сам перед собой… Позвонил любимому и, робко хрипя с каждым вздохом, попросил вернуться чуть пораньше.       — Душенька-а! — совершенно беззаботно протянул муж, осторожно приоткрывая локтем незапертую дверь и входя с миской супа в комнату. Названный раскрыл зудящие от обезвоживания глаза и сел в постели, вяло улыбаясь.       Обсидиан с грацией картошки подцепил с комода специальный накроватный столик и поднёс к кровати. Душенька помог установить столик, и тарелка с пышущим жаром супом была ему подана.       Пахло щедрым наваром и скорым облегчением…       — Спасибо, — вновь прохрипел Душенька, поднимая глаза на мягко улыбающегося мужа. — Если б не бациллы — расцеловал бы…       — Обязательно, но потом, — хмыкнул он и огляделся в комнате, убеждаясь, что у больного всё есть. И подметил пустую кружку. — Ой, у тебя пить совсем нечего… Может, тебе графинчик налить? Ты же сможешь его поднять?       Графин в их доме был хорошим, стеклянным и довольно тяжёлым. Мальчикам они пока не разрешали его таскать, не доверяя тонким детским ручкам…       Душенька уже был готов взять ложку, как обратил внимание на своё самочувствие: в теле ощущалась слабость. Неописуемая, незначительная даже…       Но, глядя в готовные глаза супруга, решил ломать комедию и дальше…       — Не смогу… Мне и ложку поднять тяжело… — пробубнил он жалобно. И поднял несчастные глаза на любимого, который понял намёк, но явно не понял мотив, ведь очень искренне обеспокоился, но не лишился нежности.       — Всё настолько плохо…?! Хорошо, давай я тебя покормлю… Тебе надо набираться сил!       И присел рядом на край кровати зачерпывая суп за него и осторожно дуя, чтобы убрать пар и горячую температуру. Поднёс к губам Душеньки. Тот принял ложку, выпил бульон с кусочком курицы, разомлел…       Ему так нравилась домашняя готовка Обси…       Она не всегда была полезной, иногда даже была из разряда карательной, но в ней было что-то настолько домашнее… Стоило Обси встать за плиту в определённый день, и душа во время приёма пищи наполнялась теплом и уютом. Бархатным пониманием, что ты дома.       И сейчас это чувство пришло к нему вновь.       Он дома, валяется в постели, и любимый человек его кормит с ложечки. Абсолютное блаженство, даже недомогание померкло и перестало иметь значение на этом фоне.       — М-м-м-м! — протянул Душенька и, счастливо щурясь, откинул голову на подушку. — Уже чувствую, как выздоравливаю!       — Ну и хорошо! — усмехнулся Обсидиан, зачерпывая ещё ложку супа. — Выздоравливай поскорее! А то как мы без тебя будем? Кто будет нас кормить?       — Ты меня из-за простуды хоронишь? Да я её одной лево… — и вдруг так страшно запершило, словно чертополох поперёк горла встал, и Душенька закашлялся бесконечным кашлем, пока ему не подали стакан, чтобы смягчить горло. — Боже…       Пока Душенька отходил от этой муки, на его макушку легла большая тяжёлая ладонь. И он открыл слегка заслезившиеся глаза, чтобы узреть жалеющий взгляд и брови домиком на лице мужа.       И ему это очень было приятно… Видеть, что кто-то принимает твой дискомфорт как свой.       Что кто-то покорно сидит рядом, готовый предоставить тебе комфорт и утешение.       Это так ценно…

<_< () ()

=w= х

      Комната была душной и мрачной, воздух — тяжёлым. В тонкой полоске света между штор плавали пылинки, больше проходя на болезнетворные бациллы или ядовитые грибковые споры.       Душенька вошёл, с порога чувствуя вселенскую тоску и бессилие, что тут концентрируется уже третий день.       Обсидиан спал, тяжко сопя полузаложенным носом, стонал едва слышно сквозь сон. Его волосы все засалились, на светлой коже столь неестественно сосуществовали синева болезненных кругов под глазами и румянец жара.       Он начал потихоньку увядать, когда Душенька уже шёл на поправку. Один раз недоел, заботясь о нём, детях и делах в мастерской. Немного недоспал из-за беспокойного сна Душеньки и кашля над ухом. И вот… Организм дал слабину по полной.        Уже три дня температура тридцать восемь. Много, но ещё, в целом, в пределе нормы. Хотя Душенька всегда помогал ему её сбивать.       Тяжко задышав, Обси поморщился, замотал головой, и выдал едва слышно, буквально задушенно прошептал:       — Пить…       Душенька встрепенулся и быстренько налил для любимого стакан кипячёной воды и присел рядом на кровать, приподнимая ему голову.       Обсидиан открыл глаза, но те были мутные, слепые, он рассеянно огляделся и быстро приник к стакану, давясь водой, будто только вышел из пустыни. Придерживая для него стакан, Душенька бережно заправил хаотично растрепавшиеся чёрные волосы и, случайно коснувшись лба, ощутил, что он просто нереально горячий, почти раскалённый.        — Обси…? — вопросил он, но реакции не дождался, утолив жажду, возлюбленный упал назад, словно бы и так держался из последних сил.       Душенька тревожно поджал губы и потянулся к градуснику, что лежал на тумбочке. Всунул милому под мышку и, уже не ожидая ничего хорошего, поднялся, чтобы пойти в ванную, набрать таз ледяной воды и тряпку взять свежую. Вернувшись с тазом, он приготовил таблетку жаропонижающего. Вынул градусник.       Тридцать девять. Какой ужас.       На секунду его даже прошибло холодом вдоль хребта.       А вдруг Обси сварится? Звать скорую или сам справится?       Отбросив панику, прежде всего Душенька вновь разбудил Обсидиана лёгким похлопыванием по щеке и помог подняться.       — На, проглоти, — сострадательно прошептал заботливый супруг. Обсидиан глаз не раскрыл, но сел, вслепую смог закинуть таблетку в рот и запить из по данного стакана.       — Голова раскалывается… — выстонал слабо он. Душенька сложил брови домиком, наблюдая, как милый пытается рассеянно самому себе положить ладонь на лоб.       — Я подозреваю… Ложись обратно, сейчас, тряпку намочу… — супруг, ухнув, потревожив все ноющие кости, улёгся обратно. А менеджер опустил ладони в таз с ледяной водой, нащупал тряпку, выжал до колющей боли в пальцах и положил на лоб страдающего возлюбленного. Да к шее приложил холодную ладонь, чтобы тот поскорее остыл.       И остался с ним сидеть до той поры, пока когти хвори не прекратили его терзать и жечь. Пока его бредовые сны не сменились тихой безмятежной пустотой и фантомным полуощущением, что его гладят по волосам…