Самый амбициозный кроссовер

Лесная полянка, на которую вышли Рукия, Ичиго и Кон, дышала покоем. Винтажный фонарь, возвышавшийся посреди снегов, горел ровным, немерцающим светом — словно привет из иного мира. Фавн, всё ещё прижимавший к груди свой свёрток, наконец перестал дрожать и опустился на поваленное бревно. Густой мех на его козлиных ногах покрылся инеем, и он то и дело растирал копыта друг о друга. — Прошу прощения за мою неучтивость, — произнёс он, всё ещё слегка запинаясь. — Меня зовут Тамнус. Я живу здесь неподалёку, в гроте, где хранятся некоторые древние свитки и... и книги. Я не ожидал гостей из другого мира. Порталы в последние дни открываются всё чаще. Рукия, успевшая накинуть на плечи фавна свой шарф (против чего Тамнус робко, но безуспешно протестовал), присела рядом. — Я Рукия Кучики. Это — Ичиго Куросаки, — она кивнула на рыжего, который наконец убрал меч и теперь стоял, скрестив руки, с настороженным видом. — А это вот... — она неопределённо махнула в сторону плюшевой игрушки, подпрыгивающей на снегу. — Я Кон! — гордо объявил лев, приосанившись. — И я не «вот это вот», а король всех плюшевых игрушек! Ну, почти. Вообще-то я модифицированная душа, но это долгая история. Тамнус моргнул, переводя взгляд с плюшевого льва на девушку с фиалковыми глазами и обратно. Затем прочистил горло и сказал, явно решив принять всё как данность: — Добро пожаловать в Нарнию. Это мир, созданный Великим Асланом, Императором-за-морем. По крайней мере, так гласят хроники. Ичиго подошёл ближе и присел на корточки, чтобы быть с фавном на одном уровне. — Ладно, Тамнус. Рассказывай. Что это за мир, почему тут всё в снегу и откуда порталы? — Это долгая история, — фавн вздохнул, и его большие глаза затуманились грустью. — Нарния не всегда была такой. Когда-то здесь царило вечное лето. Леса звенели от птичьих песен, реки были полны рыбы, а мои предки танцевали на полянах при свете звёзд. Но потом пришла Она. — Она? — переспросила Рукия, хотя внутренне уже почувствовала холод, исходивший не от снега, а от самого имени. — Белая Ведьма, — прошептал Тамнус, и даже пламя фонаря, казалось, дрогнуло. — Джадис. Она захватила власть и наложила на Нарнию заклятие вечной зимы. Сто лет зимы, и ни одного Рождества. Все, кто противился ей, были обращены в камень. Фавны, дриады, кентавры, гномы... Многие служат ей теперь из страха. А меня она поставила следить за лесом. Он опустил голову, и Рукия заметила, что его плечи дрожат. — Следить за лесом? — переспросил Ичиго, нахмурившись. — В каком смысле? — Если я увижу Сына Адама или Дочь Евы, — Тамнус сглотнул, — я должен доставить их к ней. Таков её приказ. Она боится пророчества. Древнего пророчества о том, что когда два сына Адама и две дочери Евы сядут на четыре трона Кэр-Параваля, власть Белой Ведьмы падёт. Кон, который вертелся на месте, изображая плюшевого сфинкса, вдруг закатил глаза-пуговицы. — О-о-о, пророчества, троны, вечная зима, — простонал он. — Ску-ко-та! Я думал, здесь будет что-то весёлое. Драконы там, сокровища... — Кон, заткнись, — бросил Ичиго, не оборачиваясь. — А что я такого сказал? — плюшевый лев надулся. — Мы уже битый час слушаем про политику какой-то ледяной тётки. Я пойду прогуляюсь. Осмотрю окрестности. Может, найду что-нибудь интересное. — Кон, не смей... Но плюшевый лев уже скакал в сторону густого ельника, смешно перебирая короткими лапками. Его хвост-помпон мелькнул среди ветвей и исчез. Ичиго хотел было рвануть за ним, но Рукия удержала его за рукав. — Пусть идёт. Вряд ли он сможет натворить что-то серьёзное. Он же плюшевый. — Ты его плохо знаешь, — мрачно ответил Ичиго. Тамнус проводил удаляющуюся игрушку растерянным взглядом и снова повернулся к Рукии. — Вы сказали, что пришли из другого мира. Через портал. В последнее время... что-то изменилось. Ткань Нарнии словно истончилась. Я чувствую это копытами — земля дрожит. Порталы открываются в самых неожиданных местах. И вместе с ними приходят странные существа. Вы не первые. Рукия и Ичиго переглянулись. Значит, здесь происходит то же самое. Мультивселенная продолжает схлопываться. — Расскажи подробнее, — попросила Рукия. Тем временем Кон весело скакал по лесу, напевая себе под нос песенку собственного сочинения: — Я — Кон, я — Кон, я — супер-лев! У меня самый пышный хвост на свете, и я никого не боюсь! Даже рыжих придурков с мечами! Снег хрустел под его плюшевыми лапками, еловые ветви цеплялись за искусственный мех. Лес был тих и прекрасен в своей зимней суровости. Кон даже залюбовался: серебристые сосульки, свисавшие с ветвей, искрились в лунном свете; где-то вдалеке ухала сова; пахло хвоей и морозной свежестью. — А тут довольно мило, — признал Кон. — Надо будет показать Рукии. Если, конечно, Ичиго не начнёт опять орать. Он уже собирался повернуть обратно, когда вдруг почувствовал, что температура резко упала. Даже для плюшевого тельца холод стал ощутимым — колючим, пронизывающим, какой-то неправильной природы. Ветви перед ним раздвинулись сами собой, словно повинуясь невидимой руке. И из темноты выплыла Она. Белая Ведьма была прекрасна и ужасна одновременно. Высокая, неестественно бледная, с лицом, которое казалось выточенным из цельного куска льда. Её длинные волосы, белые как свежевыпавший снег, струились по плечам, а корона из замороженных кристаллов мерцала холодным светом. Платье из белоснежного меха волочилось по снегу, оставляя за собой след, похожий на иней. В одной руке она держала длинный золотой жезл, увенчанный кристаллом. Кон замер. Его пуговичные глаза уставились на женщину. — Какое необычное существо, — произнесла Белая Ведьма голосом, который мог бы заморозить огонь. — Маленький лев. Но ты не из Нарнии. Я чувствую в тебе странную магию. Что ты такое? Кон, который в критических ситуациях думал не головой, а чем-то совсем другим, мгновенно смекнул: эта дама выглядит как королева. А королевам лучше не показывать слабость. — Я — Кон! — объявил он, выпячивая плюшевую грудь. — И я не просто лев. Я — сын Великого Аслана! Повисла пауза. Настолько глубокая, что снежинки, казалось, перестали падать. Белая Ведьма медленно склонила голову к плечу. Её губы, бледные как зимнее небо, дрогнули в усмешке. — Сын... Аслана? — переспросила она. — Именно! — Кон напыжился ещё больше. — Мой отец огромный, великий и ужасный. У него золотая грива и он может сожрать кого угодно. Если ты меня тронешь, он придёт и... и надаёт тебе по заднице! Джадис смотрела на него долгим, немигающим взглядом. Потом вдруг рассмеялась — но смех её был холодным, как треск льда на морозе. — Сын Аслана. Разумеется. И как же я сразу не догадалась? — она обошла вокруг Кона, разглядывая его со всех сторон. — Та же гордая осанка. Та же царственная грива. — Это точно, — Кон приосанился. — Грива у меня — что надо. — И твой отец... где он сейчас? — спросила Ведьма вкрадчиво. — О, он... он занят! — нашёлся Кон. — Дела Императора-за-морем, сам понимаешь. Но он за мной присматривает. Постоянно. Так что лучше меня не злить. — О, я и не думаю тебя злить, маленький лев, — Джадис улыбнулась. И в этой улыбке было столько ледяного яда, что даже Кон, с его плюшевой душой, почувствовал неладное. — Напротив. Я думаю, нам стоит познакомиться поближе. В моём замке. Уверена, сыну Аслана там понравится. — Замок? — Кон на мгновение засомневался. — Там есть сладости? — Множество, — пообещала Ведьма. — Рахат-лукум, засахаренные фрукты, горячий шоколад... — Ну, тогда ладно! — Кон, предвкушая угощение, сделал шаг вперёд. В тот же миг Ведьма взмахнула рукой, и из воздуха материализовались две фигуры: гном с тёмным лицом и огромный, угрюмый волк, который скалил зубы в усмешке. — Проводите сына Аслана в мои покои, — приказала Джадис. — Обращайтесь с ним... бережно. Пока что. — Что значит «пока что»?! — возмутился Кон, но сильные руки уже схватили его. — Эй! Отпустите! Вы не имеете права! Мой отец вас в порошок сотрёт! — Твой отец, — произнесла Белая Ведьма, наклоняясь так близко, что Кон почувствовал её ледяное дыхание, — либо явится за тобой — и тогда я поговорю с ним лично. Либо... ты солгал мне. А я, знаешь ли, очень, очень не люблю лжецов. Кон нервно сглотнул. — Ну... возможно, я немного преувеличил насчёт сына... — Поздно, — перебила его Джадис с улыбкой, от которой у плюшевого льва все ниточки похолодели. — Ты — моя приманка. И если твой «отец» не явится, я превращу тебя в кусочек льда и оставлю украшать мой тронный зал. — Но я плюшевый! Меня нельзя заморозить! — Мы это проверим. Ведьма развернулась и исчезла в снежной завесе, а Кон, извиваясь в лапах огромного волка, издал обречённый стон: — Ну почему я всегда влипаю в неприятности... Тем временем на поляне у фонаря Тамнус как раз заканчивал рассказ о пророчестве. Рукия слушала с возрастающей тревогой, а Ичиго, хмурившийся всё сильнее, вдруг поднялся. — Кон долго не возвращается. Рукия встала следом, прислушиваясь к ощущениям. Её духовная чуйка уловила что-то — холодный, тёмный след, уходящий вглубь леса. — Беда, — коротко сказала она. — Что? — встрепенулся Тамнус. — Там был кто-то. Очень сильный. И очень холодный. — Рукия повернулась к фавну. — Это она, да? Тамнус побелел ещё сильнее. — Если Белая Ведьма схватила вашего друга... Сына Адама или Дочь Евы... — Он не сын Адама, — перебил Ичиго. — Он вообще не человек. Он — искусственная душа в плюшевом теле. Тамнус моргнул, явно не понимая, но потом тряхнул головой и вскочил на копыта. — Не важно, кем он был! Если Ведьма им заинтересовалась — дело плохо. Мы должны спешить. Замок Джадис далеко на севере, и без проводника вы погибнете в метелях. Я знаю дорогу. — Ты же вроде на неё работаешь, — прищурился Ичиго. — Работал, — тихо поправил Тамнус. — Но я больше не могу. Не после того, как вы отнеслись ко мне с добротой. Не после того, как я увидел фиалковые глаза Дочери Евы. Пророчество — оно сбывается. Я выбираю сторону. Рукия улыбнулась уголками губ. — Тогда веди. И трое — синигами, временный проводник душ и фавн — двинулись вглубь заснеженного леса, навстречу древнему злу, которое уже заприметило маленького плюшевого льва и намеревалось использовать его в своих целях. Кону предстояло провести несколько крайне неприятных часов в ледяном замке, проклиная собственную глупость и мечтая о том, чтобы Ичиго и Рукия пришли за ним как можно скорее. А где-то в космосе, в синей будке, летящей сквозь временные потоки, маленькая розоволосая синигами вдруг подняла голову от тарелки с печеньем и сказала: — Рен-рен, мне кажется, или кто-то из наших в беде? — С чего ты взяла? — спросил Рендзи, отрываясь от изучения навигационных карт. — Не знаю! — Ячиру пожала плечами. — Просто чувствую! Доктор, который как раз заваривал чай, бросил на неё задумчивый взгляд. — У тебя отличная интуиция, юная леди. Пожалуй, я прислушаюсь. ТАРДИС, милая, есть какие-нибудь сигналы бедствия из ближайших реальностей? Консоль тихонько пискнула в ответ. На экране замерцала новая координата — ледяной мир, пронизанный древней магией. — Нарния? — прочитал Доктор. — О, это интересно. Очень, очень интересно.