捡到落魄薄情前夫后|После того как подобрал обедневшего и бессердечного бывшего мужа.

Подумав об этом, Хэ Сюэюань сразу направился к нему. Цзян Сыяо всё ещё сидел на краю кровати. Услышав приближающиеся шаги, он ничего не заподозрил. Сейчас было послеобеденное время, и он решил, что этот человек, скорее всего, идёт спросить, что он хочет на ужин. Прожив вместе уже достаточно долго, он перестал стесняться. Хотя то, что ему действительно хотелось бы съесть, этот человек позволить себе не может,но в разумных пределах он всё же мог что-нибудь попросить. С такими мыслями Цзян Сыяо ждал, когда тот заговорит первым. Сегодня тот, похоже, был чем-то озабочен и долго молчал. Цзян Сыяо тоже не решался начать разговор, думая: если тот не спросит, пусть просто приготовит что-нибудь, лишь бы это не было невкусно. Он уже перестал ждать и собирался сменить позу, как вдруг его резко схватили за плечи и повалили на кровать. Что происходит? Цзян Сыяо всем телом рухнул на постель и не успел опомниться, как сверху на него навалилось горячее тело. — Что ты творишь? Сейчас ведь ещё день, они даже не ужинали, этот человек сегодня что, раньше времени с катушек съехал? Цзян Сыяо нахмурился и попытался его оттолкнуть, но не смог. На самом деле тот не казался тяжёлым, но стоило ему навалиться с силой и у Цзян Сыяо не осталось ни малейшего шанса сопротивляться. Он нахмурился ещё сильнее. Как только коснулся руки Хэ Сюэюаня, сразу понял, что-то не так. Слишком горячо… Даже сквозь одежду ощущалась ненормально высокая температура. Сегодня этот человек ведёт себя странно. Нужно держаться от него на безопасной дистанции. Цзян Сыяо начал яростно сопротивляться, отталкивая его руками и ногами. Ещё даже не стемнело, что он опять задумал? Он только что связался с Сюэюанем и увидел проблеск надежды. Все его мысли были заняты тем, что после того, как он сможет уйти, у них появится шанс помириться. Но он ни в коем случае не хотел снова иметь с этим человеком какой-либо физический контакт. Увидев, что Цзян Сыяо отчаянно сопротивляется, Хэ Сюэюань без особого труда подавил его: одной рукой он прижал его запястья, а другой потянулся к затылку, фиксируя ту атрофированную железу на шее. Хэ Сюэюань изо всех сил старался сдерживать свои феромоны, чтобы они не вырвались наружу, но напряжение было невозможно подавить, она вынуждала его выплеснуть всё, что накопилось внутри. Ему нужно было укусить хотя бы раз, чтобы избавиться от этого напряжения. Увидев, что Цзян Сыяо всё ещё сопротивляется, Хэ Сюэюань опустил голову к его шее. Клыки коснулись кожи и он, не колеблясь ни мгновения, укусил. Тело Цзян Сыяо резко напряглось. Притворяясь альфой столько лет, он прекрасно знал, каким бывает альфа в период гона: это состояние, управляемое инстинктами, было по-настоящему пугающим и почти не отличалось от поведения животных. Конечно, когда альфа метит бету в период гона, смысл в этом минимальный, по сути, это лишь способ выплеснуть напряжение. После такого укуса бета обычно слабеет и уже не может сопротивляться. — Приди в себя! — хрипло сказал Цзян Сыяо. — Я бета, ты не можешь меня пометить… максимум один укус… Хэ Сюэюань и сам собирался ограничиться этим. Пока он ещё мог контролировать свои феромоны, но что будет дальше, неизвестно. Ради своих планов ему оставалось только изо всех сил сдерживаться и не выдать себя перед Цзян Сыяо. Он отстранился от его шеи, немного придя в себя. Постоянно подавлять феромоны было мучительно тяжело, поэтому он попытался переключить внимание на что-то другое. Но, пусть это и не было заметно, он прекрасно знал: Цзян Сыяо носит ребёнка. Сейчас плацента нестабильна, а в период гона он и сам не в состоянии ясно мыслить. Кто знает, что может случиться, если он потеряет контроль. Если он действительно не сдержится и навредит ребёнку… тогда это будет совсем того не стоить. Он ведь только что решил как следует выплеснуть всё это, а теперь, когда огонь всё ещё горит, не может сделать вообще ничего. Это подавленное напряжение оказалось даже мучительнее, чем сам гон. Хэ Сюэюань вздохнул и, опустив голову, посмотрел на Цзян Сыяо. Тот был прижат к кровати, его запястье всё ещё удерживалось в его руке, а губы под бинтом сжаты до предела, выглядел он не менее измученным. Немного подумав, Хэ Сюэюань вынужден был пойти на компромисс: — Давай сам. Цзян Сыяо опешил, не сразу поняв, что он имеет в виду: — Что? — Ты сам сможешь контролировать темп… так хотя бы не навредишь себе. Цзян Сыяо понял и тут же покраснел. — Ты… проклятое животное… как ты смеешь такое говорить?! Для Хэ Сюэюаня это был вынужденный шаг. Он точно не смог бы сдержаться, поэтому лучше позволить Цзян Сыяо действовать самому. Так как тот так отчаянно сопротивляется, он, вероятно, сможет контролировать темп. Если Цзян Сыяо ещё будет стараться сдерживаться, ребёнку ничего не угрожает. — Это даёт тебе одну возможность выбора. — Сумасшедший… — Я боюсь причинить тебе боль, поэтому даю тебе один шанс. Когда он будет общаться с Цзян Сыяо под своей настоящей личностью, сначала он, конечно, будет поддерживать образ и какое-то время жить в воздержании, а уже потом, когда они привыкнут друг к другу, придумает, как поступить дальше. Именно поэтому он не мог упустить эту возможность: если не сделать это сейчас, придётся ждать очень долго. Он сделал паузу, затем добавил: — Если ты дашь мне сделать это… я уже не смогу отвечать за последствия. Дыхание Цзян Сыяо стало тяжёлым, всё тело дрожало. Он хотел убить этого человека, но сил сопротивляться у него не осталось. Сначала он собирался яростно отругать Хэ Сюэюаня, но вдруг услышал металлический стук. Тело оцепенело, он понял, что за звук. Хэ Сюэюань положил пистолет на тумбочку у кровати, просто оставив его там, не поднимая и не направляя на него. Намёк был ясен. — Быстрее решай. У Цзян Сыяо всё тело дрожало. Он хотел наброситься на него, в конце концов, жить так без всякого достоинства было хуже смерти. Но именно в этот момент он снова вышел на связь с Сюэюанем… В любом случае, всё скоро закончится. Даже ради Сюэюаня он не мог позволить себе умереть здесь. Подумав об этом, он крайне медленно сдвинул тело. Гон у альфы наступает раз в сезон и каждый раз длится как минимум семь дней: первые три дня, совершенно невыносимые, последующие зависят от человека. Эти три дня низший человек почти не выходил из дома, приёмы пищи сократились до одного в день. Он не уходил, из-за чего Цзян Сыяо не имел возможности дотрагиваться до коммуникатора и связаться с Сюэюанем. Сначала Цзян Сыяо яростно ругался на него, потом совсем обессилел и мог лишь короткими промежутками проваливаться в сон. Когда его разбудила следующая волна, в голове осталась одна мысль, убить этого человека. Но она вскоре растаяла, смешавшись с потоком хаотичных, запутанных ощущений. Он с трудом переживал эти три дня, думая только о Сюэюане. На четвёртый день низший человек наконец немного успокоился. Он прислонился к изголовью кровати, ответил на звонок, нахмурив брови и выслушав несколько слов, а затем крайне неохотно встал и оделся. Лишь когда дверь захлопнулась, Цзян Сыяо открыл глаза. Повязка на глазах немного развязалась, одна лента свисала сбоку лица и доставляла дискомфорт, но у него не было ни сил, ни желания этим заниматься. Еле дождавшись момента, когда низший человек покинул дом, для него самым важным оставалось связаться с Сюэюанем. На этот раз он потратил много времени, чтобы нащупать и достать коммуникатор из-под подушки, а ещё больше чтобы включить экран. Что он не видит, полбеды, настоящая проблема была в слабости тела. Его пальцы сильно дрожали, и сколько раз он ни нажимал на экран, всё равно промахивался. Он так нервничал , что лоб вспотел, а в мыслях снова проклял этого ублюдка до восьмого колена. Спустя довольно долгое время он наконец нажал нужную кнопку. Но никто не ответил, и сердце Цзян Сыяо сжалось. Сюэюань занят? Он снова набрал номер, и всё равно никто не ответил. Третий, четвёртый, пятый раз, каждый раз после долгого гудка связь обрывалась. Цзян Сыяо сжимал коммуникатор, а в голове царил полный хаос. Сначала он думал, что Сюэюань просто занят, но теперь страх взял верх: не случилось ли что-то с ним? Неужели этот низший человек что-то заметил? Или же… Пока он размышлял, коммуникатор наконец зазвонил у его уха. Он сразу нажал кнопку и приложил устройство к уху. — Молодой господин, — донёсся голос Хэ Сюэюаня, с лёгким запыханием, будто он идёт быстрым шагом. Цзян Сыяо слегка успокоился. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый звук. Полноценное предложение пока не выходило. Хэ Сюэюань сразу понял по голосу, что что-то не так: — Что с тобой? Слушая его, Цзян Сыяо внезапно почувствовал комок в горле. За всю жизнь он ещё не испытывал такого унижения: его похитили, держали взаперти и заставляли делать всё это. Раньше он мог терпеть, но теперь, услышав голос Сюэюаня, эмоции хлынули наружу. Как он вообще докатился до такого состояния? Помолчав немного, Цзян Сыяо прочистил горло и, изо всех сил выдавив слова, сказал: — Ничего… я просто простудился. Голос был всё ещё хриплым, но уже можно было разобрать, что он говорит. — А… ты принял лекарство? — уточнил Хэ Сюэюань. Если говорить о лекарствах, в каком-то смысле он их принимал. В эти дни он пил всё, чем насильно поил его низший человек. Видимо, тот и правда боялся его убить. Только легче от этого не стало, наоборот, он становился всё слабее. Очевидно, лекарства из бедного района особой пользы не приносили. Цзян Сыяо всегда отличался крепким здоровьем: с детства ни разу серьёзно не болел. Регулярные тренировки, ежедневно приготовленные питательные блюда, внимательный врач, стоило появиться малейшему признаку болезни, как его уже лечили, и на следующий день он полностью приходил в норму. А теперь? Только-только зажили раны, полученные на острове, как тут же начались новые проблемы. Всё из-за этого проклятого низшего человека. — Просто лёгкая простуда, — хрипло сказал он. — Через пару дней пройдёт. Хэ Сюэюань не стал уточнять, тихо сказал: — Не волнуйся, молодой господин. Когда я тебя спасу, сразу отвезу к врачу. Цзян Сыяо что-то вяло пробормотал в ответ, и у него снова защипало в глазах. Сейчас Хэ Сюэюань просто думал, что он заболел, поэтому был таким внимательным. Он наивный, даже не догадывается, что всё это произошло из-за того низшего человека… Он, наверное, будет чувствовать отвращение, если узнает? Нельзя, категорически нельзя позволять Хэ Сюэюаню узнать. Когда Цзян Сыяо поправится и низший человек будет устранён, эту историю можно будет закрыть. Никто никогда не узнает, что ему пришлось пережить такое унижение. И именно в этот момент голос Хэ Сюэюаня отвлёк его: — Молодой господин, я примерно знаю, где вы находитесь. Делайте так, как я скажу, и очень скоро смогу вас спасти… Цзян Сыяо слегка опешил: — Правда? Пережив такое унижение, он действительно не мог больше оставаться здесь ни минуты. — Ага… делай всё, что я скажу, и должно сработать.