捡到落魄薄情前夫后|После того как подобрал обедневшего и бессердечного бывшего мужа.

— Дядя… с моей железой что-то не так? Му И с неизменно мягкой улыбкой ответил Хэ Сюэюаню: — Не переживай, Сюэюань, твоя железа в полном порядке. Именно благодаря ей ты сможешь помочь Сыяо. Хэ Сюэюань ещё больше растерялся. Охваченный зловещим предчувствием он взглянул на Цзян Сыяо, ища поддержки, но увидел, как тот лишь отвёл глаза. Наблюдая за этим, Му И продолжил: — Сюэюань, ты же хороший ребёнок. Ты ведь понимаешь, что Сыяо... дифференцировался в бету. Что это значит для семьи Цзян, ты тоже примерно догадываешься. Хэ Сюэюань, конечно, всё понимал. Он видел, что происходило последние дни… но какое это имеет отношение к его железе? — Произошла путаница из-за ошибки в анализах, — сказал Му И, — но, к счастью, ты дифференцировался в альфу, и притом — высокого уровня. Альфа высокого уровня? Его уровень действительно такой? Тогда эта путаница была слишком серьёзной… но почему Му И сказал, что это к счастью, что он дифференцировался в альфу? Хэ Сюэюань едва успел оправиться от шока, как услышал продолжение: — Сюэюань, Сыяо нужен статус альфы, чтобы прочно удержать своё положение наследника. Когда твоя железа полностью стабилизируется, мы проведём операцию и пересадим её Сыяо. Так он сможет стать альфой высокого уровня. Ты столько сделал ради него, поэтому семья Цзян всегда будет помнить твою доброту и достойно тебе всё компенсирует. Хэ Сюэюань окончательно оцепенел, ледяной холод мгновенно разлился по телу. Пересадка… железы? Отдать свою железу молодому господину? После всей этой благовидной речи Му И ещё и успокаивающе похлопал его по плечу. Он даже не собирался спрашивать согласия Хэ Сюэюаня, а просто вежливо уведомил и велел беречь железу, которая вскоре станет собственностью Цзян Сыяо. Когда Му И выпрямился, собираясь уйти вместе с молчавшим всё это время Цзян Сыяо, Хэ Сюэюань хрипло произнёс: — Дядя… а я? Если он отдаст свою железу… что тогда будет с ним? Му И на мгновение остановился, а затем снова начал объяснения снисходительно заботливым тоном: — Если у тебя не будет альфа-железы, ты станешь бетой. Но для тебя это будет не таким плохим исходом, как для Сыяо. У него есть обязанности, которые он должен выполнять. Ну а если станет известно, что ты — альфа высокого уровня, военные не отпустят такой ценный ресурс. Они выжмут из тебя всё, отправив в самые опасные места. Ты ведь этого не хочешь, правда? К тому же тебя с детства воспитывали как омегу. Сможешь ли ты вообще приспособиться к жизни альфы? Для тебя будет лучше всего просто жить жизнью обычного беты. Закончив, Му И взглянул на него, невольно ещё больше убеждаясь в своих мыслях. Этот ребёнок мягкосердечен и предан Цзян Сыяо. Поломается какое-то время, но в конце концов послушно согласится. — Ладно, ты только что прошёл дифференциацию. Тебе нужно больше отдыхать. Не думай слишком много и позаботься о своём здоровье. С этими словами Му И подал Цзян Сыяо знак идти следом, после чего повернулся и вышел из палаты. Перед уходом Цзян Сыяо обернулся, бросая на Хэ Сюэюаня короткий взгляд. Юноша сидел одиноко на кровати, больничная одежда делала его на вид ещё более хрупким. Но Цзян Сыяо с усилием отвернулся и ушёл, так ничего и не сказав Хэ Сюэюаню. Когда дверь захлопнулась, Хэ Сюэюань достал телефон и стал искать информацию о пересадке железы. Хотя он догадывался о возможных последствиях, результаты оказались ещё менее обнадёживающими. В успешных примерах пересадки железы вероятность выживания реципиентов была действительно высока, но смертность доноров, наоборот, — крайне велика. Даже если кому-то удавалось выжить, возникали серьёзные осложнения. Железа — ключевой орган альф и омег. Её удаление не только лишает феромонов и половых признаков, но и разрушает основу тела. У выживших иммунитет крайне ослаблен, и всю жизнь им приходится зависеть от лекарств. Бета… просто обычная бета… И у него даже нет права отказаться. Если бы Хэ Сюэюань был бетой, всё было бы гораздо проще. Хэ Сюэюань понимал, что Цзян Сыяо гораздо лучше подходит на роль альфы. Возможно, Хэ Сюэюань и согласился бы отдать ему свою железу. Но реальность оказалась иной: даже быть обычной бетой теперь стало несбыточной мечтой. Сможет ли он вообще сойти с операционного стола? Если и сможет, операция грозит ему слабым здоровьем на всю жизнь. То, что Му И называл «лучшей компенсацией», на деле сводилось к тому, что Хэ Сюэюаня запрут в какой-нибудь комнате и будут регулярно давать лекарства и тихо ждать, пока он незаметно умрёт. Хэ Сюэюань действительно любил молодого господина. После стольких лет чувств он хотел для него только добра, желал, чтобы тот смог исполнить свои мечты и прочно закрепиться в роли наследника. Но… стоит ли ради этого жертвовать всей своей жизнью? Пока Хэ Сюэюань терялся в мыслях, дверь палаты открылась, и внутрь вошёл работник больницы с обедом. — Господин Му просил кухню позаботиться о вас. Сейчас важно хорошо подкрепиться, все блюда составлены по рекомендации диетолога, — сказал он, расставляя еду и улыбаясь. На столе стояло множество деликатесов: куриный суп с рыбным клеем и гребешком, томлёный до золотистого блеска, групер «Кирин» под соевым соусом, тарелка свежих, слегка обжаренных сезонных овощей и миска миндального пудинга, посыпанного цветами османтуса. — Господин Му специально попросил приготовить этот миндальный пудинг: сегодня на кухне перемололи свежий миндаль и добавили немного мёда. Попробуйте. Хэ Сюэюань вспомнил, как, когда он был ребёнком, однажды заболел и потерял аппетит. Тогда кухня приготовила это блюдо, и Хэ Сюэюань впервые за долгое время смог поесть. Му И запомнил это и иногда просил готовить ему этот пудинг. Сердце Хэ Сюэюаня невольно смягчилось. Неважно, с какими намерениями, но семья Цзян действительно проявляла к нему заботу и благосклонность. Цзян Чжэн спас его из грязного, беспорядочного района. Без семьи Цзян он, возможно, уже давно умер бы в тёмном углу, или пережил нечто ещё более невыносимое, чем просто смерть. А его собственная жизнь? С чего бы ей быть значимой? Старый господин Цзян давно сказал всё ясно: он родился в низком сословии и не был достоин даже входить в главный дом. Ценили в нём только его потенциал стать омегой высокого уровня. Да, теперь он случайно дефференцировался в альфу высокого уровня, но по сути это ничего не изменило. Его ценность всё так же определялась только железой. Если отдать жизнь ради того, чтобы молодой господин достиг успеха, и отплатить семье Цзян за годы заботы… разве это не сделает смерть Хэ Сюэюаня хоть немного значимой? * Цзян Сыяо провёл в больнице ещё несколько суток. Этим днём после обеда он досрочно завершил уроки — что случалось редко — и пришёл в палату с термоконтейнером. — Как ты себя сегодня чувствуешь? Болит ещё железа? В контейнере был специально приготовленный домашний суп, питательный и лёгкий. — Гораздо лучше, спасибо, молодой господин. Хэ Сюэюань взяв суп, осторожно потягивал его маленькими глотками. Цзян Сыяо сел рядом с кроватью и, помолчав, внезапно произнёс: — В Северном районе недавно открылся подпольный автодром. Я был там на прошлой неделе, было довольно интересно. — Он замялся, посмотрел на Хэ Сюэюаня и добавил: — Как твоя железа? Что сказал врач? — Врач сказал, что состояние в целом стабильное, — спокойно ответил Хэ Сюэюань, в глубине души чувствуя тяжесть. Спрашивает про железу… неужели это всё из-за предстоящей операции? — Отлично, — сказал Цзян Сыяо с облегчением. — Целый день в больнице скучно, да? Я отведу тебя туда прогуляться и проветриться. Хэ Сюэюань слегка удивился, не сразу понимая намерение молодого господина, но всё же кивнул. — Хорошо. Гоночная трасса находилась в подземном пространстве старого промышленного района. Рев моторов оглушал, воздух был пропитан энергией молодых альф и настоящим гормональным зарядом. Цзян Сыяо был явно хорошо знаком с этим местом: как только он вышел из машины, его окружила группа стильных молодых людей, смеющихся и весело перекликающихся. Хэ Сюэюань тихо следовал за ним, ощущая на себе множество взглядов. Цзян Сыяо не стал представлять его, лишь слегка махнув рукой и направляясь к зоне подготовки гонщиков. Хэ Сюэюань разместился на трибуне с отличным обзором. Он наблюдал, как Цзян Сыяо за рулём обтекаемого серебристого спорткара выехал на трассу и, словно стрела с тетивы, рванул вперёд при поднятии стартового флажка. Гонка была напряжённой: каждый обгон вызывал волну удивлённых возгласов на трибуне. Цзян Сыяо вел машину дерзко, полностью поглощённый удовольствием от скорости. И результат не стал неожиданностью: Цзян Сыяо пересёк финиш с явным преимуществом. Трибуны взорвались аплодисментами. Когда он снял шлем, показывая своё чрезмерно красивое лицо, крики восторга стали ещё громче. Но он почти не проявил эмоций и, лишь окинув трибуну холодным мимолётным взглядом, направился к Хэ Сюэюаню, окружённый товарищами. Уверенный, яркий, всегда с гарантированной победой… вот так должен выглядеть альфа высокого уровня в этом возрасте. Хэ Сюэюань тихо наблюдал, и в его сердце всплывало трудноописуемое чувство тягучей горькой печали. Му И действительно не ошибся: только такой молодой господин подходит, чтобы быть альфой высокого уровня. Как бы хорошо всё развивалось, если бы жизнь следовала «правильным» результатам проверок… Хэ Сюэюань всё ещё был погружён в собственные мысли, когда Цзян Сыяо подошёл к нему, утирая капли пота со лба. Юноша вовремя протянул ему уже открытую бутылку воды. Цзян Сыяо принял её, сделав несколько глотков, и прислонился к перилам, устремляя взгляд вниз на подготовку к следующей серии гонки. — Ну как? Тебе здесь нравится? — спросил он. — Довольно хорошо. — Когда полностью восстановишься, я прокачу тебя один круг. Но серпантин сейчас закрыт на ремонт и, скорее всего, его откроют только в следующем месяце. А если говорить о следующем месяце… Если говорить о следующем месяце, то это будет уже после операции. Хэ Сюэюань молчал некоторое время, а затем, повернув голову, тихо сказал: — Молодой господин… после операции… я уже не смогу сопровождать тебя на прогулках. Цзян Сыяо замер. — После того как я потеряю железу, буду склонен к инфекциям. Мне нужно будет находиться в чистой среде с постоянной температурой. Хэ Сюэюань понимал, что Цзян Сыяо тоже это осознаёт, поэтому не сказал прямо: для него будет роскошной мечтой просто выйти из двора поместья. Цзян Сыяо открыл рот, будто хотел что-то сказать, но в горле словно встал ком. Он знал о последствиях операции, но услышать это прямо было совсем другим ощущением. Крики восторга на трибуне зазвучали снова, но между собеседниками воцарилась тишина. Через мгновение Хэ Сюэюань снова заговорил: — Молодой господин… я всё понимаю. Тебе нужна эта железа, поэтому я готов отдать её тебе. — А… — Цзян Сыяо не ожидал такой прямоты. Хэ Сюэюань действительно был готов отдать Цзян Сыяо эту железу — единственную вещь, которую он вообще мог ему дать. Но одновременно это было всем, что осталось и у него, поэтому Хэ Сюэюань хотел бы быть чуть более жадным…  — Я хочу знать только одно, молодой господин… Ты любишь меня? Цзян Сыяо полностью окаменел. Он не ожидал, что воспитанный и сдержанный с детства супруг задаст ему такой прямой вопрос. Люблю ли я? Он привык к присутствию Хэ Сюэюаня и ощущал по отношению к нему чувство собственничества, но настоящая, чистая любовь… та, что должна была быть искренней, в его с детства привитых ценностях уже давно была испорчена. Брак — это ставка, чувства — лишь побрякушка, а иногда и слабое место. Он взглянул в глаза Хэ Сюэюаня, полные остатками надежды, но слова «конечно, люблю» так и не смог вымолвить.