Ужасы на выпускном

Понедельник в школе встретил их привычным гулом, звонками и запахом мела, но для семерых друзей реальность навсегда сместилась. Сейчас они стояли в коридоре, тени прежних себя. Вакия выглядел хуже всех. Всегда безупречно уложенные волосы были в беспорядке, а лицо приобрело нездоровый серовато-зеленый оттенок. Когда они проходили мимо столовой, откуда доносился запах мясного рагу, Мурасаки резко остановился. Его горло судорожно дернулось, а в глазах промелькнул такой ужас, что Шу пришлось быстро взять его за плечо и отвести в сторону. Вакия больше не был тем заносчивым богачом — он был человеком, который видел, как плоть превращается в товар, и теперь любая еда казалась ему проклятой. Его подташнивало от одного вида розовой ветчины в бутербродах одноклассников. Вальт вздрагивал каждый раз, когда кто-то громко хлопал дверью кабинета или ронял на пол учебник. Его глаза лихорадочно бегали по сторонам, ища угрозу там, где её не было. Он почти не выпускал из рук край жилетки Шу, словно это был его единственный якорь. Рантаро молчал. Его знаменитый веер остался где-то там, в больнице. Не было ни шуток, ни громкого смеха. Он просто стоял, прислонившись к стене, и тяжело смотрел в пространство. Любимый леденец во рту казался ему безвкусным куском пластика. Шу замкнулся окончательно. Он превратился в ледяную статую, контролирующую каждый жест. Его взгляд стал острым и оценивающим — он постоянно сканировал толпу учеников, словно в каждом взрослом мужчине в школьных коридорах пытался разглядеть черты того монстра. Дайго почти перестал существовать для окружающих. Он настолько слился с тенями в углах школы, что даже учителя не сразу замечали его присутствие. Он стал еще тише, превратившись в невидимого стража группы, который постоянно оглядывался назад. Рин и Акэно держались рядом. Акэно больше не носился по перилам и не пытался влезть в очередную авантюру. Он шел медленно, припадая на одно плечо, которое всё еще ныло после столкновения в котельной. Его обычно дерзкий взгляд потух. Рин же почти не смотрел в свой телефон. Карта Окуно и записи о "Зете" всё ещё были там, в памяти устройства, как затаившаяся бомба. Парни стояли у окна в конце класса. Между ними висело тяжелое молчание. — Ну что? — шепотом спросил Рантаро, оглядываясь. — Вы что-нибудь слышали? В новостях... хоть что-то? Рин медленно покачал головой. — Ничего. Тишина. Ни по телевизору, ни в городских пабликах. Даже об оцеплении ни слова. — Как это возможно? — Вакия нервно дернул плечом. — Рин, ты же звонил! Ты сказал им адрес, сказал, что там... — он осекся, не в силах произнести слово "труп". — Полиция должна была перерыть там всё! — Либо они приехали, ничего не нашли и решили, что это розыгрыш... — Шу нахмурился, скрестив руки на груди. — Либо кто-то очень влиятельный сделал так, чтобы об этом вызове забыли. Акэно невольно коснулся камеры, которая теперь лежала глубоко в его рюкзаке, завернутая в несколько слоев ткани. Это была единственная улика. Единственное доказательство того, что им всё это не привиделось в коллективном безумии. Запись была при них, и от осознания этого факта карман рюкзака казался Акэно раскаленным. — Значит, мы единственные, кто знает, — подытожил Дайго, и от его слов по спинам ребят пробежал холодок. Школа жила своей обычной жизнью: кто-то смеялся, кто-то бежал на урок, кто-то обсуждал планы на выходные. И никто из этих людей не догадывался, что рядом с ними стоят семь человек, которые видели самый настоящий ад. Звонок на урок химии прозвучал как погребальный набат. Ребята зашли в кабинет, стараясь держаться вместе, и заняли свои места. В классе стояла привычная тишина, нарушаемая лишь шорохом тетрадей, но для семерых друзей воздух здесь стал едким и тяжелым. Учитель химии стоял у доски, записывая формулы. Его движения были выверенными, почти механическими. Когда он обернулся к классу, в кабинете стало еще холоднее. Весь урок он вел себя как обычно: монотонно объяснял новую тему, чертил схемы реакций. Но было одно «но», от которого у Акэно кровь стыла в жилах. Каждый раз, когда учитель делал паузу или проходил мимо рядов, он останавливал свой взгляд на Акэно. Это не был обычный взгляд педагога, проверяющего, слушает ли его ученик. Это был тяжелый, сканирующий, почти физически ощутимый взгляд. Учитель буквально прожигал Акэно своими холодными, бесстрастными глазами, словно пытался заглянуть под кожу, прямо в его голову. Акэно, который всегда был душой компании и никогда не лез за словом в карман, сейчас сидел, сгорбившись над тетрадью. Он чувствовал этот взгляд затылком, когда отворачивался, и кожей лица, когда случайно поднимал голову. Ему казалось, что учитель видит и его разбитые ладони, скрытые под длинными рукавами, и ту самую камеру, лежащую в рюкзаке под партой. Рин, сидящий рядом, кожей чувствовал напряжение брата. Он видел, как Акэно судорожно сжимает ручку, и как его пальцы мелко дрожат. Рин бросал короткие взгляды на учителя, пытаясь понять, что тот знает. Но лицо химика оставалось непроницаемой маской. Он не делал никаких замечаний, не вызывал Акэно к доске и не задавал вопросов. Он просто смотрел. Шу и Дайго с задних парт наблюдали за этой немой сценой. Шу прищурился, его аналитический ум лихорадочно сопоставлял детали: спокойствие учителя и его странную фиксацию на Акэно. Вальта в другом конце ряда колотила мелкая дрожь — он видел этот взгляд и снова чувствовал тот ледяной холод подвала. Для Акэно этот час стал бесконечной пыткой. Каждый раз, когда учитель оказывался рядом с его партой, парень задерживал дыхание, ожидая, что сейчас на его плечо ляжет тяжелая рука. Но химик просто проходил мимо, оставляя после себя лишь невыносимое чувство того, что их тайна — вовсе не тайна для этого человека. Когда наконец прозвенел звонок, Акэно вскочил первым. Он почти выбежал из кабинета, не дожидаясь друзей, чувствуя, как липкий пот течет по спине. Тот взгляд преследовал его даже в коридоре. На крыше школы было ветрено и непривычно тихо. Парни устроились в тени вентиляционной шахты, подальше от края, чтобы их не было видно со школьного двора. Это место всегда казалось им зоной свободы, но сегодня оно напоминало военный совет в осажденной крепости. Каждый достал свой перекус. На бетонном парапете не было ни одного привычного сэндвича с ветчиной или наггетсов. Вакия едва заставил себя развернуть булочку с джемом, Вальт жевал яблоко, а Рантаро ковырял вилкой салат из овощей. Мясо теперь вызывало у всех одну и ту же тошнотворную ассоциацию — тот самый прозрачный контейнер и тяжелый звук тесака. Акэно достал камеру и положил её в центр круга. Маленький черный прибор выглядел инородным телом в школьной обстановке. — Мы не можем просто хранить это у себя, — первым нарушил молчание Шу. Его голос был сухим и серьезным. — Если тот урод поймет, что его сняли, он не остановится, пока не найдет нас всех. — А если мы отнесем это в полицию? — тихо спросил Вальт, шмыгая носом. — Они же должны что-то сделать. Там же была... та девушка. Рин покачал головой, не отрывая взгляда от камеры. — Есть две проблемы. Первая — юридическая. Мы проникли на охраняемый объект со взломом. Нам по шестнадцать-семнадцать лет. Нас по головке не погладят, могут впаять реальный срок или как минимум испортить жизнь так, что о поступлении в университет можно забыть. — Да плевать на сроки! — вспылил Рантаро, хлопнув ладонью по колену. — Там людей режут! — Погоди, Маэстро, — Дайго прищурился, глядя на городскую панораму. — Есть вторая проблема, похуже. Помните, что сказал Рин? В новостях — тишина. Ни одного упоминания о вызове. Это значит, что либо полиция вообще не поехала по адресу, либо... — он сделал паузу, — ...им приказали туда не ехать. — Ты клонишь к тому, что их купили? — подал голос Вакия, брезгливо отталкивая свой обед. — Что кто-то «сверху» знает про этот мясной цех и прикрывает его? — Вероятность огромная, — подтвердил Рин. — Если у этой «больницы» есть покровители в управлении, то, придя в участок с этой флешкой, мы сами подпишем себе приговор. Мы просто принесем убийцам свои адреса и имена на блюдечке. — Значит, мы в ловушке? — Акэно поднял глаза на друзей. — У нас в руках доказательство чудовищного преступления, но мы не можем его использовать, потому что не знаем, кому верить? В кругу повисла гнетущая тишина. Внизу, во дворе, слышались крики младшеклассников и смех, но здесь, на крыше, время словно замерло. — Мы не знаем, кто за этим стоит, — Шу посмотрел на Акэно, вспоминая взгляд учителя химии на уроке. — Пока мы не поймем, насколько глубоко уходят корни этой дряни, запись должна быть спрятана. — Я сделаю три копии на зашифрованные флешки, — предложил Рин. — Спрячем их в разных местах. Если с кем-то из нас что-то случится... информация должна всплыть автоматически. Акэно снова коснулся камеры. Ему казалось, что она до сих пор хранит тот ледяной холод подвала. Они сидели на крыше, жуя безвкусную еду, и понимали: их жизнь превратилась в шпионский триллер, где на кону не оценки, а то, не окажутся ли они следующими на том самом столе. — Тот взгляд химика... — Акэно поежился, несмотря на солнце. — Он смотрел на меня так, будто знал, что у меня в рюкзаке. Ребята, мне кажется, он не просто учитель. — Пока он только смотрит, — мрачно заметил Дайго. — Мы не можем ничего думать на его счёт. Ребята переглянулись. Обед закончился, но никто не спешил возвращаться в классы. Школа, которая раньше была вторым домом, теперь казалась им лабиринтом, полным скрытых глаз.

***

Прошло семь дней. Семь бесконечных, тягучих суток, в течение которых каждый шорох за спиной казался шагами мясника, а каждый телефонный звонок с незнакомого номера заставлял сердце замирать. Но постепенно, капля за каплей, напряжение начало спадать. Мир не рухнул. Полиция не постучала в двери их домов, а учитель химии перестал сверлить Акэно взглядом, вернувшись к своим привычным скучным лекциям о валентности и оксидах. Паранойя, изматывающая парней, сменилась защитной реакцией организма — тупой усталостью, которая требовала нормальной жизни. Первым «оттаял» Вальт. К середине недели он перестал вздрагивать от стука дверей и даже начал снова приносить в школу домашний хлеб, которым его снабжала мама. Аромат свежей выпечки немного разогнал тот могильный холод, что поселился в их компании. Вакия, хоть всё ещё и обходил мясной отдел в супермаркете по широкой дуге, наконец-то вернул себе привычный лоск. Он купил себе новый дождевик (старый был безжалостно сожжен в камине особняка) и снова начал ворчать на ребят за «недостаточно изысканный выбор мест для прогулок». Это ворчание, как ни странно, всех успокоило — если Вакия жалуется на мелочи, значит, мир возвращается на круги своя. Рантаро появился в школе с новым веером — ярко-красным, еще более вызывающим, чем прежний. Он снова начал подшучивать над Акэно, и хотя смех парней был всё еще немного натянутым, он звучал. В пятницу вечером они собрались в городском парке, подальше от лесных массивов и заброшенных зданий. Сидели на освещенной аллее, ели мороженое и обсуждали просто все на свете. Акэно сидел на спинке скамейки, болтая ногами. Его плечо почти зажило, а руки, скрытые бинтами под толстовкой, больше не болели. Он снова стал тем самым рыжим вихрем, хотя в его движениях появилась новая, несвойственная ему раньше осторожность. — Слушайте, а ведь круто, что мы просто сидим здесь, да? — внезапно сказал он, глядя на закатное солнце. Рин сидел рядом, задумчиво вертя в руках свой телефон. Камера Акэно была спрятана в надежном месте, а зашифрованные копии видео лежали в тайниках, о которых знали только они. — Да, — тихо согласился Рин. — Тишина — это иногда лучший подарок. Шу и Дайго стояли чуть поодаль, наблюдая за прохожими. Они оставались самыми бдительными, но даже в их взглядах появилось расслабленное спокойствие. Шу наконец-то выспался — круги под глазами исчезли, а рука больше не сжималась в кулак при каждом резком звуке. Вечер прошел идеально. Они смеялись, вспоминая старые школьные приколы, и на мгновение показалось, что тот кошмар в Окуно был просто коллективным сном. Травма не ушла, она просто спряталась глубоко внутри, заросшая бытовыми делами и шутками. Они снова чувствовали себя обычными подростками, чья главная проблема — завтрашняя контрольная. Спокойствие оказалось хрупким стеклом, которое разлетелось вдребезги в субботу утром. Акэно вышел к почтовому ящику в одних домашних штанах и растянутой майке. Солнце приятно припекало затылок, и он даже насвистывал какой-то весёлый мотивчик, радуясь, что впереди целый день без химии и тяжелых мыслей. В ящике, среди рекламных листовок местной пиццерии и счетов за электричество, лежал белый конверт без марок и обратного адреса. Просто «Акэно» — выведенное каллиграфическим, пугающе ровным почерком. Акэно вскрыл его прямо на крыльце. Внутри лежал один-единственный листок глянцевой фотобумаги. Парень почувствовал, как мир вокруг него начал медленно вращаться, а тепло солнца сменилось ледяным ознобом. На фотографии был запечатлен момент из морга. На нем был виден сам Акэно, стоящий спиной к камере, и Рин, прижавшийся к двери. В центре кадра — тот самый стол с серой простынёй. Но ужас заключался не в самом факте снимка. Акэно, как создатель контента, мгновенно понял главное: этот кадр не мог быть сделан его камерой. Ракурс был совершенно другим. Снимок был сделан сверху и чуть сбоку — из вентиляционной решетки под самым потолком, прямо над тем местом, где мясник разделывал тело. На фото было четко видно испуганное лицо Рина и напряженную позу Акэно. Внизу снимка, на белом поле, была приписана всего одна фраза, сделанная тем же безупречным почерком: «У тебя отличные кадры, Акэно. Но мои — лучше. Храни запись надежнее». Руки Акэно задрожали так сильно, что снимок выпал из пальцев и спланировал на траву. Он бросился в дом, захлопнул дверь на все замки и, задыхаясь, ворвался в комнату к Рину. — Рин! Рин, проснись! — он буквально сорвал одеяло с брата. Через десять минут вся группа уже была в групповом чате. Фотография, переснятая Акэно на телефон, высветилась на экранах у каждого. Вакия (в чате): «Это невозможно. Там никого не было. Мы проверяли помещение!» Шу: «Значит, там стояла скрытая камера. Или кто-то сидел в вентиляции всё это время. Кто-то, кто видел не только мясника, но и нас». Дайго: «Посмотрите на качество. Это профессиональная съемка. И этот почерк... Это издевательство. Он играет с нами». Рантаро: «Ребята, мне страшно. Если у него есть фото наших лиц в том морге, он может в любой момент сдать НАС как убийц. Кто поверит подросткам?» Вальт ничего не писал. Он просто смотрел на экран, чувствуя, как спокойствие последней недели превращается в прах. Вся их «безопасность» была иллюзией. Тот, кто прислал фото, знал, где живет Акэно. Он знал, что у них есть запись. И, судя по тексту, он не собирался их убивать прямо сейчас — он хотел, чтобы они знали: они на крючке. Рин сидел на кровати, сжимая голову руками. — Он не просто следит за нами, — прошептал Рин, глядя на брата. — Он хочет, чтобы мы «хранили запись». Зачем? Чтобы мы стали соучастниками? Или он ждет, пока мы сделаем следующий ход? Акэно молча смотрел в окно. На улице всё так же светило солнце, соседка поливала цветы, но для них семерых город снова превратился в ловушку. Невидимый оператор, который снял их в ту ночь, теперь режиссировал их жизнь. Акэно решил, что не будет сидеть сложа руки. На следующий день он пришел в школу пораньше и оставил в своем незапертом шкафчике сложенный вдвое листок. Внутри было всего три слова, написанных размашистым почерком: «ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?» Он надеялся на быстрый ответ, на новую фотографию или хотя бы на пустую угрозу. Но шкафчик оставался пуст. Никто не пришел, никто не подбросил записку в учебник. Тишина, наступившая после этого дерзкого жеста, была еще более гнетущей, чем само письмо. Прошла неделя. Затем вторая. Жизнь снова начала имитировать нормальность. Школьные будни затягивали: контрольные, тренировки Вальта, вечные споры Вакии о качестве обедов. Казалось, «отправитель» потерял к ним интерес, удовлетворившись тем парализующим страхом, который он посеял в их душах. Но Акэно не расслаблялся. Инстинкты, отточенные годами опасных трюков, теперь работали в режиме постоянной тревоги. Это началось в среду, ровно через четырнадцать дней после получения снимка. Акэно шел домой из художественного магазина — он купил новые маркеры для зарисовок персонажей, пытаясь отвлечься от реальности. Улица была оживленной, солнце клонилось к закату, заливая тротуары оранжевым светом. И вдруг он почувствовал это. Тяжелый, липкий взгляд в затылок. Словно кто-то не просто смотрел, а целился ему в шею. Акэно резко обернулся, едва не уронив пакет. Позади него была обычная толпа: женщина с коляской, пара стариков на лавке, школьники. Никого подозрительного. Никто не отвел взгляд, никто не скрылся за углом. Но ощущение чужого присутствия не исчезло — оно покалывало кожу, заставляя волосы на руках вставать дыбом. Он ускорил шаг, свернув в узкий переулок, чтобы срезать путь к дому. И вот тогда он увидел его в первый раз. На углу улицы, припаркованный у пожарного гидранта, стоял серый грузовик. Старый, неприметный фургон с наглухо тонированными стеклами, которые в свете заката казались абсолютно черными зеркалами. На кузове не было ни логотипов, ни номеров телефона — просто ровный, безликий металл цвета асфальта. Акэно прошел мимо, стараясь не смотреть в сторону кабины, но чувствовал: за этими стеклами кто-то есть. Кто-то, кто не дышит и не двигается, пока он не пройдет. Через два дня это повторилось. Акэно вышел из школы вместе с Рином и Шу. Они обсуждали какой-то пустяк, когда Акэно внезапно замолчал. В паре кварталов от школьных ворот, в тени раскидистого клена, снова стоял тот самый серый грузовик. Те же глухие стекла. Та же пугающая неподвижность. — Эй, Акэно, ты чего застыл? — спросил Рин, проследив за взглядом брата. — Вон тот фургон... — Акэно указал подбородком в сторону серой машины. — Я вижу его уже третий раз за неделю. Он всегда где-то неподалеку от меня. Шу прищурился, фиксируя детали: — Номеров нет. Точнее, они заляпаны грязью так, что не прочитать ни одной цифры. Это не случайно. Как только они сделали шаг в сторону грузовика, мотор фургона глухо взревел. Машина плавно тронулась с места и, не превышая скорости, скрылась за поворотом. На асфальте осталось только небольшое пятно масла и отчетливое чувство того, что их больше не просто предупреждают. За ними начали охоту. Вечером того же дня парни снова собрались в комнате братьев. Окно было плотно зашторено. Акэно: «Он не прячется. Он хочет, чтобы я его видел. Это психологическое давление». Рин: «Если это тот же человек, что прислал фото, значит, он перешел к активной фазе слежки. Он изучает наш маршрут. Ему нужно знать, где мы проводим каждую минуту». Вальт (тихо): «Может, он ждет, пока мы совершим ошибку? Или... пока мы снова пойдем в Окуно?» Дайго: «Серый фургон — это классика. В нем может быть оборудование для прослушки. С этого момента считайте, что каждое ваше слово может быть записано». Парни сидели в полумраке, понимая: спокойствие последних недель было лишь затишьем перед тем, как их жизнь окончательно превратится в кошмар наяву. Ночь была душной, липкой и неестественно тихой. Акэно не спал. Он лежал, уставившись в потолок, и вслушивался в шум города, пока среди привычного гула не вычленился один-единственный звук: низкий, утробный рокот дизельного мотора. Он здесь. Акэно медленно, стараясь не разбудить спящего Рина, подошел к окну и чуть отодвинул штору. Серый грузовик стоял прямо под фонарем. Двигатель работал на холостых оборотах, выплевывая сизый дым. Внезапно водительская дверь приоткрылась, на асфальт упал прямоугольный предмет, и фургон, резко сорвавшись с места, исчез в темноте переулка. Акэно набросил куртку и, стараясь не шуметь, выскользнул на улицу. Холодный ночной воздух ударил в лицо, но парень его не заметил. Его взгляд был прикован к грязной картонной коробке, которая сиротливо лежала на мокром асфальте. Он подошел ближе. Из коробки не доносилось ни звука, но от неё исходил тяжелый, до боли знакомый запах — смесь формалина и сырого железа. Трясущимися руками Акэно потянул за створки картона. Внутри, среди пропитанных кровью газет, лежала человеческая рука. Отрезанная по локоть, с неровными, рваными краями плоти, словно её не отпилили, а грубо отрубили тем самым тесаком. Пальцы были неестественно согнуты, а кожа имела тот же фарфорово-синюшный оттенок, что и у девушки в морге. На ладони мертвой руки лежала сложенная записка. Акэно, борясь с рвотными позывами и чувствуя, как мир вокруг него начинает рушиться, развернул листок. Тот же безупречный, каллиграфический почерк: «Ты не понял намека, Акэно. Твое любопытство становится дорогим удовольствием. Отступи. Оставь запись в покое и забудь дорогу в Окуно. Иначе в следующей коробке будет рука твоего брата. А следом — твои друзья по одному окажутся на моем столе. Я уже выбрал порядок». Акэно рухнул на колени прямо перед коробкой. Его вырвало желчью. Весь ужас, который он пытался подавить последние недели, вернулся с удесятеренной силой. Это больше не была игра в детективов. Это была смертная казнь, которую отложили лишь на время. Он смотрел на эту руку и видел в ней не просто кусок плоти, а обещание. Обещание того, что Шу, Вальт, Рантаро — все они могут превратиться в такие же «объекты» в прозрачных контейнерах. В окне второго этажа зажегся свет. Рин, почувствовав отсутствие брата, вышел на балкон. — Акэно? Ты чего там... — Рин осекся, увидев брата на коленях и странную коробку перед ним. — Что это? Акэно поднял голову. В его глазах больше не было азарта или страха — там застыла холодная, мертвая решимость. — Рин, не подходи, — хрипло выдохнул он. — Вызывай ребят. Прямо сейчас. Нам нужно... нам нужно избавиться от этой дряни. Групповой чат взорвался среди ночи. Парни, увидев сообщение от Акэно, приехали в течение получаса. Они стояли кругом в свете одного тусклого фонаря, глядя на содержимое коробки. Вальт просто отвернулся и зарыдал, уткнувшись в плечо Шу. Вакия стоял белый как полотно, его губы беззвучно шевелились. Рантаро сжимал свой новый веер так сильно, что спицы начали трещать. — Он знает, где мы живем, — глухо сказал Дайго, глядя на руку. — Он знает всех нас. Это предупреждение было последним. Рин посмотрел на брата: — Что будем делать, Акэно? Если мы отступим — мы позволим этому монстру продолжать. Если пойдем дальше — мы подставляем всех под нож. Акэно медленно закрыл коробку. Его руки больше не дрожали. — Он думает, что напугал нас настолько, что мы забьемся в норы, — прошептал он. — Но он совершил ошибку. Он показал, что он НАС боится. Боится того, что на этой записи. Ночь после страшной находки превратилась в бесконечное совещание в доме братьев. Коробка была временно спрятана в гараже под старым брезентом — никто не решился просто выбросить её, опасаясь, что мясник следит за каждым их шагом. В воздухе висело отчаяние. Но именно в такие моменты Шу, всегда сохраняющий холодный рассудок, взял слово. — Мы не можем оставаться здесь. В городе мы как на ладони, — он обвел взглядом бледных друзей. — Он знает нашу школу, наши дома, наши привычки. Каждый раз, когда мы выходим за дверь, мы подставляем шею под его тесак. — И что ты предлагаешь? Бежать вечно? — огрызнулся Вакия, хотя в его голосе слышалась отчаяние. — Не вечно. Нам нужно время, чтобы изучить запись и понять, кто стоит за этим «Мясником». В городе нам не дадут этого сделать. Скоро осенние каникулы. Мы уедем. Вальт поднял заплаканные глаза на Шу: — Куда? Нас везде найдут... — Не везде. Есть место в горах, о котором мало кто знает. — Шу посмотрел на Вальта, и в его глазах промелькнула искра надежды. — Помнишь Ксандера? Его семейное додзё «Огненный меч» скрыто глубоко в лесах. Там огромная территория, свои порядки и, что самое главное, люди, способные за себя постоять. Ксандер не задает лишних вопросов, если другу нужна помощь. Рин задумчиво прикусил губу: — Горы — это хорошее место для пряток. Никаких фургонов, никаких случайных прохожих. Если мы затаимся там, у нас будет шанс продумать план без приставленного к горлу ножа. — Пиши ему сейчас, — решительно сказал Акэно. — Мы не доживем до каникул, если не будем знать, что у нас есть куда бежать. Шу достал телефон. Экран больно резанул по глазам в ночной темноте. Группа сгрудилась вокруг него, пока он набирал текст. «Ксандер, привет. Это Шу. Нам с Вальтом и нашими друзьями очень нужно убежище на время осенних каникул. У нас серьезные неприятности, о которых нельзя писать в сети. Нам нужно место, где нас никто не найдет. Мы можем на тебя рассчитывать?» На несколько минут повисла тишина, прерываемая лишь стрекотом сверчков. Все смотрели на мигающий курсор в чате. Наконец, телефон в руке Шу завибрировал. Ксандер: «Шу, дружище! Ты же знаешь — двери моего додзё всегда открыты для тебя и Вальта. Привози своих друзей. Мои ребята как раз застоялись без дела, лишние спарринг-партнеры не помешают. Приезжайте, здесь вас никто не побеспокоит». Вальт облегченно выдохнул, едва не сползая по стене. — Он согласен... Мы будем в безопасности. — Пока нет, — осадил его Дайго, поглядывая на темную улицу. — До каникул еще несколько дней. Эти дни нам нужно прожить так, чтобы «Мясник» поверил, будто мы сломлены. Никаких собраний, никаких обсуждений записи. Ведите себя как обычно. Ходите в школу, делайте уроки. Пусть он думает, что рука в коробке сработала и мы забились по норам. — А запись? — спросил Акэно. — Запись поедет с нами в горы, — Шу убрал телефон. — Там, под защитой Ксандера, мы наконец-то разберем её по кадрам. Парни начали расходиться. Каждый уходил по одному, озираясь на тени. Впереди была самая длинная неделя в их жизни — неделя притворства и ожидания, пока за их спинами бесшумно скользит серый грузовик, не подозревающий, что его добыча уже готовит ответный ход. Следующие несколько дней превратились в изматывающую игру в прятки с собственной тенью. Парни почти не разговаривали в школе, проходя мимо друг друга в коридорах как незнакомцы. Только короткие, тяжелые взгляды выдавали их общую тайну. Каждый из них чувствовал на себе невидимый прицел, но серый грузовик больше не приближался — он просто маячил на периферии зрения, выжидая. Семьям была скормлена легенда о «совместном походе в горы на каникулы». Родители, привыкшие к дружбе ребят, не задавали лишних вопросов, радуясь, что их дети наконец-то отвлекутся от учебы. Наступила ночь отъезда. Город спал под одеялом густого тумана. Акэно и Рин выбрались через окно второго этажа, бесшумно соскользнув по водосточной трубе. Акэно прижимал к груди рюкзак с ноутбуком и заветной камерой — их единственным оружием. Они двигались задворками, замирая при каждом шорохе, пока не добрались до старой лодочной станции на окраине. Там, в густой тени ив, их уже ждали остальные. Вакия нервно потирал руки, Шу и Вальт стояли плечом к плечу, а Дайго и Рантаро сканировали дорогу. Внезапно из темноты, без единого звука, вынырнул массивный внедорожник. Он был угольно-черным, без номеров, с глухой тонировкой, в которой не отражался даже свет редких звезд. Машина двигалась плавно, словно хищник в ночном лесу. Стекло со стороны водителя медленно опустилось на пару сантиметров. Из полумрака салона на ребят взглянули внимательные, холодные глаза, наполовину скрытые длинной голубой челкой. — Запрыгивайте быстро, — голос Юкио был тихим, но в нем чувствовалась стальная уверенность профессионала. — У нас мало времени. Ксандер не любит, когда гости опаздывают. Парни буквально занырнули в салон. Как только последняя дверь захлопнулась с глухим щелчком, Юкио резко, но плавно развернул машину. — Вы за собой кого-нибудь привели? — спросил он, не отрывая взгляда от зеркала заднего вида. — Серые грузовики дежурили у наших домов, — отозвался Дайго, прильнув к стеклу. — Но мы ушли через черные выходы и дворы. Кажется, чисто. — «Кажется» здесь не подходит, — отрезал Юкио. — Мы сделаем три круга через промзону и сменим машину через пять километров. Если хвост есть, я его срежу. В салоне воцарилась тишина. Ребята чувствовали, как город, ставший для них камерой пыток, постепенно остается позади. Впереди были горы — суровый край, где власть «Мясника» и его таинственных покровителей могла натолкнуться на нечто более древнее и опасное. Вальт уткнулся лбом в стекло, глядя, как исчезают огни пригорода. Впервые за долгое время он не плакал. Он просто чувствовал, как страх сменяется какой-то ледяной пустотой. Шу посмотрел на Юкио. — Ксандер знает, что всё серьезно? — Ксандер знает, что вы приехали не за чистым воздухом, — Юкио едва заметно усмехнулся. — Додзё готово. Никто не пересечет границу леса без нашего ведома. Можете попытаться поспать. Дорога будет долгой. Но никто не спал. Они ехали в темноте, осознавая, что этот путь — их единственный шанс выжить и, возможно, единственный способ нанести ответный удар.

***

Внедорожник мягко затормозил на гравийной дорожке, скрытой под сенью гигантских вековых сосен. Воздух здесь был совсем другим — колючим, чистым и пахнущим хвоей и снегом. Как только двери открылись, тишину предгорья нарушил звук, который меньше всего ассоциировался с их недавним кошмаром — громкий, раскатистый и искренний хохот. На крыльце массивного деревянного здания, освещенного парой факелов, стоял Ксандер. Его могучая фигура казалась еще больше в свете огня, а на лице сияла широкая, обезоруживающая улыбка. — Ну наконец-то! Я уж думал, Юкио решил прокатить вас через всё побережье! — прогремел он. Вальт не выдержал. Всё напряжение последних недель, весь страх перед серым грузовиком и той жуткой коробкой словно лопнули внутри него, освобождая место для чистой детской радости. Издав не то всхлип, не то радостный крик, он сорвался с места и с разбегу буквально взлетел на Ксандера, вцепившись в него мертвой хваткой. — Ксандер! — выкрикнул Вальт, пряча лицо на плече друга. Гигант подхватил его одной рукой, как пушинку, и несколько раз крепко встряхнул, похлопывая по спине. — Эй-эй, поосторожнее, ты мне так все кости переломаешь! — продолжал смеяться Ксандер, хотя по его глазам было видно, как он рад видеть старого друга. Шу подошел следом. Он не бросался с объятиями, но на его лице впервые за долгое время появилась слабая, но настоящая улыбка. Он протянул Ксандеру руку, и тот сжал её своей огромной ладонью, притянув Шу к себе для короткого, крепкого мужского объятия. — Рад, что вы добрались в целости, Шу. Выглядишь паршиво, честно скажу. Тебе нужно выспаться и нормально поесть. Остальные ребята — Рин, Акэно, Вакия, Дайго и Рантаро — стояли чуть поодаль, завороженно глядя на эту сцену. Энергия Ксандера была настолько мощной, что морок Окуно начал понемногу отступать, сменяясь чувством безопасности. — Так, а это, значит, твои друзья? — Ксандер опустил Вальта на землю и обвел взглядом прибывших. — Добро пожаловать в додзё «Огненный меч». Здесь вы гости, а гости для моей семьи — это святое. Юкио, помоги им с вещами. Радость встречи длилась недолго. Как только они вошли внутрь и расположились в просторном зале, устланном татами, атмосфера изменилась. Ксандер сел напротив них, скрестив ноги. Его улыбка исчезла, уступив место суровой сосредоточенности. — Ладно, парни. Юкио сказал, что вы вели себя так, будто за вами гонится сам дьявол. И судя по тому, что на ваших лицах нет живого места от нервов, я ему верю. Акэно молча достал из рюкзака ноутбук и камеру. Его пальцы всё ещё подрагивали. — Мы не просто так приехали, Ксандер. Мы влезли туда, куда не стоило. И теперь у нас есть... это. Рин пододвинул ноутбук к Ксандеру и нажал на «play». Зал погрузился в тишину, прерываемую только помехами на записи. Ксандер смотрел на экран, и по мере того, как кадры из морга сменяли друг друга, его брови сдвигались всё ниже, а челюсти сжимались так, что стали видны желваки. Когда на видео появился Мясник со своим тесаком, Ксандер подался вперед, вглядываясь в детали. — Окуно... — глухо произнес он, когда видео закончилось. — Я слышал слухи об этом месте от местных охотников. Говорили, что там пропадают люди, но все списывали это на несчастные случаи в лесу. Он поднял глаза на ребят. В них больше не было веселья — только холодный гнев. — Вы хоть понимаете, во что вы впутались? Это не просто сумасшедший убийца. То, как он работает, как оборудован этот подвал... это целая система. И судя по тому, что полиция молчит, у этой системы очень длинные руки. Ксандер встал и подошел к окну, за которым начинал брезжить рассвет над острыми пиками гор. — Хорошо, что вы приехали сюда. В городе вас бы уже переработали на фарш. Ксандер тяжело вздохнул, глядя на экран, а затем резко захлопнул ноутбук. Его лицо, обычно открытое и веселое, теперь напоминало гранитную скалу. — Послушайте меня внимательно, — его голос стал низким и властным, заполняя все пространство зала. — Если этот урод прислал вам руку в коробке и знает, где вы живете, значит, он не просто маньяк-одиночка. У него есть ресурсы, о которых вы даже не догадываетесь. И если он проследил за вами до самого отъезда, он может попытаться прийти сюда. Ксандер повернулся к Юкио, который все это время неподвижно стоял в тени у входа. — Юкио, переводим додзё на особый режим. Активируй скрытые посты по всему периметру леса. Никто, я повторяю, никто не должен пересечь границу владений без моего личного разрешения. Если увидишь серый грузовик или любого чужака — брать жестко, но живым. Юкио молча кивнул и исчез в дверном проеме, словно растворившись в воздухе. — Теперь вы, — Ксандер снова перевел взгляд на ребят. — С этого момента территория додзё — ваша крепость и ваша тюрьма. Никаких прогулок в лес за грибами, никаких попыток «разведать обстановку». Один шаг за ворота — и я не смогу гарантировать вашу безопасность. Здесь, внутри, мои ученики присмотрят за вами, но снаружи — территория смерти. Вакия нервно сглотнул, глядя на сурового гиганта. — Ты думаешь, он рискнет прийти сюда? В горы? — Враг, который чувствует себя безнаказанным, способен на любую глупость, — отрезал Ксандер. — Шу, Вальт, отведите ребят в гостевое крыло. Там на окнах стальные ставни, а двери запираются на засовы. Сегодня спите, а завтра... завтра мы начнем учиться защищаться. Парни, подавленные серьезностью ситуации, побрели за Шу. В коридорах додзё они видели учеников Ксандера: те двигались бесшумно, а их взгляды были сосредоточенными. Теперь это место действительно напоминало не лагерь для отдыха, а военный гарнизон. Этой ночью в горах было тихо, но эта тишина больше не казалась мирной. Она была напряженной, как тетива лука, готовящаяся спустить стрелу в любого, кто посмеет нарушить покой «Огненного меча». Утро в горах началось не с мягкого пробуждения, а с резкого удара в гонг, эхо которого разнеслось по всем коридорам додзё. Ксандер не давал поблажек: через десять минут все семеро парней уже стояли на широкой тренировочной площадке, устланной плотным песком. Воздух был ледяным, а над верхушками сосен всё еще висел туман. — Слушайте сюда! — пробасил Ксандер, прохаживаясь перед строем. — Страх парализует только тех, кто не знает, на что способно его тело. Мы не будем делать из вас мастеров меча за неделю, но я научу вас не дохнуть в первые секунды боя. Тренировка была изматывающей. Ксандер заставлял их бегать по склонам, отрабатывать падения и резкие уклоны. Большинство парней быстро выдохлись: Вальт тяжело дышал, Вакия ворчал, пытаясь стряхнуть пыль с дорогого спортивного костюма, а Рантаро жадно хлебал воду из фляги. Но один из них заставил Ксандера остановиться и прищуриться. Акэно двигался так, словно гравитация на него не действовала. Годы безумных трюков на заброшках и паркура сделали его тело невероятно послушным. Он не просто уклонялся — он перетекал из одного положения в другое, пружиня на носках и используя малейшую инерцию. — А ты хорош, парень! — Ксандер широко улыбнулся, наблюдая, как Акэно легко перемахнул через тренировочный снаряд. — Такая гибкость... Ты как ртуть. Даже Юкио пришлось бы постараться, чтобы схватить тебя за хвост. Ксандер размял свои огромные плечи, и в его глазах загорелся азартный огонек. — А ну-ка, Акэно! Выходи в центр. Давай проверим, как долго ты сможешь крутиться, прежде чем у тебя закончатся силы. Считай это дуэлью. Если продержишься три минуты и я тебя не коснусь — с меня лучший ужин, который ты видел в жизни! Ребята сгрудились у края площадки. — Давай, брат, покажи ему! — крикнул Рин, хотя в его голосе слышалось беспокойство. Он успел понять, что Ксандер — это живая гора мышц. Дуэль началась. Это было невероятное зрелище: огромный Ксандер наступал, его удары были мощными и быстрыми, но Акэно просто... исчезал. Он проскальзывал под руками гиганта, делал сальто назад, отталкиваясь от пустоты, и закручивался вихрем. Его скорость была поразительной. Минута. Две. Акэно всё ещё был неуловим, но его дыхание становилось всё более рваным. Пот заливал глаза, а мышцы начали гореть от запредельного темпа. Ксандер же, казалось, только разогрелся. Он не злился, наоборот — он довольно скалился, намеренно загоняя Акэно к краю площадки, сужая пространство для маневра. — Скорость — это дар, Акэно, — пробасил Ксандер, нанося серию быстрых выпадов. — Но в замкнутом пространстве, как в том подвале... тебе нужно нечто большее. Тебе нужна выносливость. На третьей минуте Акэно допустил едва заметную ошибку. Его нога чуть скользнула на песке — сказалась накопившаяся усталость. Этого мига Ксандеру хватило. Одним молниеносным движением он сократил дистанцию и, не применяя силы, просто преградил Акэно путь, схватив ладонью за плечо и зафиксировав. Акэно замер, тяжело глотая воздух. Он был полностью истощен, его колени подгибались. — Победа за мной, — Ксандер убрал руку и похлопал парня по плечу так, что тот чуть не рухнул. — Но ты молодец. Ты продержался дольше, чем многие мои ученики. Если научишься распределять силы, ты станешь кошмаром для любого преследователя. Ксандер обернулся к остальным, которые смотрели на них с открытыми ртами. — Все видели? Акэно выжил в котельной не из-за удачи, а из-за своих навыков. Остальным — работать в два раза усерднее! Когда тренировка закончилась, Акэно без сил повалился на татами в тени навеса. Рин присел рядом, протягивая ему полотенце. — Ты был крут, — тихо сказал брат. — Ага... — выдохнул Акэно, глядя на свои дрожащие руки. — Только вот Ксандер прав. Если тот мясник прижмет меня в углу, где негде прыгать... я труп. Мне нужно стать сильнее. В этот момент к ним подошел Юкио. Его лицо было серьезным. — Ксандер, — позвал он голубоглазого гиганта. — Тебе стоит на это взглянуть. Наш внешний контур зафиксировал движение у подножья. Кто-то пытается просканировать частоты нашего радиоканала. Воздух на площадке мгновенно снова стал тяжелым. Каникулы только начались, но тишина гор уже была нарушена. Ксандер выслушал Юкио, и на его лице отразилась хищная усмешка. Он не собирался сидеть в обороне и ждать, пока враг подберется к самым дверям. — Они хотят играть в прятки? — Ксандер хрустнул пальцами. — Ладно, поиграем по моим правилам. Юкио, готовь «пустышку». План был прост и эффективен. Один из старых внедорожников додзё, точная копия того, на котором приехали ребята, выехал из гаража. Окна были занавешены, чтобы создать иллюзию того, что внутри кто-то есть. Машина медленно тронулась по главной дороге, ведущей вниз к серпантину, намеренно привлекая внимание тех, кто сканировал частоты. — Пусть думают, что мы занервничали и решили перевезти вас в другое место, — пояснил Ксандер, поворачиваясь к Акэно и Шу. — А пока они будут отвлечены на эту консервную банку, мы спустимся к подножью по козьим тропам и посмотрим, кто там копошится у нас под дверью. Сборы были короткими. Юкио выдал Шу и Акэно темную, не шуршащую одежду и маскировочные куртки. — Двигаться только за мной. Никаких фонариков, никаких телефонов. Если я подниму руку — вы врастаете в землю и не дышите, — инструктировал Юкио. Его голос в лесных сумерках звучал как шелест листвы. Они спускались по крутому склону, где не было даже намека на тропинку. Акэно, несмотря на утреннюю усталость, двигался на удивление ловко, его тело словно само находило опору на скользких камнях. Шу шел следом, сосредоточенный и собранный, стараясь не издавать ни звука. Через сорок минут Юкио резко замер. Он подал знак, и парни пригнулись, прячась за вековыми стволами сосен. Внизу, в ложбине у самой границы владений Ксандера, виднелся просвет. Юкио достал прибор ночного видения и долго всматривался в чащу. Затем он молча передал прибор Шу, а тот — Акэно. Через окуляры мир окрасился в фосфорический зеленый цвет. У обочины лесной дороги, замаскированный ветками, стоял он — серый грузовик. Но теперь он был не один. Рядом с ним стоял человек в плотном тактическом костюме, который настраивал на штативе какую-то антенну. Но самым жутким было не это. Чуть поодаль, прислонившись к капоту, стоял мужчина. Его лица не было видно, но он держал в руке планшет, на котором в режиме реального времени отображалась тепловая карта склона, по которому они только что спустились. — Они не просто следят, — прошептал Шу, глядя на тепловизор в руках врага. — У них армейское оборудование. Они видят нас даже сквозь деревья. Акэно почувствовал, как по спине пробежал холод. — Посмотрите на фургон... — Акэно указал на заднюю часть грузовика. Двери фургона были приоткрыты, и внутри виднелись металлические крюки и столы. Это была передвижная лаборатория. Или передвижная бойня. Мясник не просто приехал за ними — он привез свой «рабочий кабинет» с собой. — Уходим, — скомандовал Юкио, перехватив прибор. — Мы увидели достаточно. Они заглатывают наживку с «пустышкой», но это ненадолго. Нам нужно вернуться до того, как они поймут, что машина пуста. Они начали подниматься обратно, чувствуя на своих затылках невидимый свет тепловизоров. Когда Шу, Акэно и Юкио, промокшие от лесного тумана и тяжело дышащие, ворвались в главный зал додзё, их встретила непривычная картина. Рин сидел на полу, окруженный проводами и парой портативных радиостанций, которые он выпросил у Юкио ещё днем. Его лицо было бледным, а пальцы быстро порхали по клавиатуре ноутбука. Ксандер стоял над ним, скрестив руки на груди, и его лицо было мрачнее грозовой тучи. — Вы вовремя, — коротко бросил Ксандер, не оборачиваясь. — Рин поймал их «эфир». Рин нажал кнопку, и из динамиков вырвался сухой, лишенный эмоций мужской голос, искаженный помехами: «...Позиция зафиксирована. Тепловой след подтверждает наличие семи целей в основном корпусе. Периметр нестабилен из-за активного патрулирования. Ждем подтверждения. Пакет директив получен. Приступаем к фазе подготовки. Зачистка санкционирована». В зале повисла мертвая тишина. Слово «зачистка» прозвучало страшнее, чем любой крик. Это не было полицией, это не было обычными бандитами. Это была организованная ликвидация. — Они пока не двигаются, — тихо сказал Рин, поднимая глаза на друзей. — Этот сигнал шел с антенны неподалеку. Они координируют свои действия с кем-то в городе. Ждут приказа. Ксандер подошел к массивному столу и развернул карту своих владений. — Раз они не напали сразу, значит, боятся открытого столкновения на моей территории. Юкио, — он взглянул на помощника, — сколько у нас времени? — До рассвета три часа, — Юкио уже проверял затворы охранных систем. — Если они планируют «зачистку», то сумерки перед зарей — идеальное время. — Значит, мы заставим их играть по нашим правилам, — Ксандер ударил кулаком по столу. — Рин, сможешь создать помехи? Сбить их тепловизоры? — У меня есть пара идей, — Рин кивнул, его мозг работал на пределе. — В додзё мощная система отопления. Если мы откроем клапаны и пустим горячий пар по внешним трубам, всё здание превратится в одно сплошное светящееся пятно на их экранах. Они не поймут, где люди, а где просто горячий металл. — Отлично. Шу, Акэно, собирайте остальных, — Ксандер посмотрел на парней. — Никакой паники. Вальту и Вакии пока не говорите про «зачистку», просто скажите, что мы переходим к плану «Б». Мы не будем сидеть в гостевом крыле как мишени в тире. Ксандер и Рин начали быстро набрасывать схему обороны: Тепловая завеса: Рин активирует выброс пара, чтобы ослепить тепловизоры врага. Теневые позиции: Ученики Ксандера рассредоточиваются в лесу вокруг додзё, создавая кольцо. Ловушка в зале: Ребята спрячутся в секретном подвальном помещении под тренировочной площадкой (старое хранилище свитков), а в самом додзё будут расставлены манекены и ловушки. — Мы не дадим им войти незамеченными, — Ксандер взглянул на Шу. — Если они придут — они попадут в мясорубку, которую сами же и создали. Только на этот раз охотниками будем мы. Парни начали расходиться по своим постам. Страх всё ещё был там, но теперь он был прикрыт холодной яростью и четким планом. Враги внизу, у серого грузовика, ещё не знали, что додзё «Огненный меч» — это не просто деревянный дом, а живой организм, который приготовил свои когти. Предрассветный туман в горах смешался с густым паром, который Рин выпустил из отопительной системы. Здание додзё окутало плотное белое облако, превращая его в призрачный замок. На экранах тепловизоров оперативников всё строение превратилось в пульсирующее оранжевое марево — они ослепли. Внутри стояла звенящая тишина. Большинство ребят, следуя приказу Ксандера, укрылись в старом хранилище, но Акэно не смог заставить себя просто ждать. Его тело, всё ещё разгоряченное вчерашней дуэлью, требовало действия. Понимая, что его скорость и гибкость — их главный козырь в тесноте, он, вопреки инструкциям, взобрался по колоннам под самый потолок главного зала. Он замер на узкой поперечной балке, вжавшись в тень. Отсюда весь зал был виден как на ладони. Едва слышный шорох сверху. Скрежет металла о дерево. Акэно задержал дыхание, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. Световое окно на крыше медленно приоткрылось, и внутрь, бесшумно, словно пауки на тросах, начали спускаться три фигуры. Они были экипированы по высшему разряду: матово-черные тактические костюмы, приборы ночного видения на шлемах, короткие автоматы с глушителями за спиной. Эти люди не собирались вести переговоры. Первый оперативник коснулся пола и жестом приказал остальным занять позиции. Он не подозревал, что прямо над его головой, в пяти метрах, затаился рыжий подросток, чьи инстинкты сейчас работали на пределе человеческих возможностей. Акэно понимал: если они разойдутся по залу, они найдут вход в убежище. Нужно было действовать, пока они в куче. Он не стал раздумывать. Оттолкнувшись от балки, Акэно камнем рухнул вниз. Его полет был абсолютно бесшумным. Он приземлился прямо на плечи ведущему оперативнику, сбивая того с ног и используя инерцию падения, чтобы впечатать голову врага в твердый пол татами. — Что за?!.. — только и успел выдохнуть второй, вскидывая оружие. Но Акэно уже не было там. Он перекатился, мгновенно вскочил на ноги и, используя свою невероятную гибкость, проскользнул между ног второго нападающего, подсекая его. Тот с грохотом повалился, и Акэно тут же нанес резкий удар в незащищенную область шеи — прием, который он подсмотрел у Ксандера всего несколько часов назад. Третий оперативник вскинул автомат, целясь в мелькающую рыжую тень. — Стоять, мелкий выродок! — прошипел он. В этот момент из темноты угла, словно продолжение тени, вынырнул Юкио. Его движение было настолько быстрым, что Акэно едва успел заметить блеск тренировочного меча. Глухой удар боккэном по запястью — и автомат врага отлетел в сторону. Еще один удар в корпус — и последний нападающий сложился пополам. Зал снова погрузился в тишину. Три черные фигуры лежали на полу: двое без сознания, один хрипел, пытаясь глотнуть воздух. Юкио подошел к Акэно, который тяжело дышал, привалившись к колонне. Глаза парня лихорадочно блестели. — Ты нарушил приказ, — холодно заметил Юкио, поправляя челку. — Но... ты двигался неплохо. Без этой атаки сверху они бы успели открыть огонь. В этот момент в зал ворвался Ксандер. Он быстро оценил обстановку, взглянул на Акэно, затем на поверженных врагов. — Снимите с них маски, — пробасил он. — Я хочу видеть, кто прислал этих псов в мой дом. Юкио сорвал маску с первого оперативника. Под ней оказалось совершенно обычное, непримечательное лицо мужчины лет тридцати. Но на его шее была татуировка — небольшое стилизованное изображение скальпеля, перечеркнутого линией. — Это не просто наемники, — Шу вышел из тени, его голос дрожал от напряжения. — Посмотрите на их жетоны. На груди одного из нападавших висел пластиковый идентификатор. На нем не было имени. Только одна буква и номер: «Z-04». — Они начали зачистку, — прошептал Акэно. — И это были только разведчики. Основная группа всё еще снаружи. Юкио быстро и профессионально обыскал бессознательного оперативника, извлекая из защищенного кармана на бедре тонкий армейский планшет. Экран был заблокирован, но Рин, уже подбежавший к ним, подключил к нему свое устройство. — Дай мне тридцать секунд... — прошептал Рин, его пальцы бешено стучали по клавишам. — Есть! Защита стандартная для частных охранных структур. На экране развернулась детальная топографическая карта окрестностей додзё. Весь лес был усеян красными точками — это были позиции группы зачистки. Они методично сжимали кольцо, двигаясь по основным тропам. — Смотрите, — Рин указал на северо-восточный склон, где отвесные скалы подходили почти к самой стене додзё. — Здесь нет ни одной точки. Они думают, что этот обрыв непроходим, поэтому не выставили там пост. Ксандер взглянул на карту и хищно прищурился. — Непроходим для тяжелого снаряжения, но не для нас. Там проходит старая «Тропа Горного Духа». Она очень узкая и опасная, но ведет прямиком к старой лесопилке, где они, скорее всего, и устроили свой штаб. — Если мы пройдем там, мы окажемся у них за спиной, — добавил Шу, его глаза загорелись решимостью. — Пока они готовятся штурмовать пустой зал, мы нанесем удар по их центру управления. — Акэно, — Ксандер повернулся к рыжеволосому парню. — Твоя гибкость и отсутствие страха высоты сейчас — наше главное преимущество. Ты пойдешь первым и закрепишь страховку для остальных. Юкио, прикрой тыл. Остальные — берем только необходимое. Они вышли через потайной лаз в задней стене додзё. Холодный горный воздух мгновенно отрезвил их. Сзади, в густом тумане, здание додзё продолжало выпускать пар, создавая ложную тепловую цель, а впереди чернела отвесная стена скал. Переход был изнурительным. Акэно, словно горная коза, карабкался по выступам, вбивая колышки и натягивая тросы, которые ему передавал Юкио. Вальт старался не смотреть вниз, Рантаро тяжело дышал, но никто не издал ни звука. Они двигались в абсолютной тишине, пока не достигли выступа, с которого открывался вид на низину. Внизу, у старой лесопилки, они увидели то, что заставило их затаить дыхание. Тот самый серый грузовик стоял с открытыми дверями, а внутри светились мониторы. Несколько человек в такой же черной форме обсуждали что-то, сверяясь с планшетами. Мясник — массивная фигура в окровавленном фартуке поверх формы — стоял рядом, проверяя остроту своего огромного тесака. — Они ждут сигнала, когда туман немного рассеется, — прошептал Ксандер, вынимая из-за спины свой тяжелый деревянный меч. — Они не ждут атаки с этой стороны. — Рин, ты сможешь отсюда заглушить их связь окончательно? — спросил Шу. — Да. Как только вы начнете, я обрушу их внутреннюю сеть. Они не смогут позвать на помощь тех, кто сейчас окружает додзё. Акэно переглянулся с Ксандером. Напряжение достигло апогея. Они больше не были жертвами, загнанными в угол. Они стали охотниками. Тишина лесопилки нарушалась только приглушенным гулом генератора. Пока Ксандер, Юкио и остальные ребята затаились в тенях штабелей бревен, готовые к броску, Акэно и Шу скользнули к серому грузовику. Акэно двигался почти горизонтально, прижимаясь к земле, а Шу страховал его, стараясь не задевать разбросанный повсюду металлический мусор. Их целью был распределительный щит на борту фургона и топливный шланг. Если вырубить питание, оперативники в додзё останутся без связи и координации. Они уже почти достигли задней части машины, когда тяжелая металлическая дверь фургона со скрипом отворилась. Из грузовика вышел он. Вблизи Мясник казался еще огромнее, чем на видео. На нем был тот же клеенчатый фартук, теперь покрытый свежими бурыми пятнами, а в руках он небрежно держал свой тесак. Мужчина шумно вдохнул холодный горный воздух и сплюнул на землю. Акэно и Шу замерли за колесом грузовика, боясь пошевелиться. Но Мясник, словно обладая звериным чутьем, внезапно остановился. Он медленно повернул голову в их сторону. Из-под надвинутой кепки блеснули глаза — холодные, пустые, лишенные малейшего проблеска человечности. — Я чувствую запах крыс, — пробасил он. Голос был низким, скрежещущим, как ржавая пила. — Мелких, перепуганных крыс, которые решили, что горы их спрячут. Он сделал шаг к ним, лениво взмахнув тесаком. Сталь зловеще свистнула в воздухе. — Выходи, рыжий. Я знаю что ты здесь. Хорошее мясо, упругое. Таким, как ты, не место в земле. Тебе место в морозилке. Шу понял, что скрываться больше нет смысла. Он коснулся плеча Акэно, давая знак. Они одновременно поднялись из-за укрытия. Шу сжал в руках тяжелый боккэн, а Акэно пригнулся, готовый к прыжку в любой момент. — Мы не те крысы, которых ты привык резать в своем подвале, — голос Шу был ледяным и твердым, несмотря на бешеный пульс. Мясник оскалился в жуткой улыбке, обнажая желтые зубы. — О, вы особенные. За вас обещали двойную цену, если доставим живыми. Но никто не говорил, что вы должны быть целыми. Он внезапно рванулся вперед с поразительной для его габаритов скоростью. Тесак описал широкую дугу, целясь Шу в плечо. В этот миг из теней за лесопилкой раздался яростный крик Ксандера — сигнал к общей атаке начался. Ситуация накалилась до предела. Пока Мясник, ослепленный яростью, обрушивал свой тесак на Шу, тот едва успевал блокировать удары деревянным мечом. Звук столкновения стали и дуба разносился по лесопилке как пушечные выстрелы. Шу чувствовал, как после каждого удара по рукам проходит болезненная вибрация, но он не отступал ни на шаг, уводя внимание гиганта на себя. Это был шанс для Акэно. Пользуясь тем, что Мясник полностью сосредоточился на Шу, Акэно молнией метнулся к открытой панели управления фургона. Одним резким движением он вырвал пук проводов и перерезал главный кабель питания. Грузовик вздрогнул, мониторы внутри погасли, а связь с оперативниками в додзё оборвалась окончательно. — Теперь ты слеп и глух! — выкрикнул Акэно, но не остановился на этом. Он знал: Мясник слишком силен. Используя ближайшее колесо как трамплин, Акэно взлетел в воздух. Его тело, отточенное годами паркура, сработало как пружина. Он приземлился прямо на широкую спину Мясника, обхватив его шею ногами и накинув капюшон куртки убийцы ему на лицо, полностью перекрывая обзор. — Ах ты, мелкий паразит! — взревел Мясник, пытаясь сбросить парня, бешено размахивая тесаком вслепую. Это мгновение дезориентации стало решающим. Из темноты за штабелями бревен, подобно сорвавшейся лавине, вылетел Ксандер. Его тяжелый деревянный меч был занесен над головой, а лицо искажено яростью. — Оставь их в покое! — голос Ксандера перекрыл рев генератора. С мощным выдохом Ксандер нанес сокрушительный удар сверху вниз. Боккэн врезался точно в запястье Мясника, выбивая тесак из его рук. Тяжелое лезвие с лязгом отлетело в грязь. Следующий удар пришелся в корпус, выбивая воздух из легких гиганта. Мясник рухнул на колени, придавив собой Акэно, который едва успел выскользнуть из-под его туши. В этот же миг Юкио и подоспевшие ученики Ксандера окружили остальных оперативников, которые, лишившись связи и командира, начали поспешно отступать к лесу. Шу стоял, тяжело дыша, опираясь на свой боккэн. Его руки дрожали от перенапряжения. Акэно поднялся с земли, отряхивая пыль и сплевывая кровь из разбитой губы. Мясник лежал в грязи, связанный по рукам и ногам профессиональными узлами Юкио. Он всё ещё что-то хрипел, но его время истекло. — Всё кончено, — тихо сказал Шу, глядя на поверженного врага. Ксандер подошел к парням и положил свои огромные ладони им на плечи. — Вы выстояли. Оба. Без вашей диверсии у грузовика мы бы не подобрались так близко. Рин вышел из укрытия, держа в руках планшет: — Связь подавлена. Оперативники в лесу разбегаются — они поняли, что штаб уничтожен. Мы победили в этом раунде. На горизонте над горами начал заниматься бледный рассвет. Впервые за долгое время этот свет не приносил страха — он приносил надежду. Но они знали: пока за Мясником стоят те, кто прислал «Z-команду», их война еще далека от завершения.