Ужасы на выпускном

Сентябрьское солнце в Бей-Сити всё ещё припекало по-летнему, заставляя воздух над школьным двором мелко дрожать. Для Вальта Аоя этот год ощущался иначе. Входя в класс, он не просто бежал навстречу приключениям — он чувствовал странную смесь торжественности и грусти. Выпускной класс. Последний «первый звонок» в этих стенах. Шу уже сидел за своей партой, как обычно, безупречно спокойный, листая какой-то учебник. Рядом Дайго тихо переговаривался с Рантаро, который увлечённо размахивал своим веером, пытаясь создать хоть какое-то подобие прохлады. Вакия, закинув ногу на ногу, недовольно рассматривал свои часы, ворча о том, что кондиционеры в этом крыле работают из рук вон плохо. — Эй, ребята! — Вальт с разбегу плюхнулся на стул рядом с Шу. — Вы верите? Наш последний год! Мы должны сделать его легендарным! Шу поднял глаза и мягко улыбнулся. — Для начала нам нужно хотя бы пережить первую неделю, Вальт. Тишину, установившуюся после звонка, нарушил классный руководитель. Но стоило ему только открыть рот, чтобы представить новых учеников, как дверь буквально распахнулась от мощного толчка. Первым в класс ворвался парень, который, казалось, состоял из чистой кинетической энергии. Его ярко-рыжие, почти пламенные волосы были стянуты в небрежный пучок, но несколько прядей всё равно выбивались, обрамляя лицо с дерзкой, лисьей ухмылкой. Красная куртка на фоне светлых тактических штанов делала его похожим на вспышку огня. — Всем привет! — Акэно не просто вошёл, он влетел, едва не задев плечом косяк, и тут же запрыгнул на свободный стул в первом ряду, разворачивая его задом наперёд. — Я Акэно Кицунэ! Надеюсь, здесь не слишком скучно, потому что я планирую это исправить! Он подмигнул Вальту, чьи глаза тут же округлились от восторга. Акэно не мог усидеть на месте: его пальцы выбивали ритм по дереву парты, а взгляд метался от одного ученика к другому, сканируя пространство. — Ты танцор? — выпалил Вальт, заметив, как легко и пружинисто двигается новенький. — Уличные танцы, парень! Брейк, хип-хоп, всё, где можно выплеснуть драйв, — Акэно рассмеялся, и этот смех был заразительным. Следом за этим вихрем в класс вошёл второй юноша. Контраст был разительным. Несмотря на такой же яркий цвет волос, он излучал почти осязаемое спокойствие. Он был одет в простую тёмную поло, которая подчёркивала его худощавое, но подтянутое телосложение. На щеке виднелся небольшой пластырь, а в руках он осторожно держал довольно объёмный контейнер. Пока Акэно уже успел добежать до задних парт, чтобы пожать руку опешившему Рантаро, Рин вежливо поклонился учителю и повернулся к классу. Его улыбка была мягкой, чуть сдержанной, но искренней. — Здравствуйте. Меня зовут Рин Кагари, — голос его звучал ровно и мелодично. — Мы с Акэно братья. Простите за его… излишнюю энергичность. Рин подошёл к первому ряду и аккуратно открыл контейнер. По классу тут же разлился божественный аромат ванили, корицы и домашнего тепла. — Наша мама очень переживала, как нас примут, поэтому испекла печенье. Угощайтесь, пожалуйста. Здесь хватит на всех. Он начал медленно обходить класс, протягивая контейнер каждому. Когда он подошёл к Шу, их взгляды встретились. Шу отметил, насколько внимательными и глубокими были глаза Рина — в них читался недюжинный интеллект и какая-то особая, тихая уверенность. — Спасибо, Рин, — Шу взял печенье, ощущая, что оно ещё сохранило едва уловимое тепло. — Не за что… Шу, верно? — Рин кивнул, запомнив имя мгновенно. — Я слышал, ты один из лучших в школьном спорте. Впечатляет. Вакия, поначалу скептически настроенный, принюхался к печенью и, не удержавшись, взял одно. — Ладно, Кагари. За десерт — зачёт. Но твой брат… он всегда такой шумный? Рин тихо рассмеялся, и в этом смехе не было издёвки, только добрая ирония. — Акэно живёт в ритме сто двадцать ударов в минуту. А я — тот, кто следит чтобы он не убился случайно. В этот момент Акэно уже что-то увлечённо доказывал Дайго, жестикулируя так активно, что едва не смахнул его блокнот. Рин лишь понимающе вздохнул и продолжил свой обход, даря каждому спокойную улыбку, пока его брат завоёвывал внимание класса своим неудержимым обаянием. Звонок на перемену обычно означал для Вальта стремительный рывок в коридор, но сегодня никто не спешил уходить. Напротив, вокруг парт, которые заняли новенькие, образовалось плотное кольцо. Вальт стоял в самом центре, его глаза буквально искрились от любопытства. Рантаро, сложив свой веер и засунув его за пояс, оперся локтями на спинку стула, а Вакия, хоть и старался сохранять вид «мне это не очень интересно», стоял достаточно близко, чтобы не упустить ни слова. Шу и Дайго прислонились к стене чуть поодаль, внимательно наблюдая за реакциями братьев. — Ладно, признаю, печенье просто нереальное, — Рантаро дожевал последний кусочек, смахнув крошки с подбородка. — Но у меня в голове не укладывается. Вы говорите, что братья, но... — Но один из вас носится как угорелый, а второй — само спокойствие? — подхватил Вакия, скрестив руки на груди. — К тому же, фамилии. Кицунэ и Кагари. Как это работает? Вы двоюродные? Акэно, который в этот момент пытался показать Вальту какой-то сложный финт пальцами, замер и весело фыркнул. Он по-хозяйски закинул руку на плечо брата, притянув его к себе. Рин при этом даже не пошатнулся — он привык к таким внезапным проявлениям родственной любви. — О, это классический вопрос! — воскликнул Акэно, сверкнув глазами. — Нет, мы самые что ни на есть родные по маме. Просто у нас… скажем так, разные семейные истории по отцовской линии. Рин мягко высвободился из захвата брата и поправил воротник своей поло. Его движения были неспешными, выверенными, что создавало странный, но приятный контраст с гиперактивностью Акэно. — Всё довольно просто, — спокойно объяснил Рин, переводя взгляд с одного одноклассника на другого. — Наша мама была замужем дважды. Мой отец — её первый муж, его фамилия Кагари. А отец Акэно — второй. Когда они поженились, мама взяла фамилию Кицунэ. — Ага! — Акэно снова вклинился в разговор, не в силах долго молчать. — И когда я родился, я, понятное дело, стал Кицунэ. А Рин решил оставить фамилию своего отца в знак уважения к его корням. Мама была совершенно не против. Дайго, который до этого молчал, не сводя глаз с Рина, негромко спросил: — А вы долго жили в другом месте? Откуда переехали? — Из столицы, — ответил за обоих Акэно, начав раскачиваться на пятках. — Там круто, много площадок для танцев, но мама захотела больше тишины и свежего воздуха. Ну и вот мы здесь! Хотя, глядя на этого парня, — он ткнул пальцем в сторону Вальта, — тишины тут тоже не предвидится. И мне это чертовски нравится! Вальт рассмеялся, чувствуя, как внутри нарастает энтузиазм. — Это точно! У нас тут скучно не бывает. Слушай, Акэно, а ты покажешь пару движений после уроков? У нас на заднем дворе отличная площадка! — Ты ещё спрашиваешь? — Акэно подмигнул. — Я тебе устрою такой мастер-класс, что твои кроссовки сами в пляс пойдут. Шу, всё это время молча слушавший объяснения, заметил, как Рин в этот момент мимоходом бросил взгляд на часы и что-то быстро отметил в своём телефоне. Его пальцы двигались по экрану с невероятной скоростью, но лицо оставалось безмятежным. — А ты, Рин? — спросил Шу. Парень поднял голову, выключая телефон и убирая его в карман штанов. Его взгляд тот час обратился на Шу. — Немного увлекаюсь программированием. — Компьютеры — это серьёзно. У нас в школе есть клуб робототехники и информатики, если тебе интересно. Рин поднял голову и на мгновение его глаза засияли профессиональным интересом. — Спасибо, Шу. Я обязательно загляну. Хотя мне больше нравится работать над софтом и логическими структурами в одиночестве, хорошая серверная база мне бы не помешала. — Слышали? — Акэно снова хохотнул, пихнув брата локтем. — «Логические структуры»! Он так говорит даже когда просит передать соль за завтраком. Рин лишь покачал головой, но в его взгляде, направленном на Акэно, читалась бесконечная забота. Было видно, что несмотря на все различия в темпераменте и разные фамилии, эти двое связаны гораздо сильнее, чем многие «обычные» братья. Запах свежей мастики, резины и хлорки из душевых всегда действовал на ребят бодряще, но сегодня в спортзале висела особенная тишина. Учитель физкультуры, господин Кума — коренастый мужчина с вечно нахмуренными бровями и свистком, который, казалось, был вросшим в его шею, — не терпел лишних разговоров. Его тренировки больше напоминали подготовку спецназа, чем школьный урок. — Построиться! — рявкнул он, и даже Вакия мгновенно вытянулся в струнку. — Сегодня у нас разминка и челночный бег. Мне всё равно, что это ваш первый день. Форму надели — значит, вы атлеты. Рин Кагари спокойно стоял в строю, аккуратно заправляя футболку. Он выглядел сосредоточенным, его дыхание было ровным. Рядом с ним Акэно буквально вибрировал от нетерпения. Он переминался с ноги на ногу, его кроссовки издавали характерный скрип на лакированном полу. — Кицунэ! — Кума сузил глаза, глядя на новенького. — У тебя что, шило в одном месте? Если тебе не терпится, начни круг первым. Акэно только этого и ждал. Его лицо осветила та самая дерзкая, лисья улыбка, которую ребята видели в классе. — С удовольствием, тренер! — бросил он. Вместо того чтобы просто побежать к линии старта, Акэно сорвался с места с такой скоростью, что Вальт невольно ахнул. Но это было только начало. Достигнув середины зала, рыжий парень резко сгруппировался и ушел в безупречное заднее сальто. Не успели его ноги коснуться пола, как он тут же оттолкнулся, совершая второе — боковое, приземлившись точно на руки и переходя в эффектное колесо с одной рукой. Весь этот акробатический этюд занял от силы пять секунд. Акэно замер в низкой стойке у противоположной стены, тяжело дыша, но сияя от восторга. — Что это было? — пробормотал Рантаро, выронив свой веер, который он тайком пронес в зал. Учитель Кума медленно вынул свисток изо рта. Он подошел к Акэно, тяжело ступая по паркету. В зале воцарилась гробовая тишина — все ждали, что сейчас последует выговор за самоуправство. Суровый взгляд тренера прошелся по парню с ног до головы. — Пластичность... неплохая, — наконец выдавил он, и в его голосе послышалось нечто, похожее на скупую похвалу. — Центр тяжести держишь идеально. Где учился? — На улицах, тренер! — Акэно выпрямился, вытирая пот со лба. — Танцы — это не просто дергаться под музыку, это контроль над каждой мышцей. Рин, стоявший в строю, негромко произнес, обращаясь к Шу и Вальту: — Он занимается по шесть часов в день. Иногда мне кажется, что гравитация на него просто не действует. — Это было круто! — Вальт не выдержал и запрыгал на месте. — Акэно, ты настоящий метеор! — Кицунэ, Кагари! — прервал их Кума, возвращаясь к своей обычной суровости. — Раз ты такой энергичный, Акэно, будешь сегодня задавать темп всей группе. А ты, Рин... посмотрим, передалась ли тебе хоть половина этой прыти. Рин спокойно кивнул, выходя к линии старта рядом с братом. — Я предпочитаю бег на длинные дистанции, тренер. Там, где нужно рассчитывать силы, а не просто эффектно прыгать. Акэно игриво толкнул брата в плечо: — Ну-ну, братишка, не занудствуй. Давай покажем им, как семья зажигает! Когда просвестел свисток, зал наполнился гулом бега. Акэно действительно летел впереди всех, превращая каждое касание пола в пружинистый толчок, а Рин бежал рядом — молчаливая, выносливая тень, чьи движения были настолько точными и ритмичными, что напоминали работу безупречно отлаженного кода. Весь класс, включая даже скептичного Вакию, невольно включился в этот ритм, чувствуя, как с приходом этих двоих привычная школьная рутина навсегда осталась в прошлом. После звонка, ознаменовавшего конец последнего урока, школьный коридор наполнился гулом голосов и скрипом кроссовок. Но если большинство выпускников едва передвигали ноги, чувствуя, как мышцы наливаются свинцом после изматывающего кросса господина Кумы, то Акэно, казалось, только-только проснулся. Он двигался впереди группы спиной вперед, активно жестикулируя и что-то восторженно рассказывая о преимуществах низких кроссовок для сцепления с паркетом. Рантаро шел, тяжело опираясь на плечо Вальта, который, вопреки обыкновению, тоже заметно притих, экономя дыхание. Вакия выглядел так, будто готов был заплатить любые деньги за личный лимузин прямо до ворот школы, а Дайго лишь молча поправлял лямку тяжелой сумки. Даже Рин, чья выносливость обычно не вызывала сомнений, шел чуть медленнее обычного; его лицо было бледным, а на лбу выступила испарина. Он периодически прикладывался к бутылке с водой, наблюдая за братом с усталым, но привычным восхищением. — Акэно, притормози… — выдохнул Рин, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Ты же человек, а не вечный двигатель. Ты вообще устаешь? — Усталость — это для слабаков, братишка! — хохотнул Акэно и, крутанувшись на пятке, решил продемонстрировать эффектный разворот на 360 градусов прямо на ходу. Именно в этот момент из-за угла бесшумно вышел мужчина. Акэно, не ожидавший препятствия, едва не врезался в него. Лишь чудо и кошачья реакция танцора позволили ему затормозить в считанных сантиметрах от чужой груди. Рыжий парень замер, его улыбка на мгновение застыла. Перед ним стоял молодой мужчина. Он был одет в безупречно отглаженный белый халат поверх строгого серого костюма. От него пахло чем-то стерильным, холодным и острым, как запах озона перед грозой. Учитель не отшатнулся и не возмутился. Он просто замер, глядя на Акэно сверху вниз. Его взгляд был странным — тяжелым, изучающим, словно он смотрел не на живого подростка, а на сложную химическую реакцию, протекающую в пробирке. В этих глазах не было гнева, но была пугающая пустота, смешанная с каким-то аналитическим интересом. Это был взгляд человека, который видит мир не в красках, а в формулах и структурах. Акэно, который обычно не лез за словом в карман, вдруг почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Этот взгляд буквально «вгрызся» ему в душу, заставив на долю секунды почувствовать себя маленьким и уязвимым. Мужчина молча поправил очки в тонкой оправе и, не проронив ни слова, обошел застывшего Акэно. Его шаги по линолеуму были абсолютно бесшумными, словно он едва касался земли. — Ого… — выдохнул Акэно, когда его фигура скрылась за поворотом. — Это еще кто? У меня аж мурашки по пяткам пробежали. — А, это господин Мицуя, наш химик, — подал голос Шу, подходя ближе. Его голос звучал серьезно. — Не обращай внимания, он всегда такой. — Он пришел к нам только в прошлом году, — добавил Дайго, помрачнев. — Сначала все его боялись, потом привыкли. Он редко говорит что-то, не относящееся к предмету. Но иногда кажется, что он знает о тебе больше, чем ты сам. Вакия фыркнул, пытаясь вернуть себе самообладание: — Он странный тип. Гений, конечно, но от его взгляда реально хочется пойти и пересчитать все свои кости — на месте ли они. Мать говорит, у него блестящее прошлое в какой-то исследовательской лаборатории, но почему он решил преподавать в обычной школе — никто не знает. Рин, который всё это время внимательно следил за уходящим учителем, прищурился. В его голове, привыкшей к анализу данных, щелкнул какой-то невидимый тумблер. — У него очень точная координация, — заметил Рин тихим голосом. — Он даже не вздрогнул, когда ты на него вылетел. Такая реакция бывает либо у профессиональных атлетов, либо у людей, которые привыкли всегда контролировать ситуацию до мельчайшего атома. Акэно поежился, потирая плечи. — Ну и жуть. Я думал, учитель Кума — самый страшный человек в этой школе, но этот химик… он как будто заглянул мне под черепную коробку. Вальт, пытаясь разрядить обстановку, хлопнул Акэно по спине: — Да ладно тебе! Главное — он не влепил тебе отработку за бег по коридорам. Пойдемте скорее, мне нужно срочно съесть чего-нибудь, иначе я сам превращусь в химический элемент! Ребята двинулись к выходу, обсуждая планы на вечер, но Акэно еще раз оглянулся на пустой поворот. Странное чувство «неправильности» этого человека осталось внутри него, как горькое послевкусие после слишком крепкого чая.