И восставая вновь, мы бабочкой взлетим

Мы долго не делали свой первый шаг,

Всё медлили с чувствами страсти.

Теперь же ты робко целуешь, страшась

За наше столь хрупкое счастье.

Щёки Чимина горят от распирающих чувств. Прикосновение холодных рук ощущается так необычайно правильно на его тонкой талии. Они сжимают любя, трепетно поглаживают, заставляя желать всё большего. Чимин тихо засопел, проворковал что-то неразборчивое и уткнулся в грудь Юнги, надеясь скрыть дикое смущение. — Юнги-и. — М? Что-то не так? — Юнги настороженно уперся взглядом в макушку Чимина. — Эй, взгляни на меня, пожалуйста, а то я начну переживать, — ответа не последовало, и тогда голос Юнги стал мягче: — Кроха? — Просто… это всё так… неловко, — довольный комочек счастья исподлобья поглядывает на причину собственной тахикардии и вновь прячет глаза. Вдруг Юнги, прижимая любимое бедствие крепче, залился в бархатном, ласкающем слух смехе. — Ты просто невероятен. Предложил поцеловаться, а теперь стоишь, зажимаешься, словно сам и не напрашивался… И куда спряталась вся твоя горячая прыть? — Юнги усмехнулся. — С ума сойти можно, — он почувствовал лёгкие пощипывания в боку. — Э-эй. Госпожа, вам что-то не понравилось? Тихо пыхтя, Чимин сдавленно выдавил из себя: — Юнги, пожалуйста, закрой свой сладкий рот хоть на минуту. Ты не помогаешь, — он протяжно взвыл, утыкаясь в чужую грудь. — Конечно, понравилось. Чертовски, — уши и шея предательски покраснели. Забавляясь его реакцией, Юнги открыл было рот, чтобы выкинуть очередную смущающую фразу, но его опередили: — Значит, мы теперь пара? Если да, то предложи, как следует. «Ну, серьёзно, что за человек такой?» — пронеслось в ту же секунду в голове Юнги. — Думаю, всё и так предельно понятно. И да, мы пара. Чимин резко вздохнул. — Нет!.. То есть да, понятно, но это не то… Где официальность, договорённость? Поцелуй не даёт прав на человека, а я хотел бы те… бя, — он икнул и, замолкнув всего на мгновение, быстро поправил: — Я бы хотел иметь право на тебя. П-поэтому позволь мне услышать подтверждение вслух, чтоб я не гадал: принадлежим ли мы друг другу совсем или… или просто пытаемся отвлечься. Переборов неловкость от собственных откровений, Чимин впервые за длительное время осмелился поймать взгляд любимых глаз. Юнги молчал, и это пугало. Спустя томительные минуты тишины порывистый ветер, ударивший неприятным потоком в лицо, привёл Юнги в чувство. — Эм-м, — произнесено слегка потеряно. — Хорошо. Уважаемый шустр… нет, стоп, не так. Чим-ин. Да, Чимин. Айщ, как это неловко… — Юнги замялся, подбирая нужные слова. — Прошу, пожалуйста, не отказывай мне в удовольствии носить статус твоего парня. Разреши претендовать на тело и душу, а взамен, — в голосе мелькнули нотки стали, — даю слово — отдам тебе свои без остатка. Стану поддержкой и опорой, но, — глаза Чимина округлились, засверкали растерянностью, но вскоре вновь блеснули радостью, — уж извини, глаза закатывать на очередную крышесносную идею твоей светлой головы не прекращу. Да, не брошу тебя, но матом крыто будет всё, — его тело несильно покалывало от переизбытка эмоций. Хотелось добавить ещё столько всего, но он не смог. Вновь утонул в счастливом и трепетном взгляде добрых глаз, что отражают блеск звёзд на небе. Казалось, Чимин сияет изнутри и своим сиянием зажигает что-то вокруг себя. Ответа не было. В голове Чимина тайфуном крутились мысли о том, что объект его грёз отныне всецело принадлежит ему одному, и те чувства, долгие годы терзавшие всё внутри него, теперь не безответные. Происходящее сейчас походило на прекрасный сон. Невероятно сладкий и до неприличия будоражащий. Он оглянулся, неуверенно и пораженно пытаясь ухватиться хоть за какую-нибудь деталь, намекающую на нереальность, но почти сразу же вернул взгляд к волнующим глазам напротив. Всё вокруг для него вмиг стало ясным. Не имело значения, сон то или явь. Даже находясь в ловушке Морфея, он бы никогда не смог оставить Юнги. Был бы не в силах. — Буду. Я буду твоим, котёночек! — теперь млеть настала очередь Юнги. — Закрой глаза, — Чимин послушно выполнил указание. Ощутив спиной тепло, он слегка вздрогнул, когда до шеи дотронулись горячие подушечки пальцев, рисуя на чувствительной коже невидимые узоры. Каждая прочерченная линия, подобно тонкой пушистой паутине, жадно ловила короткие вздохи. На груди появилась лёгкая тяжесть. Глаза Чимина открылись, когда мягкие губы, сводя с ума, коснулись его едва выпирающих шейных позвонков. Трепетный самозабвенный поцелуй, а за ним с десяток последующих, рассыпанных по всей шее. Кожа отозвалась на ласки волнующими мурашками. Ухо защекотал тёплый поток воздуха от рваного дыхания Юнги. Чимин хотел было развернуться, но его остановили. — Не поворачивайся. Прошу. Я хочу признаться кое в чём безумном, поэтому просто слушай внимательно и не перебивай. Я теряю всякую способность связно излагать любую мысль, стоит твоей неугомонной натуре только… — Только что? — звучит едва слышно. Юнги тяжело выдохнул и мягко улыбнулся. — Котёнок, — выждал паузу, давая Чимину сосредоточился на собственном голосе. — Пожалуйста, малыш, сжалься и дай мне возможность не выглядеть нелепо. Чимин проглотил язык. Сердце тщетно прижалось к рёбрам, надеясь выбраться на свободу. Но ему оставалось только смиренно подчиниться. Затаив дыхание, он взглянул себе на грудь. На ней красовался прозрачный кулон полусферой. Магический лунный камень, обрамлённый виноградной лозой с миниатюрными листьями, завораживающе переливался всеми цветами радуги при движении. — Я долго искал вещь, подошедшую бы для подарка. Изучал взглядом буквально каждую полку, не понимая, что именно мне нужно. Боялся выбрать не то и… испортить всё, как обычно… В какой-то момент я начал психовать и чуть не свалил, бросив эту затею… — повисла тишина, в которой было только едва уловимое перешёптывание ветра с листьями и стрекотание крохотных насекомых. — Всё не то. Не было ничего, что мне нужно, а потом мне в глаза ударил свет фонарика, отразившийся от этого кулона. Камню, валявшемуся в груде хлама и пыли, хватило крупицы моего света, чтобы я… понял, что мне необходим именно он, — Юнги поправил застёжку и нежно, слегка надавливая, провёл большими пальцами по изящной шее. — Эта вещица обязана была выбраться из того смрадного места вместе со мной, чтобы стать оберегом для одного прекрасного человека, — вдумчивый бархатный голос успокаивал и будоражил одновременно. — Она, как и ты, доказала, что я слишком плохо бегаю, даже от самого себя. Как бы не старался заглушить незнакомое мне чувство, оно всё равно всегда возвращается, когда я рядом с тобой. Мне больше не хочется против него бороться. Этот подарок — как твоё сердце, — Юнги тихо хмыкнул. — Именно поэтому мне хочется, чтобы, смотря на него, ты всегда думал обо мне. Всегда. Даже если в нашем будущем что-то пойдёт не так, хочу, чтобы ты помнил: я благодарен судьбе за тебя. Именно тебя, Чимин, а не кого-то другого. Не подумай, я не в праве жаловаться на свою жизнь до тебя, но с твоим появлением у неё появился смысл… настоящий. Старый «я» только и делал, что выгрызал себе жуткие серые дни. Были те, кто дал мне защиту и заботу, но как защититься от самого себя, своих мыслей и страхов, мне не показали. А потом… потом появился ты, и… твоя улыбка, точно лунный свет, вывела меня из этой непроглядной ночи! Понимаешь, ты… ты заставил меня поверить в то, что всегда можно найти силы, чтобы улыбнутся, даже когда я сам не хотел в это верить… К тому же, ты… — Юнги немного замялся, — мои пороки, тревоги… Ты даже не подумал меня упрекать. Напротив. Поверил и помог с большинством из них справиться. Такой крохотный, а смог «зарядить ворчуна» на все жизни вперёд. Я боялся, что в твоём оптимизме есть подвох, но всё это время подвох был во мне. — Мы проходили через водоворот безумных вещей, держась за руки, и всякий раз ты умудрялся успокоить мою душу, упорядочив мои мысли, освещая мрак, через который мы шли. Пожалуй, поэтому моя душа действительно начала бессознательно искать что-то хорошее в любых ситуациях. Жизнь словно стала проще. В день, когда ты поведал мне сказку о будущем, я чертовски захотел, чтобы происходящее в ней стало правдой. Твою медь, да я помешался тогда, как дурак, на колонке лишь потому, что и правда умудрился записать на ту музыку воспоминания, и это было… чудесно?! Изумительно?! Оттого и страшно. Нет такого слова, которое бы описало весь спектр моих эмоций от того момента. Мне от себя было неловко, ведь уже тогда я впустил незнакомца в своё сердце, — Юнги ласково уткнулся носом в золотистую макушку Чимина и вдохнул запах цитрусов. На его лице появилась усталая улыбка. Прижавшись лбом к виску своего любимого, он вдруг грустно усмехнулся. — Знаешь, в народе есть довольно романтичное определение человека, как цветка. Лаванда — та душа, к которой ты слишком быстро привязываешься, чувствуешь рядом с ней уют и покой. И всё это за очень короткий промежуток времени. Да там и времени будто не нужно… Они, как соулмейты, уже с первых минут чувствуют родство и привязанность, — Юнги отдалился и заглянул в глаза Чимину. Тот прямо-таки застыл в поглощающей неге — глаза напротив ещё никогда на его памяти не блестели так одновременно печально и нежно. — Невероятно, правда? Между незнакомцами создаётся нерушимая связь, когда они знают друг друга всего ничего, но по ощущениям - целую вечность… Так вот, кажется, ты моя лаванда. Боже!.. — Юнги тихо хмыкнул: — Звучит ещё слащавее, чем я себе представлял… В общем, я благодарю тебя за то, что однажды ты не побоялся связаться со мной. Я как никогда чувствую своё сердце таким живым, хотя колючки никуда не исчезают пока что… — Юнги на миг заглох. В голове пронеслось: колючки? Серьёзно? — Вот же ж, твою щёлочь, нахватался всякого… Айщ, те ходячие катастрофы фиг пойми, как на меня влияют. А я ведь и рад наверное, раз этому потакаю. Нет, ну надо же, какой болван! Чимина заметно пробивало на дрожь от вылившегося водопада чужих чувств. Хотелось плакать. Или смеяться? Или всё разом? Выбрать что-то одно было сложно, но кое-что ему всё-таки стало известно наверняка. Хотелось зацеловать бухчащего кота за своей спиной до состояния забвения и искорок перед глазами. Целовать… Целовать. Целовать. Целовать. Целовать. Целовать. Целовать! Юнги резко засуетился, дёргаясь настолько резко, словно его хлыстнули жгутом. Он аккуратно, но спешно развернул Чимина к себе лицом и вытянул его руки. — Так, я совсем кретин… Стоило отдать их сразу, не морозить же эти прекрасные руки, которые и без того всегда холодные… Это кстати тоже, между прочим, безобразие. Какого ёкая у всех, как у людей, а у Чимина — как у Чимина? Боже, совсем ледяные, ну что за, — он спешно натянул на бледные кисти с мелкими редкими красными пятнышками перчатки и заботливо заправил их края внутрь куртки теперь уже своего парня, который не смел сдерживать очаровательную улыбку. — Что? Не смотри ты так. Забавно ему. А мне вот нет. Я планировал подарить их одному очень мерзлявому созданию сразу, но оно опять отключило работу моих извилин. Опять. Прости, пожалуйста. Так теплее? — Юнги поглаживал руки через перчатки, с нежностью смотря в заплаканные глаза, вокруг которых расцвели алые пятна. Не имея сил более терпеть то, как любимое чудо всхлипывает, он притянул его к себе и поцеловал влажные от слёз щёки. — Да, спасибо. Так мило, что ты запомнил. — Конечно. Ну всё-ё, всё-ё, устроил тут океан, ты глянь, — он стряхнул бегущую слезу и вновь чмокнул порозовевшую мягкую кожу. — Нам стоит возвращаться, а то эти туалетные утята нас потеряют. Мы обязательно ещё продолжим нашу сладкую вату, но немного позже. Идёт? — Договорились! Чимин самозабвенно поцеловал желанные губы и тут же устремился в сторону палатки, скрывая горячие от смущения щёки. Глаза Юнги, что сейчас сияли ярче звёзд, с теплом наблюдали за тем, как образ любимого исчезает в густых кустарниках.

***

— А я говорила, что надо было!.. — Дара усердно доказывала что-то подруге, указывая рукой в сторону зарослей, вдруг, как бы опомнившись при виде выползающей оттуда фигуры, воскликнула: — О, Чимин, да ты весь светишься! Случилось что-то волнительное? Ами пихнула Дару в плечо. — Нет, ну а что?! Мне до смерти любопытно, между прочим. — Айщ. Угомонись, пока тебя не угомонили. Чимин, второго ты где потерял? Со стороны послышался шорох, а после показался Юнги. Такой же красный, истрёпанный. Пытливые прожигающие взгляды Ами с Дарой прыгали с одного на другого. Сканировали их с ног до головы, забавляясь параллельно от чужого чертовски сбитого дыхания. Невозмутимыми объектам исследования удалось оставаться недолго. Чимин стал теребить перчатку, а Юнги наконец подал голос: — Что-то стряслось? — Ах, если бы он подумал о пагубных последствиях этого вопроса раньше… Пытаясь сдержать рвущуюся наружу улыбку, Ами сладко проворковала: — Ну у вас так точно. Теперь уже её по-дружески пихали в плечо. — А мне говорила угомониться. Тоже блин. Ами закатила глаза. — Сейчас ещё раз скажу, Дар. Видишь, — добрая улыбка. — Просто в отличие от кого-то у меня рот хоть иногда закрывается, а вот у тебя, — она ткнула пальцем ей в грудь. — Ты не наделена этим даром. Да-ра. Так что всё. Ложимся спать. Юнги! — М? — Ничего не хочу слышать по поводу одной палатки. Заползаем и спим. — Так, погоди, у нас одна палатка?! — Юнги, — в глазах Ами строго читалось: «компромисса не жди». — Спим. Юнги и Дара одновременно возмущённо скривились и открыли было рты, намереваясь перечить, как Ами вдруг грозно добавила: — Кто не согласен, всегда может поваляться на сырой холодной земле. Уверена с червями гораздо веселее, чем с добрыми любимыми товарищами. Согласны? — она окинула двоих взглядом. — Нет? Вот и не бурчите тогда. Дара поражённо кивнула, ковырнув ногой землю, словно ища подтверждение тому, что в ней и правда скрыта пара-тройка беспозвоночных жителей. — Ладно, фиг с вами. И не такое пережили. Кстати-и, Чимин, пока не легли. Я и Ами не знали, что тебе нравится, поэтому держи, — Дара протянула маленький потрёпанный фотоаппарат с мгновенной печатью. — Правда от него совсем немного полароидов удалось нарыть, но всё же. Надеемся, тебе понравится сама идея запечатлеть парочку воспоминаний. Но коли покажется ерундой, то… ну-у. Просто оставь на память от двух надоед, — она вложила в руки Чимина подарок. — Офигеть. Он что?.. Прямо печатает? — получив положительный ответ, Чимин с удивлением и восторгом осмотрел аппарат в своих руках. — С-спасибо, это так здорово. Нет, ну вы не шутите? Он прям что, правда-правда сохраняет воспоминания? — Чимин разглядывал фотоаппарат со всех сторон, пока остальным оставалось только умиляться. — Неужели и правда напечатает мне фотографии? Дара пожала плечами. — Не проверишь, не узнаешь. Действуй. — Тогда… Хотите сфотографироваться? Давайте сейчас? Можно? Ну, пожалуйста! Вместе. — Почему нет, — Ами не переставала изумляться чужой реакции. — Но потом… — Спать, — Дара, отпрыгивая от Ами и неопределенно махнув рукой, буркнула: — Да-да, мы уже поняли. Так, все шустро подходим ближе, — она махнула рукой, и остальные последовали её словам. Последний в кадр залез Юнги. Он встал почти вплотную к Чимину и приобнял того за талию, отчего тот ещё шире заулыбался. — Куда нажимать? — Вот сюда, Чим. Вытяни руку ещё чутка, — Ами помогла поудобнее обхватить фотоаппарат. — Ага. А теперь оп! Яркая вспышка ослепила всех вокруг. — Ойщ, — Юнги потряс головой, стараясь вернуть зрение. — Надеюсь, никто не моргнул, иначе… — Юнги, — отчего-то Чимину стало очень смешно. — Они правы. Ты действительно каждый раз пыхтишь, как маленький ёж. — Пф. Тоже мне. Я говорю правду, а она не бывает не колючей. Фото вышло? Чимин потряс фотографией в воздухе, как было велено, и протянул показать всем результат. — Ничего не вижу. — Дай ей ещё время проявиться. — Долго. — Но оно того стоит, уж поверь. Наберись терпения, и оно тебя вознаградит. — Ла-адно. Как скажешь. Но всё равно до-ол… О, проявляется, — Чимин не сводил глаз с высовывающейся фотокарточки. — Ай-ай, смотрите! Появляется! Офигеть. Офигеть! Теперь я всегда смогу любоваться Юнги с ушками. А-а-а! Дара захохотала. — По-моему, Чиму только для этого и нужен был фотоаппарат. Эй, я бы на твоём месте ещё это его ошалевшее лицо задокументировала. Будет чем полюбоваться в будущем. — Думаешь? — Чимин невинно перевел взгляд на совсем потерявшего спокойствие Юнги, у которого, казалось, сейчас глаза из орбит вылетят. — Определённо, — Дара уже готова была плакать от смеха. Ами схватила неугомонную подругу за руку и потянула в сторону спального места. — Вам пять минут и чтобы тоже лежали в палатке, а то утро для вас не настанет. А у нас, между прочим, в планах было сходить искупаться в озере. Всё внимание Чимина резко переключилось на последнее слово. — Мы пойдём купаться?! — Ну да, а то потом, кто его знает, когда ещё выпадет шанс отмыть всю грязь с тела? Сначала я и Дара пойдём, потом вы с Юнги, а мы посторожим территорию, — звучало уже из палатки. Чимин, словно в замедленном кадре, повернул голову в сторону Юнги и, хищно смотря, улыбнулся. Послышался лукавый голос: — Мы будем мыться, а это значит, я тебя забрызгаю. — На твоём месте я бы чего похуже опасался — могу ведь не сдержаться, — Юнги тяжело вздохнул и цокнул. — На что я подписался? Раздался смеющийся голос Дары из-под светящейся изнутри оранжевой палатки: — Держу пари, тебе это нравится. Юнги лишь оценивающе посмотрел на своего парня и смущённо улыбнулся. — Естественно. Несносные.

***

Сонное сопение юношей и девушек, глухой свист ветерка меж голых стволов деревьев в занимающихся зорях — как всё это было похоже на мирную жизнь. На тот мираж, который всегда казался где-то неподалёку, но в реальности никогда и не существовал. В миг, когда тускнели звёзды, а розово-фиолетовые линии полосовали небо, где-то очень высоко взошло новое солнце. Медленно, подобно костру, оно разгоралось и меняло цвета небесного океана, пробуждая всё вокруг и обманчиво питая заболевшую природу утопией о блаженном выздоровлении. Новый день, точно новый лист. Никто не узнает, что будет, пока в руки не возьмёшь ручку и сам не напишешь сюжет. Сквозь не до конца застёгнутую стопу-стяжку в палатку просочилось ловкое небольшое мохнатое нечто. Оно с любопытством и наглостью обнюхивало всё, докуда только мог добраться его мокрый нос. Минута за минутой, сантиметр за сантиметром исследуя неизвестную территорию. Очередь дошла до людей. Существо прильнуло к шее Юнги, аккуратно исследуя незнакомца. Человеческая кожа излучала тепло, но, несмотря на это, согреться ей не хотелось, потому что запах пота и крови заставил насторожиться и включить чувства на максимум. Дико. Запредельно опасно, но интерес брал своё. Со стороны послышалось тихое сопение, отчего зверь настороженно завертел головой, задевая тонкими длинными усиками чувствительные участки тела Юнги. Тяжёлая рука бухнулась прямо на источник щекотки, сдавливая тельце. Послышался оглушительный вопль, как только острые клыки вонзились Юнги в плечо. Все дезориентировано повыскакивали из палатки, как из горящего здания. Взлохмаченные, с размазанными рисунками на лицах и одеждой набекрень, ребята вылупились с недовольно-сонными лицами на горластый до неприличия будильник. — Придурок, хера ли как павлин орёшь?! — А ты сама посмотри, — Юнги рассерженно указал Даре на свёрнутый комок одеяла, то и дело хаотично дёргающийся. — Так! Страшнее пустых в этой местности только я с развалившимся режимом, так что, — Дара беспромедлительно злобно скинула ткань с неугомонного и зависла. — О. О-о, — брови поползли вверх. На неё смотрела ошалевшая пара глаз бусинок. — Боже мой, колючка, так ты голос из-за хорька подал? — она буквально разгоготалась от смеха. Следом завёлся и скрипучий смех Ами. И только после Чимин несмело высунул нос из-за ближайшего дерева, чтобы всё-таки посмотреть, кто там. — Он опасный? — О, Чиминка, ещё как. Это гроза всех лесов, — Ами еле сдержала новый приступ смеха. Она подошла к маленькому зверьку, взяла на руки, перед этим предусмотрительно завернув в одеяло и оставив снаружи только мордочку. — Кажется, хорёк был домашним, иначе давно покусал бы нас, — девушка держала его так спокойно, будто не у неё в руках находился хищник. Юнги буркнул: — Я для вас шутка? Послышалось молниеносное «да» от Дары. — Нет, — Ами с осуждением взглянула на растянувшуюся в ухмылке подругу, а затем уже более расслабленно - на Юнги. — Нет, Юнги, просто у тебя дурная привычка пугать при первой встрече. Малыш сильно перепугался и попытался защититься. Уверена, кроме небольшой царапки, тебя ничего не ждёт. Сами взгляните. Набравшись смелости, Юнги подошёл ближе. Послышался звук, схожий с квохтаньем. — Он такой, э-эм. Необычный. Глаза — бусинки. — Есть такое. Как назовём? — Дара перевела взгляд с хорька на всё ещё не переваривавшего информацию Юнги. — А вот знаешь, будильник наш горластый, данное задание на тебе. Хоть проснёшься, наконец. Юнги вручили в руки лохматое, замурованное в одеяло создание и шустрым рывком ускользнули обратно в надежде поспать. Ами крикнула: — Эй, Дара! А ну-ка. Куда намылилась? Выползай живо! А хорёк? Что с ним делать? — О-о, и не подумаю. Вот лучше пусть колючка пораскинет мозгами по поводу питания малого. Раз нашёл, так следи. — Да с чего ты вообще взяла, что я оставлю его?! — возмущённый в край Юнги перевёл взгляд на умоляющие глаза Чимина. — Та-ак… А ну нет! Нихрена. — Ну, пожалуйста, котёночек. Он такой крохотный. — Чимин. — Он ведь наверняка боролся за жизнь, как и мы. Посмотри, какой худенький. Косточки даже видны. — Прошу, Чимин. Мы не можем этого сделать. Мы сами не далеко от его состояния ушли. — Вот именно. Мы такие же, — Чимин несмело протянул руку и погладил зверька между ушками, отчего тот забавно сморщил носик и чихнул. — Он ведь был домашним. Вряд ли ему много осталось, если этот факт окажется правдой. Предвещая своё поражение, Юнги с жалостью взглянул на животное, что давно успокоилось и тихо наблюдало за ним своими чёрными глазками. — Это бесполезно? — Он как я. — Я понял. Тебя я оставить не могу. Тогда, — Юнги с минуту соображал, как лучше поступить. — Отныне он твоя ответственность. Я всего лишь буду помогать. Вот. Что помимо этого забыл? А, кличка. Моти. — Моти? — Да, в честь тебя. Уж больно вы одинаковые. — А что оно обозначает? Уйти от химозно-сладкого ответа Юнги решил исчерпывающим: — Да какая разница. Главное, чтобы он на неё отзывался. Чимин хитро прищурился, думая о чём-то своём. — Мог бы просто сказать, что я душечка в твоих глазах. — Ага, как же. Мы с тобой сейчас выглядим, точно по нам топтали пол ночи. Хотя с тем, как все раскидывали своими клешнями во время сна, от правды я недалеко ушёл, — Юнги помял ноющие мышцы шеи. — Помимо всего прочего, не хотелось бы тебя удручать, ду-шеч-ка, но у нас со рта пахнет дохлыми хомячками, так что. — Всё, молчи, я понял. Юнги приглушённо засмеялся. — Но ты, бесспорно, самый очароват… На него злобно зыркнули и тыкнули в нос хорька. — Моти говорит тебе быть поскромнее и пойти смыть в озере всё твоё грубиянство. Должной реакции ждать не пришлось. Юнги начал смеяться ещё заразительнее.

***

— Да блин, как можно так долго плавать? Юнги и Чимин уже полтора часа сидели неподалёку от озера и ждали, пока Ами с Дарой наконец почтут их своим присутствием. — Ладно, их можно понять. — И это мне говоришь ты? Юнги, ты точно не заболел? Тот лишь ухмыльнулся. — Нет, просто у меня тоже есть корыстные планы. Поплаваю подольше. Меня восхищает то, как вода способна успокоить тело. — Только ли в этом дело? Юнги завис на улыбающихся глазах Чимина. В последнее время он слишком часто попадался в эту ловушку. — Нет, ну, может, ещё попристаю к тебе. Надо ж хоть как-то отыграться за те многочисленные бессонные ночи, а вообще, знаешь, хотел сказать… О, вот и наша супер-команда! — Юнги ринулся к берегу, как к спасательному кругу. Чимин понимающе кивнул и прошептал: — Команда. Ну конечно. Я тоже умею забалтывать, господин очаровашка-вредина. — Дара, зараза ты дикая! Если ещё хоть раз!.. — Ами плеснула водой с волос ей в лицо. — Айщ, ладно-ладно, сжалься. Вот Юнги уже на наши вопли вышел. Эй, как у вас дела? Проблем не возникло? — Нет, но возникнут, если я не скроюсь в воде раньше Чимина. Давайте меняйте нас оперативнее. — Окей. Хорошо вам провести время. Постарайся в этот раз не утопиться. — Дар, ты знала, что чертовски несносна? Та широко довольно улыбнулась и, отдав полотенце, сказала: — Рада стараться, Юнги. Мяу, — поспешила прочь. Почти смирившись, Юнги всё-таки дождался Чимина, и они дошли по тропе из мелких камней прямо до берега. Тело заметно напряглось. — Навевает дурными воспоминаниями. Если задуматься, то грудь, кажется, до сих под фантомно кошмарит от болей после реанимации. — Так давай заполним её другими ощущениями. Не стой, а раздевайся. Мне больно это признавать, но Дара права. Если не будем бежать, в нашем случае — от дурных воспоминаний, то дадим им возможность догнать нас. Тогда нам уже никогда не выбраться из них и не создать новых. Приятных, — голос немного поутих. — Поэтому, прошу, не сдавайся им настолько просто, а беги со мной. Беги подле, — Чимин скинул с себя одежду и не раздумывая вошёл в прохладную прозрачную воду по самый торс. Он простоял спокойно какое-то время, а позже вновь спросил: — Юнги, так и будешь стоять или присоединишься? — поцелованный солнечными лучами Чимин повернулся с чётким планом поддержки и щепоткой кнута, но прикусил язык ровно в миг, когда взгляд упал, точнее сказать приклеился, к оголённому торсу в паре метров от него. — Оу вэй. — Что? Сам желал видеть меня подле себя, — Юнги играючи потянулся к пухлым губам, но замер всего в паре сантиметров от них, ожидая чужой ход. Его обжигающие устало-нежные вздохи отдавались лёгкими покалываниями под кожей и неспешно сводили с ума. Тело Чимина вздрагивало всякий раз, когда карие глаза смотрели на него так. Гипнотически. Сладко. До невозможного покорно. Словно вся власть сейчас находилась в его руках. Неужели?.. Добивным стало то, как Юнги плавно отстранился и до неприличия пошло смочил языком губы. Искушая. Призывая вкусить. Блять, да он прекрасно осознаёт, какой пожар страсти разжигает спичкой провокации. Понимает… и сгорает в нём, первым беря лицо Чимина в ладони и притягивая к себе. Целует с дурманящей отдачей. Не оставляет шансов на передышку. Впивается ненасытно в губы, вновь и вновь поглощает, как любимую пищу, очередной выбившийся сладостно-протяжный стон. Сплетает ловкий язык с Чиминовым, даря неведомую блажь и окончательно лишая возможности здраво мыслить. — Юн… — сквозь головокружительную эйфорию Чимин чувствует, как на его затылок ложится рука. Она зарывается в волосы, поглаживает мягко какое-то время, а затем с силой, но не причиняя боли, оттягивает назад. Ей не сопротивляются. Только ведомо вытягивают шею посильнее, давая негласное разрешение. Секунда. Губы Юнги засасывают тонкую кожицу ближе к кадыку. Смакуют самозабвенно, пылко, неспешно. Следующие же мгновения без преувеличения тянутся вечностью. Будто в замедленной съёмке. Острые зубы слабо прикусывают, оставляя на месте преступления красное пятно, которое впоследствии расцветёт цветом космоса. Чимин хнычет жалобно. Ему стыдливо хочется попросить разрешение обхватить трясущимися ногами чужие и тереться, вжимая попутно пальцы в крепкую спину. Хочется томно дышать, уткнувшись в обнажённую грудь. Хочется дойти до пика удовольствия, пока будут поддерживающе хвалить, притягивать за бёдра ближе, помогая и мурлыкая о том, какой он умница, как Юнги с ним чертовски повезло. Хочется… Всё хочется. С Юнги. Юнги проводит влажным языком прямо по засосу, а затем, оставляя лёгкий поцелуй, шустро отстраняется и с оглушительным плеском падает спиной назад, расправив руки. — Вот же ж… зараза. Мин грёбаный Юнги, какая же ты зараза проклятая! А ну выплывай сюда, придурок несносный, или, клянусь, я на этом же месте тебя и утоплю. Обламыватель хренов. Бесишь. Как же ты раздражаешь, — брызги расплескались во все стороны. — Несносный придурок, как же ты, — Чимина схватили за ляжку и утянули под водную гладь. Тот бухнулся, но почти сразу выплыл, а за ним потянулись и его дикие вопли вперемешку со звуками, похожими на недокряканье: — Кхэ, б-лять, да ты издеваешься! Кхэ-кхэ. — Прости, дорогуша, мне так захотелось увидеть тебя мокрым, — Юнги прикусил губу и, хитро смотря исподлобья искрящимся дразнящим взглядом, продолжил: — Не смог устоять перед соблазном. Чимин разразился нескончаемым потоком бурчания: — Ну так для этого тебе не обязательно было окунать меня. Ненасытный какой. Голого ж меня было мало, да?! Давай замочим. Давай. Гений, блин. Хотя нифига. Слишком туго соображаешь порой. Вот сам посуди, для своего замысла меня не обязательно было окунать. Достаточно продолжить, — взгляд непроизвольно упал на увеличившийся в размерах член Юнги, который через толщу воды, казалось, только что заинтересованно дёрнулся. Не то чтобы Чимин приглядывался, просто такое сложно не заметить. Зараза. За-ра-за. Он умолк всего на секунду. Прикинул, в каком положении находится, и пораженно отчаянно прогундел: — Это нечестно. Это просто ужас. Нет, ужас в квадрате! Ну вот почему я на это повёлся?! Наши отношения должны развиваться правильно. Мы должны притереться, понять… Юнги подошёл почти впритык. И пусть в душе он и был обеспокоен за свою недотрогу, но, признаться, желание почувствовать ранее неизвестные вещи именно с ним перевешивало любые волнения. Всё меркло перед глазами, оставляя на переднем плане только изнеженного возлюбленного. Им нужно чтобы хоть кто-то из них был посмелее. И Юнги готов. Он станет кем угодно ради неугомонного создания рядом. Чужая реакция не заставила себя долго ждать. Юнги усмехнулся, самодовольно наблюдая за ёрзанием и розовыми щеками. — Притереться, говоришь, хочешь? А как тебе больше нравится? — О боже, — Чимин вобрал в себя побольше воздуха и тихонечко проговорил: — Вся кровь уходит не туда, опять… п-пожалуйста, Юн-ги. Дай возможность вздохнуть спокойно. Мы должны. Так нельзя. Хорошие отношения развиваются поэтапно. — Чимин, детка, ты забыл, в каком мире мы живём? Постепенно не выйдет. Не могу я поэтапно, когда уже отдался чувствам с головой. Когда мысли то и дело что вьюжат о тебе. Не получится у тебя со мной по-правильному, прости. Да и не хочу я тянуть до момента проёба всего. Ни с тем, кого так люблю. Понимаешь? К тому же, кто диктует это правильно? Сегодня-завтра, а смерть в любом случае заберёт нас в качестве платы за жизнь, так что разреши себе в полной мере насладиться пребыванием тут. Как и я наконец позволю себе быть счастливым. Потому что пока могу. Пока рядом и ещё чувствую. Пока у меня есть тот, кто придаёт смысл всему. Пока этот человек и является моим смыслом. Глаза Чимина забегали, надеясь зацепиться хоть за что-нибудь, дабы не падать в бездну и остаться преданным идее постепенного развития отношений, но запретный плод в виде мраморной кожи с выпирающими синими венами, подобными змейкам, и шрамами, раскиданными по телу точно ветви могучих деревьев, выглядят как нечто запредельное. Как-то, что хочется вкусить, не задумываясь о последствиях. С другой стороны, разве можно считать грехом его желание познать то, что скрывает в себе таинство преданию себя любви? — Юни, ох… Мин Ю-нги, прошу, — голос Чимина хаотично прыгал с тональности на тональность. Он по-прежнему искал в себе силы не блеять, а перевести беспардонно приклеенный взгляд хотя бы на свои руки. И перевёл. Вниз. Прямо туда, где открывался шикарный, прекраснейший обзор на чужую эрекцию. — Зараза, — молниеносно откинул голову назад. Юнги до жути забавляла ситуация с их игрой в кошки-мышки. Оба хотят. Оба страшатся. Оба лезут в пекло по очереди, провоцируя и снова отступая. Как на них похоже. Пока в грудной клетке Чимина греется беспокойство, в черепной коробке Юнги всё больше кружится ворох непристойных мыслей. Он наклоняется, шепчет на ухо, едва сдерживаясь: — Мин? У меня нет фамилии, — любезно позволяет Чимину сделать новый шаг в их игре. — Эм, да. Ами сказала, раз у нас нет фамилий, то можно придумать любые, — собственная рука коснулась шеи. Ощущать щекотку с горячей дрожью от дыхания некогда озлобленного на тебя незнакомца до одури приятно. Головокружительно. Бесподобно. Неужто ль до эпидемии люди и впрямь ощущали это? Это. Как вообще источникам всех проблем на Земле было дозволено чувствовать что-то столь неземное и неописуемое? Нечто настолько мощное. Способное изничтожить сердца в огне лихорадки, заставить мозг пылать от кислородного голодания, а душу — утонуть в тоске времени. И всё же. При бережном уходе за чувствами в награду многие рисковали остаться самыми счастливыми до конца своих дней. Нереально. — И по какому же принципу моя сладость решила дать мне фамилию Мин? — крепкие руки нагло обхватывают неприкрытую талию и, нежно лаская, спускаются всё ниже. — Понимае-е-шь, — Чимин прикусил нижнюю губу, пытаясь скрыть нарастающее возбуждение. Его взгляд не перестал изучать шрамы на потрёпанном изящном теле. Напротив. Несмотря на вовсю прожигающий стыд и неловкость, тот, подобно невинному оленёнку, завороженно смотрел на тонкую натянутую кожицу на выпирающей ключице. Он любовался, и любовался, и любовался, и всё лелеял мысль прикусить её хотя бы легонько. — Ты продолжение меня. Чи-Мин. Понимаешь, да? — лицо Юнги запестрило всевозможными нечитаемыми эмоциями. — Что? — Чимин было не захохотал, сменив весь настрой допытывать несмышлёныша напротив. — Слишком пафосно, да? А так. Ты всегда будешь во мне, — он забавно заиграл бровями. Юнги приглушённо засмеялся и потёрся носом о мокрые волосы своего парня. — Ты же знаешь, что я не я, если не подстегну тем, что и правда хочу быть в тебе. И не раз. — Угу. — И даже не два. — Угу. Пиздец. В душе Юнги взвыл. Вот правда. — Вспоминай об этом почаще. Хорошо? Окей, ну а себе ты какую фамилию взял? Чимин попытался не засмеяться в голос, но выходило плоховато. — Пак. Просто потому, что я эксклюзив. — О-о, исключительный, значит. И долго ты к этому шёл? Чимин растянул губы в широкой улыбке. — Всю ночь, пока любовался твоим сонным личиком. Скажи ещё, что не нравится! — он хитро прищурился. — Ну-у. Рискни же. Подушечки пальцев Юнги прошлись вдоль позвонков сверху вниз до самой поясницы, заставляя тело Чимина бурно реагировать и ощущать мурашки вплоть до костей. Юнги вымолвил с придыханием: — Я в полном восторге, котёнок. Чимин отстранился, по очереди взглянул на красивые улыбающиеся глаза и, проведя ладонью по бедру возле раны, робко спросил: —Сильно болит? — Достаточно, но теперь значительно меньше. Хвала быстродействующему лекарству. Фиг знает, какую феерию чувств я бы ощущал, но таблеткам огромное спасибо. Чимин мило насупил нос. — Котечка, — ласковый бархатный голос так и соблазнял поддаться искушению. Во взгляде вновь заплясали чертята. — Ну конечно… этот тон. Что, детка? — Я… М-не хотелось бы, — он перевёл взгляд на дёрнувшийся член, сглотнул накопившуюся слюну и, краснея, прошептал, прикрыв глаза: — Мы ведь могли бы вроде как помочь друг другу. Ну… раз ты теперь моя пара, я, — он поджал губы и всё-таки взглянул невинно в тут же потемневшие от желания глаза Юнги. Ладонь Чимина медленно легла сначала на слегка рельефный торс, а вскоре плавно переместилась на чужую твёрдую плоть, обведя пальчиками уздечку и принося тем самым обоим неописуемый кайф. — Ты ведь знаешь, как сделать нам приятно. А я хочу испытать это «приятно». Именно с тобой. И только с тобой. Ноги готовы подкоситься хоть сиюминутно. Да, конечно, Юнги не подросток в пубертате, но в голове бешеной белкой носится мысль о том, что вести себя не как придурок в любом случае не получится. Если так поразмыслить, с Ханбёль у него не было абсолютно ничего подобного. Никаких мурашек вплоть до костей, тяжёлого сбивчивого дыхания и, чёрт побери, грёбаного, как говорил Чимин, желания касаться. А теперь… Тепло кожи рядом хочется вобрать в себя так глубоко, чтобы без остатка. До мушек перед глазами и головокружения. Врать себе уже не получалось, как и думать о посторонних вещах и возможной опасности. Юнги возбуждённо проговорил ему в губы: — Прижмись поближе, во-от так, — он притянул Чинима к себе за талию. — Я постараюсь сделать тебе так хорошо, что твои шустрые мыслишки то и дело будут возвращаться к нашему моменту близости, — Юнги впился в манящие губы Чимина с такой страстью, что от редких покусываний в перерывах между поцелуями образовалась парочка маленьких фиолетовых пятнышек. Разгорячённые тела прижимались друг к другу, уже не стесняясь своей наготы. Этим они займутся после. Спроси их, как те потеряли над собой контроль, то ни один из них и слова дельного бы не связал, чтобы внятно объяснить, как из запуганных, сломленных, неуверенных людей они вмиг стали раскрепощёнными, вплоть до такого сумасшествия. Возможно, то являлось отражением корней их травм, но разбираться в деталях никому не хотелось. Не тогда, когда наслаждение моментом, которым каждый тайно грезил вот уже очень давно, наконец взяло верх. Мягкая, податливая кожа на талии Чимина прогибалась под цепкими длинными пальцами Юнги. Парня прижимали к себе с таким трепетом и жадностью, что, казалось, Чимин может раствориться, если его сейчас не держать. Личный демон-искуситель Юнги невесомо касался своими миниатюрными пальцами спины, отчего в пах прилила новая порция крови. — Юни-и, твои паутины из вен. Они такие завораживающие, — Чимин провёл языком по месту рядом с ключицей и всё-таки несильно прикусил кожу зубами. Послышался едва уловимый низкий стон. Юнги откинул голову назад, блаженно закатил глаза от удовольствия и уже без какого-либо желания терпеть такие выходки вжался в трепещущее от желания изнемогающее тело, пару раз несдержанно грубо толкнулся, имитируя фрикции и ловя притягательный стон своими губами. — У тебя такой очаровательный голос, — Юнги расплылся в дерзкой улыбке и рассматривал своё заалевшее сокровище. — Хочу познать все виды твоих стонов. Вот теперь Чимин точно утонул в ситуации полностью. Он думал, что только алкоголь способен пьянить людей, но, видимо, ошибся. Собственное сознание было точно охвачено дурманом, вот только вместо яда организм употреблял серотонин. Низкий хрипловатый голос дошёл до слуха: — Чимин, нам стоит хотя бы немного остановиться. Ты уверен, что готов?.. Юнги резко, грубо перебили, переходя с властного тона на податливо-ласковый: — Нет! Я хочу… хочу разрядки вместе с тобой… прямо сейчас, — на Юнги посмотрели влюблённые искушающие глаза, которые, казалось, блистали сердечками вместо радужек. И всё-таки поддавшись соблазну, Юнги начал оставлять засосы на бледной шее, затем, аккуратно переходя с неё на нежные поцелуи вокруг пластыря, он шустро проделал путь от него до ореолов сосков, оставляя вокруг них россыпь новых меток страсти. Даже прохладная вода не смогла бы остудить их желание сгореть друг в друге. Чимин слегка впился ногтями в плечо своей пары и, закатывая глаза от удовольствия, поймал себя на единственной мысли, которая пробилась сквозь писк о былом восторге. «Попробуй его на вкус». Чимин перехватил инициативу на себя и провёл парочку мокрых соблазнительных движений языком по затвердевшим розовым соскам. Юнги можно было начать откачивать. Его плохо сдерживаемые всхлипы лишь раззадоривали Чимина на новые подвиги. Адекватно вообще, что с ним творят такое? Чимин игриво вильнул тазом, отчего внизу создалось ну очень приятное мимолётное трение. «Ёбаный пиздец, — пронеслось в мыслях Юнги, — докатились». — Ой, прости, — уже не видящий границ мелкий усмехнулся, но, когда его член накрыли длинные пальцы, он заметно поутих, но потом ласково промурлыкал: — Ах… Юни-и… прошу, сделай уже с этим что-нибудь, пожалуйста. Терпению Юнги пришёл конец. Мутная пелена перед глазами едва ли давала увидеть, насколько податливый парень смотрит на него снизу вверх с мольбой о большем. Немыслимо. Второй день они встречаются. Второй, блять, день. Нет, он не был в шоке, но искренне изумлялся, как всё так долго сдерживаемое сокровенное вырвалось наружу и облавой добралось до крохи в его руках. Он откинул все мысли. Рука сама потянулась к чужому достоинству, и чёрт бы побрал Минхо с его уроками жизни, но сейчас Юнги был ему благодарен за весь пройденный позор. — Расслабься, малыш. Оба члена обхватила изящная рука. И медленно, как бы проверяя реакцию, начала поступательные движения вверх-вниз. Чимина ведёт от такой близости. Он несдержанно поддаётся навстречу и толкается в приятную узость от сжатой руки. Показательно вытягивает шею и затягивает Юнги к себе, чтобы тот провёл по ней языком, а потом оставил свою метку собственнической любви. Чимин протяжно стонет, всхлипывает от каждого нового толчка. Он активно подмахивает бёдрами, позволяя аккуратному члену скользить в сжатое кольцо из пальцев. Каждый раз, как только чужие выпирающие от напряжения вены на члене проезжаются по плоти Чимина, он вздрагивает и бесстыдно, протяжно стонет. Заострённые черты лица и сосредоточенный взгляд Юнги только заводят его ещё сильнее. Чимин проводит мягкими сморщенными подушечками пальцев по упругой груди до шеи и зарывается ими в мокрые тёмные волосы, несильно сжимая их, но раззадоривая при этом своего парня. Толчки становятся грубее, властнее, интенсивнее, не давая паре и секунды на то, чтобы ухватить ртом воздух. — Юнги-и, о боже, позволь… Позволь мне кончить, — получилось так сдавленно и невинно, что глаза напротив заметно запылали. Для полной красоты ситуации Чимин оттянул нижнюю губу Юнги и слегка прикусил её, мокро зализывая своё творение. Так развязно и пошло. Юнги, сильнее впившись второй рукой в мягкое бедро парня, чуть ли не давится слюной от соблазнительно выгнутой спины. Зрелище приносит ему слишком много для одного сердца крышесносной эйфории. Внизу живота начинают закручиваться лёгкие спазмы. — Давай, детка, не сдерживай себя. Покажи, на что способен. Чимин чувствует, как внутри него разливается тепло: то ли от такого властного рычания, то ли от приближающегося оргазма. Наверняка на молочной бледновато-красной коже останутся следы от чужих прикосновений. Последние толчки совсем ещё неопытных в этом деле тел придают в разы больше острых ощущений. Из уст Юнги раздался громкий стон фальцетом с последующим рыком, а тело, что было зажато у него в руке, вздёрнулось от сильной судороги, после чего через нескольких вдалбливающих яростных движений и Юнги накрыло неземным экстазом. Смотреть сейчас на Чимина, такого раскрасневшегося, смущённого, совсем дезориентированного и до безумия податливого, как мягкая глина, было, пожалуй, ещё большим удовольствием, чем то, что они вытворяли немного ранее. Да. Окончательно Юнги добивают мысли о том, что до такого разряженного состояния, этих закатывающихся от удовольствия глаз и сбивчивого дыхания смог довести Чимина только он. Ему ещё никогда и никого не хотелось так защищать и дарить любовь. Так бережно и нежно касаться. Всегда. Везде. Всюду. Чимин прильнул к губам Юнги и начал ластиться, как маленькой котёночек, а затем опять мокро поцеловал своего парня, засасывая кожицу рядом с нижней губой. — Это было так… так… — Вау. — Да… — послышался робкий смех. — Никогда не испытывал ничего подобного. Ощущения слишком волшебные, — Чимин уткнулся лбом в часто вздымающуюся грудь, пытаясь скрыть теперь уже по полной пришедшее смущение. Юнги, зарывшись в любимые волосы, стал потихоньку рассуждать вслух: — Так значит, теперь ты стесняешься? Послышалось приглушённое сопение: — Угу. Искренний смех разразился на всё озеро. — Не переживай по поводу этого. Тайна о том, какой ты бываешь развязный, останется только нашей, — голову Чимина приподняли за подбородок, чмокнули в нос и взглянули в искрящиеся удовольствием глаза. — Однажды я доберусь и до более сокровенных мест, поэтому тебе стоит привыкать, — он мягко погладил ягодицы. — О боги, Юнги… пощади мою душу. — Уже представляю, сколькими благодарными поцелуями меня засыпят за… — словно дразня, он начал сам выцеловывать каждый сантиметр его шеи и ключиц. — Юнги, прошу заткнись, мне и так… — А стоны будут громче и… ах… Этот словесный водопад заткнули рукой, а затем, когда несносный кот угомонился, перестав игриво облизывать участки кожи между пальчиками Чимина, Юнги нежно и со всей любовью поцеловали манящие пухлые губы. — Обязательно всё услышишь и почувствуешь, если не раздраконишь меня раньше. Словно выйдя из-под чужих чар, Юнги пару разу взмахнул своими мокрыми ресницами и проворковал: — Как скажешь, моя сладость. Буду с нетерпением ждать.

***

— Вы стали такой сладкой ватой, уму непостижимо. Но мы за вас рады, — Дара мило подмигнула Чимину и скрылась за очередным высоким деревом. — Не отставайте! Нам надо скинуть вас в яму как можно раньше и оставить там. Ами, подожди нас.

***

Время близилось к вечеру. Небо потихоньку стало затягиваться свинцовыми тучами, пока серебряная Луна, выбиваясь из тьмы позднего часа, словно фонарь, светила так ярко, что группе ребят не нужны были даже подручные средства для освещения заросшей территории. Чимин и Юнги стояли напротив входа сильно заросшей мхом и листьями пещеры и пытались подобрать челюсть. Первым заговорил Чимин: — Так вы реально планировали нас бросить?! — возмущённому и разочарованному тону не было предела. — А я думал… Юнги скрыл его за своей спиной и направил на девушек нож. Обе, как близнецы, цокнули и закатили глаза. — Не, ну… айщ, вы неисправимы. Вот вроде уже выбрались из лаборатории, а она из вас — нет. С этим бороться, между прочим, надо, — Ами тыкнула пальцем Юнги в грудь и продолжила пыхтеть. — Зачем мы вас спасали, вообще логически мозгами раскиньте. А? Наши откровенные разговоры, риски ради вас. Как болванчики сон ваш охраняли, — кажется, в неё потихоньку вселялся дух Дары, так как её поток слов не заканчивал литься. — Видимо, нам и правда следовало вас тут оставить, но мы-то, дуры добрые, планировали вернуться. Днём, пока вы топились, нам с Дарой удалось починить рацию, и вуаля. Связались с Линой. — Линой? — Да, подруга по кодам. В нашем блоке в основном жили европейцы, поэтому… Да не соль, это сейчас вообще не важно. Кончайте усложнять себе жизнь. Она и без вашей помощи способна размазать всех. Мыслите шире. Мы знаем точный пусть, как и то, где поджидают возможные опасности. Так что, — Ами строго осмотрела всех, включая Дару. — Мы с этой мадам сходим за подмогой и вернёмся, а вы, — она с грозным взглядом ткнула Юнги и Чимину в грудь для большей доходчивости. — Скроетесь тут и будете тише трупов. Понятно? — Воу, — Дара косо глянула на подругу. — Офигеть, я и не знала, что ты успела к ним так привязаться. Послышалось тихое шипение: — Угомонись. Чимин промямлил: — Так, эм-м. Вы точно не собираетесь нас бросать? Дара ответила спокойно: — Дошло, наконец. Что ж. С прозрением. Если не веришь, то просто взгляни, как Ами нервничает. Я редко когда вижу её в таком состоянии. — Простите-е, — Чимин потёр грудь ладонью в области сердца. — Вам же точно удастся вернуться? А вдруг с вами что-то слу… — Исключено. Нам же удалось до вас раз добраться. Значит по-любому и второй заход осилим. Обещаем, — Дара подбадривающе улыбнулась, понимая, что все на взводе. — Всё, ха-рэ нафиг. Выключаем кислые мины. Что за болото крокодилье? Ами, давай заканчивать. Нам действительно стоит ускориться, а то не успеем до захода солнца. Вот, — она вложила другу в руки увесистый рюкзак. — Чиминка, Дара дарует тебе всё самое необходимое. Видишь? — несмотря на глупый каламбур, ей удалось выжать из него улыбку. Затем Дара шустро подлетела к Юнги, пока Чимин отвлекся на Ами, и едва уловимо прошептала, пихнув тому в руки карту: — Если завтра в полдень нас не будет рядом, то тут всё указано. Прошу, берегите себя. Ночь окутает всё вокруг ядовитым туманом, но за нас не беспокойтесь. Благословенный ливень избавит нашу часть дороги, по которой мы пойдём, но вы же… — в голосе мелькнули нотки страха. — Не смейте. Слышишь?! Не вздумайте выходить раньше утра, даже если до вас доберутся пустые. Боритесь, иначе туман прожжёт лёгкие до такой степени, точно в них закинут зажжённую спичку и подожгут изнутри. Юнги не раздумывая и не меняясь в лице запихнул карту с запиской в карман и вдумчиво проговорил: — Мы будем ждать вас до следующего вечера. Не вздумай помереть, заноза. Дара с задором усмехнулась и пошла вытягивать Ами из объятий Чимина, в глазах которого уже закрались слёзы. — Говорю же, Юнги — ёж. Прощайте, — Дара вместе с Ами помахали руками вслед, и в их глазах на миг появился густой обволакивающий страх с тревогой, а затем вновь яркая несмелая надежда. — Скучайте по нам, — звонкий мелодичный мягкий смех разнёсся эхом вдоль всей лесной тропы, идя первым, и песней остался звучать в ушах ребят. Было стойкое ощущение — это их последняя встреча.