Перо белого Феникса

      Когда они добрались наконец до таверны, Юлай понурившись уселся на стул с ногами, подтянув к себе колени. Риланд к тому времени перебесился, злость ушла, осталась только многодневная усталость. Что уж там, если говорить откровенно, он Юлая понимал. Наверное, стоило самому дать ему оружие, чтобы тот чувствовал себя спокойнее. Только вот, не только Юлай не доверял Риланду. Он тоже не верил до конца Юлаю.       Но раз уж от самого Швейна тот шансом не воспользовался и не перерезал горло спящему, смысла осторожничать больше не было.       Риланд подошёл ближе, положил кинжал на стол:       — Можешь оставить себе.       Но вместо того, чтобы радостно схватить подарок и сказать «спасибо», Юлай глянул на стол так, будто там была ядовитая змея.       — Прости, что украл, я больше не...       — Не будешь, — закончил за него Риланд, фыркнув. — Послушай, ты правильно делаешь, что никому не веришь, и мне в том числе. Но крысятничать у своих — это совсем западло. За такое голову отрывают. И я сейчас не в переносном смысле. Ты меня понял?       — Понял.       Вроде разногласий больше не было, но Юлай все равно вёл себя очень тихо. Разбираться, почему, было лень, и Риланд махнул рукой. Сам пускай справляется со своими тараканами. Он уже заснул, когда его разбудили всхлипы под боком.       — Ты что, опять ревешь что ли?       Все звуки разом стихли, только плотно прижатые к нему плечи вздрагивали. Он развернул Юлая к себе. В темноте было не разобрать, плакал тот или нет, но и так было понятно.       — Ну и какого... — начал было он, но подавился на полуслове, потому что Юлай резко прижался к нему, уткнулся в грудь мокрым лицом и беззвучно затрясся всем телом.       Риланд взмахнул рукой от неожиданности, да так и застыл. Он совсем не понимал, что делать в таком случае. Дать оплеуху? Сказать: «мужчине плакать не пристало»? Никто в его окружении никогда не лил слез. Черт, он сам даже ребёнком не плакал, потому что это не приносило никакой пользы — только раздражение окружающих. А тут уже второй раз! И это было чертовски неловко, почему-то за чужие чувства напоказ было стыдно.       — Эй, успокойся, все же хорошо. — он все же опустил руку обратно, приобнял Юлая, похлопал по спине, — Ну, чего ты?       — Я убил его. Совсем. — прозвучало в ответ глухо.       — Так ты из-за этого что ли? — Риланд нервно хохотнул, хоть понятно стало, — Он бы тебя тоже убил не задумываясь. Ты себя защищал, так что и переживать не о чем.       Он уже не помнил своего «первого», так давно это было, но уж точно он так не убивался. Хотя к виду крови, выпущенных кишок и запаху смерти привыкал довольно долго. Тоже выворачивало наизнанку под издевательские смешки подельников, так что это как раз ему было понятно. Но что бы расстраиваться!       — Я знаю, я все понимаю, но он же живой был. Я не хотел. А потом...       Слова того очевидно не успокаивали, да и не обучен был Риланд красиво говорить. Повинуясь порыву, он погладил Юлая по голове, перебрал пальцами короткие волосы. Кто бы мог подумать, что выносить чужие слезы так тяжело. Хотелось одновременно и весь мир к его ногам бросить, лишь бы он перестал плакать, и что силы по мозгам надавать с той же целью. Вместо этого Риланд приподнял его лицо за подбородок и легонько поцеловал. Помогло.        — Ты чего это? — Юлай настороженно замер, однако всхлипывать перестал.       — Помогаю тебе успокоиться.       Их лица были так близко друг к другу, что даже в темноте можно было разглядеть широко раскрытые глаза, неуверенно закушеную нижнюю губу. Риланд больше ничего не делал, только смотрел. Он не хотел второй раз наткнуться на отказ, а потом ещё и спать ночь в одной кровати мучаясь стояком. Однако Юлай потянулся сам. Риланд дернулся на встречу, раздался глухой стук и из глаз посыпались искры.       — Ты в порядке? — Риланд синхронно потёр ушибленный лоб.       — Ага, — кивнул тот, и предпринял ещё одну попытку, на этот раз удачную.       Не так, как тогда на реке: лишь первые касания были неуверенными, а затем все напористее, отчаяннее, злее. И Риланд поплыл, залез ему под рубашку, погладил грудь и впалый живот, забрался в штаны. Он ждал, что Юлай сейчас снова вздрогнет, зажмётся, уйдёт от прикосновений, но тот был расслаблен и возбужден, подставлялся сам под его руки — это дарило надежду, что в этот раз не придётся останавливаться. Потому что понять-то Риланд, возможно, поймёт, но вот что тогда делать со стоящим колом членом, будет большим вопросом.       Избавиться от одежды оказалось делом плевым. Тяжелее было не наброситься на доверчиво вытянувшегося на кровати Юлая и не испортить все напором. Поэтому Риланд только целовал и гладил. Потом закусает, сожмет крепко, будет брать сильно и грубо, как хочется, не сегодня, в другой раз, а в этот — словно по тонкому льду, будто лис, подкрадывающийся к куропатке, которая готова упорхнуть в любой момент. Желанная добыча, вкусная. Столько дней на неё облизывался, теперь бы не спугнуть.       И пока получалось. Юлай выгибался навстречу горячим рукам, притирался всем телом, несмело трогал в ответ дрожащими пальцами, сам ловил губами губы, глотая свои и чужие стоны и толкался в его кулак, сжимающий их вместе.       — Хорошо... Неужели так бывает, — прошептал прерывисто, когда Риланд сжал чуть сильнее.       — Бывает еще лучше, так тоже может быть хорошо, — он разжал пальцы под протестующий стон и скользнул вниз к промежности, погладил, а у самого внутри все замерло в предвкушении: «Ну же, давай, соглашайся».       И Юлай тоже замер, только вот явно по другой причине. Отстранился от рук, отполз, упёрся затылком в спинку кровати, посмотрел испуганно.       — Я не...       — Не обязательно, если не хочешь, можно и так обойтись, — разочарование в голосе было таким явным, что Юлай закусил губу и отвёл взгляд.       — Правда, от этого приятно? Ты не врёшь?       — Правда. — Он хотел добавить «если не хочешь специально унизить и сделать больно», но решил не портить момент ненужными воспоминаниями.       — А ты сам пробовал?       — Пробовал. Давно.       Тогда он был куда младше и по возрасту, и в иерархии, и не то что бы его особо спрашивали, но ему и впрямь нравилось. Сейчас, конечно, подставляться было не по статусу, да и не тянуло. Подумалось вдруг, что Юлай не просто так спросил, что сейчас предложит поменяться, и все этим испортит, потому что Риланд, уж конечно, не согласится. Не предложил.       — Ладно. — Юлай вздохнул, облизнул пересохшие губы, пододвинулся ближе, — покажи мне, как бывает.       Он еще явно сомневался, а вот у Риланда телу разлилось теплое предвкушение, отозвавшееся приятной дрожью. Он довольно усмехнулся и снова поцеловал, теперь уже без колебаний просунув руку и потерев пальцами между ягодиц       Он готовил его тщательно и долго, одной рукой продолжая ласкать, и почти не разрывая поцелуя, не оставляя места для лишних слов и мыслей. Себя он не трогал специально — и так был распален до предела, боялся, что, не начав толком, кончит. Отсранился лишь ненадолго, чтобы заменить пальцы членом, надавил, с трудом преодолевая сопротивление, медленно по сантиметру проникая внутрь.       Получалось плохо. Юлай вздрогнул, окаменел, скривился, а потом закрыл лицо руками, задышал часто и коротко и вдруг прохрипел:       — Нет.       — Что? — не понял Риланд, — больно?       — Нет. Мне не нравится. Ты обещал, что будет приятно. Это ужасно, я не хочу. — Он говорил с присвистом, слова явно давались с трудом, каждое перемежалось несколькими короткими вздохами.       Это было немного обидно, секс с ним называли разными словами, но ни разу «ужасным».       — Успокойся, тебе просто надо расслабиться.       — Не могу. Я не могу. Не смогу... — Он вдруг растер рукой грудь, горло, дыхание стало ещё чаще, хотя, казалось бы, больше некуда, — воздух... мне воздуха не хватает. Я умираю. Я сейчас задохнусь...       Риланд растерялся и даже испугался. Такую реакцию он видел впервые. Не понимая до конца, что делать в данной ситуации, он обхватил ладонями его лицо.       — Шшшшшшшш, тихо, — так успокаивали младенцев, и это единственное, что пришло на ум, — мы можем прекратить.       Помогло. Юлай затих, пойманый в силки его взгляда, и, казалось, теперь вообще перестал дышать.       — Медленный вдох, вот так, а теперь — медленный выдох. Мы можем остановиться в любой момент. Ты все конролируешь, — повторил Риланд и спросил, — сейчас ты хочешь, чтобы мы прекратили?       Честно говоря он уже и сам был неуверен, что хочет чего бы то ни было, возбуждение немного спало, а на лбу выступил холодный пот       —Нет, я в норме. Давай продолжим.       Риланд издал нервный смешок и все же послушно толкнулся глубже, наблюдая за реакцией. Юлай охнул, но больше не задыхался.       — Нормально? — уточнил он на всякий случай.       Тот кивнул. Тогда он немного вытащил и толкнулся снова, раздался глухой вскрик. «Да твою ж!.. » — выругался про себя Риланд и хотел окончательно отстраниться, но Юлай его перехватил, сжал ледяными пальцами за плечи, не позволяя отодвинуться.       — Ещё раз так сделай, пожалуйста.       — Это тебе так понравилось? — он уже готов был к чему угодно, но Юлай закивал.       И Риланд, наконец, снова расслабился, выдохнул, повторил как сделал до того, вызвав еще один вскрик. Он не торопился, медленно, размеренно, не меняя направления, чувствуя, как с каждым движением ощущения усиливаются и становятся острее, ярче, как улетучиваются мысли, слушая, как крики звучат все громче и протяжнее, ниже.       Он смог не сорваться на скорость, хотя очень хотелось. Просто в последний раз двинулся, прижимаясь близко, будто сростаясь в одно целое, затрясся, когда достигшее пика удовольствие, вылилось облегчением и ленивой расслабленностью. Ещё не вынимая, сжал в кулак член Юлая и в пару движений довёл до оргазма и его, и только потом перевалился в бок, вытянулся рядом.       Юлай не двигался, прикрыл веки и улыбался. Ну, по крайней мере, ему точно полегчало, о трупах он сейчас явно не переживал. Хороший способ, надо запомнить, Риланд был готов повторять хоть каждый день. Убивать ради такого было совсем не жалко.       С утра им должно было быть неловко: рыдания Юлая, «успокоительный» секс, неясный срыв в процессе. Но не было. Тёплый со сна голый Юлай потянулся, а потом прильнул щекой к его груди, потерся об неё, будто котёнок. И лишь затем поднялся с кровати и начал надевать валяющуюся на полу одежду.       Риланд только хмыкнул, натянул штаны и отправился вниз, просить завтрак. Когда он вернулся, то кинжала на столе больше не было, он красовался у Юлая на поясе, в притороченых к ремню ножнах.