Перо белого Феникса

      — Этого не может быть, — могло, ещё как могло, потому что так пазл складывался окончательно, но Риланд отказывался верить.       Юлай молчал.       — Ты лжёшь, — попробовал он зайти с другой стороны, и снова тишина в ответ.       — Так хочешь сказать, что ты — Бог?       — Я не Бог. Богов нет, а если и есть, то для них не строят храмы. Вы, люди, горазды поклоняться кому угодно, лишь бы получить что-то взамен, при этом сами редко готовы дать что-то сами, кроме денег. Те кто создают храмы, прекрасно это знают, и придумывают новые религии только ради обогащения. Если в вере замешаны деньги, будь уверен — Бога там нет.       — "Вы, люди"? А ты?       — Я — не человек.       Риланд верил, и не верил одновременно. Он не видел никакой разницы, между ними двумя и было сложно осознать, что перед ним сидит совершенно другое существо.       — Считаешь себя лучше нас? А сам-то? Я спас тебя, а ты меня подставил! Из-за тебя меня разыскивает Гильдия.       Юлай рассмеялся. Странно, но больше он не напоминал придурковатого мальчишку. Даже во взгляде появилось что-то такое жёсткое. Или это была лишь иллюзия восприятия самого Риланда, теперь когда он знал правду, то и видел его по-другому?       — Вы выкрали меня из моего дома, хотели продать. Связали, потом изнасиловали. Не ты лично, конечно. Ты просто смотрел. А потом выкупил меня неизвестно для чего и по какой причине. Знаешь, это как-то не располагает к доверию.       — Ты околдовал меня? Вот почему я все время был как на иголках и хотел тебя оттуда вытащить? Это все ты! — озарение было ярким, но Юлай лишь рассмеялся во второй раз:       — Ты даже сам не веришь, что способен на благородные поступки без влияния колдовства, а предлагаешь верить в это мне. Нет, я не умею проворачивать такое. Если бы умел, вы бы с самого начала втроем делали только то, чего хочу я.       — Но почему ты не признался. Тебя бы не тронули.       — И что? Доставили бы меня к заказчику.       — И что? — вернул ему Риланд вопрос, — возможно, он бы и не делал с тобой ничего плохого. Для чего ты ему нужен? Какой-нибудь сбрендивший коллекционер, жадный до диковинок?       Юлай тяжело вздохнул, и Риланд вдруг почувствовал себя маленьким неразумно ребёнком.       — Что ты знаешь о Фениксах?       — Что это такая птица, — Риланд и сам не знал, зачем начал старательно перечислять, — что они, то есть вы, возрождаетесь из пепла и таким образом живёте вечно.       — Из праха, — кивнув, поправил Юлай, — все есть прах, из праха мы выходим, в прах превращаемся. Что еще?       — Не знаю. Байки про храм. Якобы Феникс способен дарить здоровье, долголетие и даже воскрешать из мёртвых.       Юлай опять молчал.       — Нет, это невозможно. Это сказка. Никому не под силу воскресить того, кто уже умер.       — Почти никому, — поправил Юлай. — Если кто-то хочет себе Феникса, то причина для это может быть всего лишь одна. И это точно не коллекционирование.       Риланда проняло. Он выдохнул и забыл вдохнуть обратно. Перед ним и впрямь сидел кто-то,  кто мог обыграть смерть? Так просто?        — Но тогда..  Почему ты не хочешь? В смысле, разве это плохо, чтобы кого-то воскресить?        — Я что, по-твоему, могу вернуть к жизни человека, щёлкнув пальцами? — язвить, он, оказывается, тоже умел.       — Нет?       — Конечно, нет. Когда Феникс обретает силу, он не может умереть окончательно. И когда в старости приходит его время, он превращается в прах, и из праха возрождается снова, как и человеческие младенцы, без знаний, умений и памяти. Но постепенно память о прошлых жизнях возвращается, мы входим в силу и становимся собой, и дальше снова по кругу. Но есть ритуал, благодаря которому можно выменять у смерти мою непрожитую жизнь на жизнь другого. Тот, другой, проживёт отведённое мне время, а я буду снова возрожден и снова начну все с нуля.       — Ну так ты ведь снова воскреснешь, так почему нет?       — Кроме того, что это моя жизнь и я не хочу её никому дарить? Кроме того, что хотя бы один раз хочу дожить до старости? — и сарказму Юлай все-таки был обучен, очень злому и ядовитому.        Но Риланд не поддался:       — Знаешь, дожить до старости судилось далеко не всем, а уж вернуться и все начать заново — никому.       — Ну так пойди и отдай жизнь за кого-то! Тебе уж точно до старости не дожить.       — Ты и будущее знаешь? — Риланд побледнел.       — Нет, но твоё несложно угадать. Такие как ты долго не живут, — фыркнул он и поджал губы.       Что ж, справедливо. Но раз не знает наверняка, то и каркать нечего. Риланд ещё планировал покоптить это небо немного. Впрочем, стало немного понятно, и все равно не до конца. Относился бы он сам к жизни так же, если бы знал, что все равно вернётся?       — Так что, только поэтому? Хочешь прожить свою жизнь полностью и не дарить никому?       — В любом ритуале есть оговорка. — Юлаай тяжело вздохнул, — в этом — жизнь нужно отдать обязательно добровольно, искренне этого хотеть, иначе не сработает. Ну, это в теории, а на практике, неважно, хочу ли я чтобы человек снова жил, достаточно, чтобы я очень сильно хотел умереть. Я пытался захотеть сам, но знаешь, "искренне" все равно не получается, никак. Возможно, если бы это был ребёнок, умерший от болезни, или юная влюбленная девушка, кто-то, чьей смерти сочувствуншь, я бы смог. Но это всегда те, чьё состояние может заинтересовать храмовников. Такова цена за второй шанс — все имущество до копейки, и не всем хватает того, что у них есть. Но заставить меня хотеть умереть, гораздо легче, чем ждать сострадания. В прошлый раз мне выкололи глаза раскаленным прутом и сорвали щипцами ногти, сработало, когда начали снимать кожу тонкими лоскутами. Знаешь, каково это? — Риланд почувствовал, что внутри леденеет, он надеялся, что лично узнать не доведется. — Каждый раз они выдумывают что-то новое. Двадцать пять — двадцать семь лет спокойствия, а потом я созреваю и все повторяется.       Стало понятнее. Он бы тоже так не хотел воскрешать кого бы ни было. Но больше всего впечатлила цена. Все состояние, значит? А им всего по две сотни на рыло обещали! Да и тысяча за Юлая теперь показалась ничтожной.       — Это было не один раз? Сколько же тебе лет?       — Сейчас двадцать два. Память уже начала возвращаться, так что в храме мне недолго бы осталось. А от первого появления на свет? Я не знаю. Феникс вылупляется из яйца. Храм строят вокруг него. Возможно, отсюда легенда о птице.       — Но храму лет пятьсот — не меньше. — Риланд прикинул в уме и мысленно присвистнул.       — Значит, так и есть. Я мог за это время прожить шесть или даже пять жизней. Но вместо этого все что я делал — это умирал.       — Почему же ты не сбежал?       — Я пытался. Много раз. Сам или находил тех, кто мне сочувствовал. Но меня всегда находили и возвращали. Я всегда оставлял какой-то след. Когда увидел вас, подумал, что вы меня убъете, но потом решил что вот он мой шанс. Вас никто не видел и никто не найдёт. Меня тоже не видели ни одного, ни в компании. Сдай вы меня потом в бордель, возможно, мне бы удалось затеряться.       — А потом? Когда бы заказчик обнаружил, что птица — не Феникс, и тебя бы вытащили оттуда обратно?       — Я не думал так далеко.       — Не думал он, — проворчал Риланд, он уже взял себя в руки.       Если Феникс хотел вызвать сочувствие своим рассказом, то у Риланда тоже с этим были трудности.       — А что мне прикажешь? — вызверился Юлай. — Не то что бы у меня было время придумать план. Все что мне оставалось — действовать по ситуации и постараться не упустить свой шанс.       Они оба замолчали. Риланд хотел получить информацию, чтобы понять, как действовать дальше, но в итоге все только усложнилось. Ему нужно было время на обдумывание. С одной стороны он вроде как прихватил случайно джекпот, с другой — джекпот этот максимально бесполезный. И использовать не выйдет, и продать опасно. Вернуть хозяевам? А он сможет, зная, какая участь ждёт Юлая?       — Развяжи меня. — Подал тот первым голос.       — Я пока думаю, что с тобой делать. — Риланд решил ответить честно.       — Ты все равно не сможешь получить за меня награду в храме и в гильдии не получишь прощения.       — Почему это?       — Я скажу, что ты знал, кто я, что с самого начала все спланировал, а потом испугался. — Вот он как заговорил!       — Почему ты думаешь, что поверят тебе, а не мне? — нехорошо улыбнулся Риланд, ох, не любил он, когда его пытались шантажировать.       — Потому что в этом случае не нужно будет отдавать тебе награду.        — Так может, — Риланд наклонился к его лицу близко, так, чтобы глаза в глаза, — отрезать твой язык, чтобы ты не смог ничего сказать? Язык тебе уже отрезали? Думаю, да, уж слишком он у тебя длинный.       Юлай отшатнулся насколько мог и сжал что силы челюсти — поверил. Это хорошо. Лучше пусть боится. Кто знает, что он за существо на самом деле, и что из того, что сказал — правда, а что — нет, и что он умеет еще. Страх это то, с помощью чего можно управлять.       Он собирался сказать что-то ещё такое же весомое, но тут наверху послышался грохот. Они оба замерли и уставились в потолок.              — Развяжи меня, — на этот раз в голосе была только мольба и глаза расширились от ужаса, — пожалуйста.       Риланд чертыхнулся про себя, раздумывал всего секунду, а потом схватил со стола нож и полоснул по веревкам. Отодвинул кровать и снял с пола две половицы. Он старался действовать тихо и быстро, надеясь, что те кто пришли за ним, или за Юлаем, еще не поняли, что в комнате кто-то есть.       Первым спустился Юлай, затем Риланд протиснулся в узкий лаз сам и подвинул аккуратно кровать обратно к стене. В момент, когда он поставил вторую половицу на место, дверь вышибли с ноги.