Конец всегда один... или нет?

"Есть ли у меня выход? Есть ли у меня выбор? Есть ли у меня право на счастье?" — эти вопросы кружились в пустой черепушке Санса, пока он лежал, прислонившись к холодной колонне в Зале Суда. Он ждал. Ждал человека, который превратил их мир в ад, устроил геноцид и теперь шел сюда, чтобы получить свою "награду" от рук Судьи. — Я... — начал было Санс, но фраза повисла в воздухе, незавершенная. Ему было больно и слишком тошно продолжать. Его достало всё. Каждый день был копией предыдущего кошмара. Каждый раз человек перезапускал, каждый раз выбирал путь геноцида, и каждый раз Санс терял всех друзей, знакомых и брата. И снова оставался один на один с демоном в человеческом обличье, зная, что его ждет лишь мучительная смерть и новый круг ада. Санс тяжело вздохнул, звук эхом отразился от высоких сводов суда. С трудом, преодолевая тяжесть в костях, он поднялся на ноги. Он должен стараться. Папирус всегда верил в лучшее: "У ЛЮБОГО ЕСТЬ ШАНС ИСПРАВИТЬСЯ! ДАЖЕ САМЫЙ ХУДШИЙ ЧЕЛОВЕК НА СВЕТЕ МОЖЕТ ИЗМЕНИТЬСЯ, БРАТЕЦ! ГЛАВНОЕ — ПРОСТО ПОПЫТАТЬСЯ!" — звучал в голове голос брата, полный надежды, которой у самого Санса давно не осталось. — Извините, старая леди... — пробормотал скелет, глядя в пустоту, где должна была появиться фигура Фриска. — Но мне в очередной раз придётся нарушить данное мной обещание. Ленивый скелет спрятался за колонну, приготовившись к своему коронному появлению и к финальной битве. Шаг. Еще один. И еще. И еще... И вдруг — тишина. Санс удивленно моргнул. Он выждал положенное время, а затем телепортировался на то место, где должен был встретить человека. Но там никого не было. Пустота. Санс растерянно огляделся. Что произошло? Почему человек пропал? Такого никогда не бывало. Исчезновение посередине пути означало только одно... — Ему наскучила игра. — устало произнес скелет, и его губы искривились в горькой, вымученной усмешке. Осознание безысходности накрыло его волной. — А значит, это конец. Больше не будет геноцида. Больше не будет смертей. Больше не будет... брата. Остались только я, Альфис, Азгор и кучка выживших монстров, которые будут жить в страхе, зная, что Ангел может вернуться в любой момент. Он лениво пересчитал пальцы, перечисляя выживших, как вдруг пространство вокруг него начало искажаться. Воздух затрещал, цвета поплыли, превращаясь в статические помехи. Его самого стало рвать на тысячи мелких полигональных кусочков. "Признаю, разнообразие не всегда на пользу." — подумал Санс с холодной, циничной усмешкой, чувствуя, как его сознание дробится вместе с телом. Умирать так, от удаления кода, было гораздо болезненнее и страшнее, чем от удара ножа. Там была хоть какая-то драма. А здесь просто стирание. Он закрыл глазницы и наступила абсолютная, звенящая тишина. Игрок удалил игру. А вместе с игрой исчез и весь мир, в котором жил Санс. Все его страдания, вся его боль, все бесконечные циклы смертей оборвались. Теперь он мог отдохнуть. Но стоило ли оно того? Почему игрок продолжал убивать его без конца, хотя мог просто пройти путь пацифиста, увидеть хорошую концовку и уйти с миром? Что он, Санс, сделал такого ужасного, что его постоянно убивали, стирали и забывали? Впрочем, уже неважно. Игра удалена. Осталось только спокойствие небытия...

***

Санс резко открыл глаза. Яркий свет ударил ему в лицо. Он лежал на мягком диване в своем доме. Подняв руку, он посмотрел на свои белые фаланги. Он тяжело вздохнул, и этот вздох был полон такой глубочайшей усталости, что, казалось, мог состарить даже бессмертного. — Опять... — протянул он, и голос его дрогнул. Но через секунду его лицо изменилось. Маска шута, маска беззаботного лентяя мгновенно встала на место, скрывая бездну отчаяния внутри. — Хэй, Папс! — крикнул он, придавая голосу привычную, раздражающе-ленивую интонацию, которую он использовал сотни, тысячи раз до этого. — ЧТО, САНС? — донесся бодрый голос с кухни. Санс приподнялся с дивана и направился к кухне, шаркая тапочками. — Слушай, бро, а что сказал одинокий парень сам себе, глядя в зеркало? — спросил он, пытаясь выдавить из себя хоть каплю искреннего веселья. Папирус развернулся, его его глазницы сияли добротой. — МОЖЕТ, СЛОВА ПОДДЕРЖКИ? — предположил он с надеждой. Санс усмехнулся, развел руками в стороны и произнес свою коронную шутку: — Парень сказал... "Я чувствую одиноКОСТЬ!" Он замер, ожидая привычного стопа, вздоха или легкого укора. Но Папирус рассмеялся. Он смеялся так, будто услышал самую смешную вещь в жизни. "Что?" — недоумевал Санс, глядя на брата с неподдельным шоком. Его мозг, привыкший к одному и тому же сценарию, дал сбой. И только сейчас он заметил детали. Папирус выглядел... моложе? Санс обвел взглядом комнату. Интерьер был совершенно другим. Обои, которые он считал вечными, имели другой узор. Книга на столе стояла не там, где обычно. Коврик был другого цвета. Глаза Санса загорелись ярко-синим светом. Надежда вспыхнула в его груди. Он чуть ли не бросился в объятия к брату, готовый рыдать от счастья...

***

— папирус, тебе что-нибудь нужно? — сказал Санс, возвращаясь из воспоминаний в реальность. Он просто слишком много раз умирал. Слишком много раз видел один и тот же день, одну и ту же кухню, одни и те же лица. Удаление игры отбросило его куда дальше в прошлое, чем он ожидал. Это был не просто рестарт. Это было время до всего кошмара. Время, когда они были просто братьями, живущими своей жизнью, не зная о существовании Фриска и его способности перезапускать. Но радость длилась мгновение. Санс отполз обратно к одной из колонн Зала Суда и с грустной, уставшей ухмылкой закрыл глаза. Конец всегда один. И это не изменится никогда.