Изнанка | Upside Down

6 января 2011 года

София Хесс не часто думала о Тейлор Эберт. Это могло показаться странным, учитывая, сколько времени она тратила на то, чтобы сделать девушку несчастной, но это было правдой. Тейлор была недостаточно важна, чтобы занимать место в её голове, кроме тех моментов, когда оказывалась непосредственно перед ней. Тейлор просто существовала. Что-то слабое, случайно попавшее не туда. Поэтому тот факт, что сейчас Эберт занимала много места в её сознании последние несколько часов, говорил о многом. София небрежно прислонилась к шкафчикам, наполовину слушая приглушённые разговоры вокруг, наполовину — тихий хаос, когда ученики механически выполняли свои действия. Обед ещё официально не начался, но в коридоре уже пахло едой. План с шкафчиком изначально даже не был идеей Софии. Всё началось с кампании Эммы несколько лет назад. София просто… помогала поддерживать процесс. Эмма предложила перемирие. Эта часть была намеренной. Никаких шуток, никаких толчков, никто не спотыкался о Тейлор в коридорах. Никаких шепотков, преследующих её в классах. Ничего. Несколько недель они совершенно отступили. Было почти забавно наблюдать за переменами, но Софии было абсолютно всё равно. Тейлор изначально была подозрительна: вздрагивала, когда кто-то подходил сзади, оглядывала углы, словно ожидала, что из-за них кто-то выскочит. Но со временем напряжение ушло. По крайней мере, до сегодняшнего утра. София медленно вдохнула через нос, а затем сразу же пожалела об этом. — Чёрт. Боже, это было отвратительно. Она отчетливо помнила то утро. Тейлор подошла к шкафчику. Тейлор открыла его. Момент колебания, а затем запах ударил. Потом началась рвота. София не стала долго ждать. Она всё ещё помнила, как схватила Тейлор за волосы. Девушка уже наполовину сгибалась, давясь содержимым шкафчика. Ей почти не потребовалось усилий, чтобы толкнуть её дальше. Эмма захлопнула дверь. Мэдисон нервно засмеялась. София повернула циферблат. И всё. Всё это заняло, может быть, десять секунд. София ещё раз проверила шкафчик между занятиями. К тому времени, как закончился первый урок, Эберт всё ещё пыталась выбраться из шкафчика, в котором её заперли. София просто шла по коридору между занятиями, как все остальные, неспешно проходя мимо ряда металлических дверей вместе с Эммой и Мэдисон. Внутри что-то двигалось. Тихие удары. Скрип. Приглушённый звук, когда кто-то пытался открыть дверь изнутри. София почувствовала лёгкий укол удовлетворения. Тейлор больше не кричала. Она кричала раньше, когда они только заперли её. Девушка запаниковала и начала царапать дверь. В этом было что-то волнующее, извращённое удовольствие от её беспомощности. Человека, которая сама сделала себя мишенью. Ко второму уроку звуки, однако, стихли. Практически полностью. На этот раз София немного замедлила шаг, проходя мимо коридора, слегка нахмурившись. Никакого движения. Никаких ударов по металлической двери. Только тишина. Было не редкостью, когда люди в конце концов прекращали драться. Усталость брала своё. Паника угасала. Но… София на мгновение подумала о том, чтобы открыть шкафчик. Просто чтобы убедиться, что девушка не потеряла сознание или что-то в этом роде. Однако запах заставил её передумать. Вместо этого София просто сморщила нос и пошла дальше. Если Тейлор потеряла сознание, кто-нибудь её рано или поздно найдёт. К моменту, когда прозвенел звонок на третий урок, она обнаружила, что ходит взад-вперёд. Запах распространился по коридору и учебным классам. Его невозможно было игнорировать. Ученики начали жаловаться, проходя мимо. Именно тогда некоторые сотрудники начали реагировать, и проблема стала настолько серьёзной, что кто-то вызвал уборщика. Кто-то ещё вызвал учителя. София случайно оказалась в коридоре, когда это произошло. Она была не одна. Эмма и Мэдисон стояли рядом с Софией, когда уборщик наконец присел перед шкафчиком, и его резиновые перчатки скрипели, когда он сгибал руки и возился с кодовым замком. София наблюдала за уборщиком с каким-то отстранённым вниманием, так же, как она наблюдала за зданием, прежде чем в него забраться. Осанка его плеч, то, как сжалась его челюсть, когда он почувствовал запах, усталая сутулость под его глазами. Она была даже немного впечатлена тем, что он готов подойти так близко к этому, учитывая запах. Настоящий герой рабочего класса. Когда он закончил крутить кодовый замок, дверь распахнулась на петлях с пронзительным скрипом. Оттуда вывалился весь мусор, который они складировали там неделями: гнилые прокладки и тампоны, почерневшие от разложения, остатки рвоты, клочки смятой одежды — всё это высыпалось на плитку. Это издавало влажный, шлепающий звук, растекаясь липкими дорожками, которые отражали свет от люминесцентных ламп. Запах обрушился на Софию всей своей мощью — густой и кислый, — и у неё скрутило живот. Это было хуже, чем она помнила, хуже, чем она могла себе представить. Сначала казалось, что всё идёт по плану. Это было то, что они задумали. Это был план. Но потом София замерла. Её взгляд метнулся к шкафчику, и она поняла, что чего-то не хватает. Тейлор не было. Живот Софии болезненно сжался, когда она заметила знакомые вещи в этой мерзости. Одежда, очки и кроссовки были разбросаны по грязи, частично погружены в неё, покрыты грязью. Это была та самая одежда, которую Тейлор носила утром, та, которую София и другие засунули к ней. И всё же… рядом не было человека. У Софии пересохло в горле, и сердце забилось быстрее. Она сделала небольшой шаг вперёд, а затем остановилась. Её глаза снова скользнули по этой мерзости, словно надеясь, что более пристальный взгляд как-то раскроет недостающую часть. Ничего не двигалось. Этот мокрый, грязный ком не дёргался, не шевелился, не дышал. Он просто лежал там, расползаясь по полу. Тейлор не было. — Какого чёрта? — тихо сказала София, её голос едва был слышен из-за тихого гула коридора и мягкого бульканья грязи под перчатками уборщика. — Её… её там нет, — сказала Мэдисон, её голос был тихим и неуверенным. — Да, — автоматически ответила София, даже не задумавшись. Уборщик склонился над беспорядком, резиновые перчатки скрипели, когда он медленно и методично перебирал и поднимал мокрый ком. Он бормотал что-то себе под нос — тихий звук, который София не расслышала — и иногда останавливался, чтобы внимательнее рассмотреть что-то, наклоняя голову. Эмма придвинулась ближе к Софии и прошептала: — Ты… ты думаешь, она выбралась? — Сомневаюсь, — ответила София. Мэдисон моргнула: — Почему? Я имею в виду, может быть, она сама выбралась, верно? Выбралась, нашла туалет, переоделась во что-нибудь чистое, выбросила одежду и ушла. София подумала об этом секунду, но это не сходилось. — Одежда, в которой она была этим утром, там. Её очки тоже. Обувь. Всё. Если бы она выбралась, она бы стояла в этом мусоре. Голая, скорее всего, и вся покрытая им. И если бы ей удалось выбраться и переодеться… зачем бы она добровольно вернулась в шкафчик, чтобы положить свою одежду обратно в эту мерзость? Это не имеет смысла. Любой вариант — полный отстой. Эмма наклонилась ближе и прошептала, чтобы уборщик не услышал: — Да, но… может быть, она просто… я не знаю… была осторожна? София снова покачала головой: — Осторожность не объясняет эту разлитую жижу. Если она покинула шкафчик, остальная часть мусора вывалилась бы вместе с ней. Глаза Мэдисон расширились, и она бросила взгляд на уборщика, который всё ещё сидел на корточках, внимательно осматривая мокрую груду. На его лице было такое выражение, брови нахмурены, словно он увидел что-то, что его удивило. — Ты… ты думаешь, с ней что-то случилось? — спросила Эмма тихо, почти шёпотом. София не ответила сразу. Её мысли вихрем пронеслись, пытаясь сопоставить то, что она знала об этой ситуации, чего, к сожалению, было не так уж много. — Я не знаю, — призналась она наконец тихим голосом. Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, уборщик замер как вкопанный. София сразу заметила перемену. Дыхание мужчины сбилось, стало резким и поверхностным, и он выпрямился слишком быстро — перчатки заскрипели, когда он отдёрнул их от шкафчика. Секунду он просто стоял, напряжённый, глядя вниз на пол. — Всем выйти. Все. Сейчас, — сказал он тихим, но твёрдым голосом, который требовал беспрекословного подчинения. Голова Софии резко повернулась к нему: — Подождите, что? Что происходит? Её голос был напряжённым, хриплым, с ноткой паники, которую она ещё не до конца осознавала. — Выходить! — рявкнул он — перчатки заскрипели, когда он оттеснял толпу учеников. Его движения стали резкими, торопливыми. София наблюдала за ним, сбитая с толку и встревоженная, когда люди начали отступать от него. Эмма и Мэдисон замялись, посмотрели на Софию, и их неуверенность отразилась на её собственном лице. София открыла рот, чтобы возразить, но она даже не могла придумать, что сказать. Каждый нерв в теле уборщика кричал о том, что он увидел что-то, что его потрясло. Даже не зная почему, София почувствовала, что должна двигаться. Медленно, почти неохотно, они начали отступать. София не сводила глаз с уборщика. Запах от шкафчика стал удушающим, густым и давящим. Влажные пятна на полу блестели под люминесцентными лампами. Она попыталась понять, что он увидел, но ничего нового не заметила. Тем временем уборщик просто начал отводить других учеников. Его руки были вытянуты, он излучал такую силу, что не допускал никакого сопротивления. — Уходите. Все. Покиньте зал. Сейчас же, — сказал он. София, Эмма и Мэдисон двинулись вместе с толпой, их мысли спутались, полные замешательства и страха. Что-то произошло, что-то серьёзное. Паника в её груди нарастала с каждым шагом, отдаляющим её от шкафчика. Она не могла видеть, что именно случилось, не знала, что именно спровоцировало реакцию уборщика, но тяжесть ситуации давила на неё, как огромный камень. Она ещё раз оглянулась. Уборщик ненадолго вернулся к шкафчику, его лицо было бледным, пока он разговаривал с другим сотрудником, а затем он резко повернулся и с нарочитой скоростью направился в кабинет директора. К тому времени, как они с Эммой и Мэдисон добрались до главного коридора, сотрудники начали организованно выводить учеников, направляя их. София чувствовала, как её несёт поток людей к выходам. Её ноги двигались, тело реагировало, но её разум всё ещё был прикован к шкафчику. Прошло несколько минут в напряжённом тумане, пока наконец не раздался щелчок громкоговорителя, и в эфир не вошёл голос директора — четкий, формальный и тревожно спокойный. — Внимание, ученики и сотрудники. Пожалуйста, немедленно эвакуируйтесь из здания. Это не учебная тревога. Следуйте по своим маршрутам эвакуации и ожидайте дальнейших инструкций. Коридор быстро опустел, ученики проходили мимо, перешёптываясь друг с другом, но сохраняя дистанцию. София двигалась вместе с ними, её темп был медленным, пока она пыталась дать своему разуму догнать происходящее. Объявление из громкоговорителя всё ещё эхом отдавалось у неё в ушах. Эмма оставалась рядом, постоянно оглядываясь. Её лицо было бледным, глаза широко раскрыты от смеси страха и неверия. — София… что ты думаешь… что произошло? — спросила она, голос звучал очень встревоженно. София покачала головой. — Я не знаю, — повторила она. Лампы над ними моргнули один, два раза, зацепив края её зрения. София мельком взглянула вверх. «Старое здание, наверное, проводка плохого качества». Она не стала на этом задерживаться. Эмма держалась рядом, её шаги были быстрыми, она постоянно оглядывалась, словно ожидала, что что-то появится за ними. Мэдисон шла медленнее, её плечи были напряжены, она переступала с ноги на ногу. София ничего не сказала. Они вместе подошли к входным дверям и вышли на улицу. Солнечный свет был резким после тусклых коридоров, и София на мгновение зажмурилась, пытаясь привыкнуть. Ученики высыпали во внутренний двор, их направляли сотрудники; голоса перекрывали друг друга, слышались приглушённые звуки паники и замешательства. Взгляд Софии упал на край парковки. Ряд полицейских машин уже подъезжал, мигали сирены, работали двигатели. Красный и синий свет отражался на асфальте и на лицах студентов, проходивших мимо. София замерла на мгновение, осматривая происходящее. Она выругалась про себя. — Чёрт возьми, — прошептала Эмма позади неё. — София… ты думаешь…? — спросила Мэдисон, но София перебила её. — Тихо, — сказала София. Её голос получился тише, чем она хотела. Руки Эммы нервно переплетались перед ней, пальцы были сжаты так сильно, что костяшки побелели. — Это… это плохо, — сказала она. — Да, — ответила София. У неё пересохло в горле. Её взгляд постоянно возвращался к полицейским машинам, к людям в форме, особенно к их тихим, напряжённым движениям. Ещё двое офицеров вышли и направились к входу в школу. Софии это не нравилось. «Если бы кто-то просто потерял сознание в шкафчике или его слишком сильно вырвало, школа бы сама всё уладила. Может быть, скорая помощь, если бы было серьёзно. Полиция не приезжает просто так, если только не случилось что-то более серьёзное». Её взгляд снова обратился к зданию школы. Несколько учителей стояли возле входа, разговаривая с одним из полицейских, который только что вышел. Полицейский постоянно оглядывался внутрь здания, пока они разговаривали. Один из учителей указал вниз по коридору, который был за дверями, жестикулируя. Эмма придвинулась ближе к ней. — Ты думаешь, кто-то вызвал полицию из-за запаха? — спросила Эмма. София тихо выдохнула через нос. — Нет, — сказала она. Эмма моргнула. — Нет? София не стала вдаваться в подробности. Эмма медленно выдохнула рядом с ней. — Что, если она… ну, ты знаешь, — сказала Эмма. София взглянула на неё. Эмма не договорила. Ей не нужно было. София уже понимала, что она имела в виду. «Мертва». София уже об этом думала, обдумывала это со всех сторон. Это почти имело смысл, почти. Тейлор Эберт умерла. Уборщик обнаружил её тело, и его реакция была понятна в этом свете. Это объясняло, почему он не просто спокойно убирал. Это объясняло тревогу. Это даже объясняло приказ об эвакуации здания. Но это тоже не имело большого смысла. Гора мусора в шкафчике была явно недостаточной, чтобы скрыть тело, чтобы София или кто-либо другой этого не заметили, и если Тейлор всё ещё находилась в шкафчике, прислонившись к стене, то… Внутреннее пространство было расположено под углом, из-за которого они не могли видеть, что происходит, но если бы уборщик открыл дверь, он бы сразу заметил её и вытащил. Это просто не сходилось. Не совсем логично. — Я не видела, чтобы труп выпал из этого шкафчика, — сказала София. — Если бы она умерла… мы бы это увидели. Никто не ответил на это, поэтому София огляделась, но затем Мэдисон снова заговорила. — Что, если она вылезла и потеряла сознание где-нибудь ещё? Например, в туалете или в классе. Эмма сразу же подхватила эту идею. — Да. Это имеет смысл. Мэдисон быстро кивнула, хотя всё ещё выглядела бледной. — Да, они бы вызвали полицию, если бы не смогли её найти. Как если бы она… может быть, она просто исчезла внутри школы. Может быть, в этом дело. София задумалась. Это было возможно. Но что-то в реакции уборщика всё ещё беспокоило её. Мужчина не выглядел растерянным. Он выглядел… встревоженным. София немного переступила с ноги на ногу. Она решила не вступать в беспочвенные спекуляции. Вместо этого она наблюдала. Ученики собирались в небольшие группы на тротуаре и на участках травы — обычные социальные круги, которые автоматически формировались, даже когда все постоянно оглядывались на школу. Половина толпы нервно шептала, другая половина делала вид, что это просто неожиданная свободная пара. София отфильтровала большую часть этого. Её внимание было приковано к зданию. Два офицера, которые ранее вошли внутрь, вышли обратно через главные двери. Они двигались тихо и быстро, коротко поговорили с офицером, дежурившим снаружи, прежде чем один из них снова поднял руку к своему радио. — Это… Ещё больше полицейских, — тихо сказала Эмма. София последовала за взглядом Эммы. Ещё один автомобиль медленно въехал на парковку. На этот раз это был не патрульный автомобиль, а обычный белый фургон с городскими обозначениями на боку и вращающейся синей лампой сверху. Он остановился рядом с полицейскими машинами. Мэдисон сглотнула. — Что это за машина? София немного прищурилась. — Городские службы, — сказала она через некоторое время. — Или, возможно, техническое обслуживание. Она не была уверена. Двери транспортного средства открылись, и из него вышли двое мужчин в тёмных куртках с отражающими полосами. Они коротко поговорили с одним из офицеров, прежде чем направиться к входу в здание. Эмма потерла руки. — Становится хуже, — пробормотала она. София не оценила, насколько напряжённо звучал голос Эммы. Паника распространяется быстро, когда кто-то позволяет ей просочиться наружу. — Успокойся, — тихо сказала София. Эмма бросила на неё взгляд. — Как ты можешь быть спокойной сейчас? София пожала плечами. — Потому что паника никому не помогает. Эмма выглядела так, будто хотела возразить, но у неё не было никаких конкретных аргументов. Мэдисон молчала, глядя на школу. София заметила, как взгляд Мэдисон постоянно возвращался к фасаду здания. Двери открывались и закрывались через несколько секунд, словно она ожидала, что кто-то выбежит с ответом. Никто не появился. Минуты тянулись. Чем дольше они стояли, тем сильнее нарастало напряжение. Студенты начали замечать всё больше полицейских машин. Разговоры во внутреннем дворе изменились: шёпот становился громче, слухи распространялись всё шире. На другом конце двора снова открылись входные двери. Директор Блэквелл вышла наружу. Одного этого было достаточно, чтобы несколько учителей поблизости сразу выпрямились. София заметила ещё кое-что. Блэквелл была не одна. За ней стояли два полицейских, а ещё один учитель неловко топтался в стороне. Блэквелл коротко поговорила с одним из полицейских, прежде чем сделать шаг вперёд, к собравшимся студентам. Волна внимания прокатилась по двору. Люди начали затихать, осознав, что директор собирается выступить. Эмма напряглась рядом с Софией. Пальцы Мэдисон сжались в рукавах куртки. Блэквелл немного повысила голос, чтобы её было слышно. — Студенты. Это слово отчётливо прорезало шум. Разговоры стихли по всему двору. София внимательно наблюдала за женщиной. Внешне Блэквелл казалась спокойной, но напряжение было видно по краям её лица. Её улыбка была натянутой и, откровенно говоря, фальшивой. — Спасибо за ваше сотрудничество во время эвакуации, — сказала она. — В настоящее время мы отменяем оставшуюся часть учебного дня. Реакция учеников была мгновенной. Волна шепотков и разрозненных криков прокатилась по толпе. Большинство ребят, казалось, были рады тому, что то, что для них было неожиданным выходным, всё-таки им и оставалось. София не присоединилась к всеобщей радости. То же самое касалось Эммы. Лицо Мэдисон стало ещё бледнее. Блэквелл продолжала говорить, перекрикивая шум. — Ученикам необходимо покинуть территорию школы и как можно скорее вернуться домой. Автобусы будут следовать по обычному расписанию. Сотрудники останутся, чтобы помочь тем, кто нуждается в связи с родителями или опекунами. Она сделала небольшую паузу. — Пожалуйста, покиньте территорию школы в порядке, — добавила она более твёрдо. Это было всё. Никаких объяснений. Никаких деталей. Просто роспуск. Вокруг них студенты начали медленно двигаться к выходам с территории кампуса, образуя небольшие группы. Некоторые смеялись, уже доставая телефоны, чтобы вызвать такси или похвастаться неожиданным свободным днём. Но многие выглядели встревоженными. Присутствие полиции погасило большую часть ажиотажа. — Я собираюсь домой, — сказала София, стараясь говорить непринуждённо, засунув руки в карманы и переступая с ноги на ногу, пока толпа двигалась к автобусам. — У меня есть дела. На лице Эммы на мгновение отразилось что-то. Это было видно по тому, как её губы сжались, и взгляд скользнул к полицейским, собравшимся у входа, затем перешёл к дороге, ведущей от кампуса к главной улице. Мэдисон выглядела одновременно облегчённой и немного встревоженной, кивнула, словно освобождение от школы сгладит острые углы этого утра. — Хорошо, — сказала Мэдисон. — Ты уверена? А если… — Если полиция появится, ничего не говори, — тихо, но твёрдо прервала её София, с тем тоном, который использовала, когда хотела, чтобы ей подчинились. Она говорила тихо, чтобы только они двое слышали. — Притворись, что ничего не видела после того утра. Скажи, что видела её один раз утром, а потом больше ничего. Скажи, что ушла на занятия. Мэдисон замялась. — А что насчёт других студентов? Они тоже видели, верно? — Они умнее, чем говорить, — резко ответила София. — Если кто-то заговорит… ты была на своём следующем занятии, — сказала я. И всё. Эмма наблюдала, как шевелятся губы Мэдисон, пока та воспринимала инструкции. Затем она кивнула. Мэдисон сглотнула и кивнула, всё ещё бледная. — Хорошо. Хорошо. Мы не должны говорить ни слова. София кивнула. — Верно. Она отвернулась от них и пошла к краю парковки. В голове она прокручивала самый простой способ решения этой проблемы. Лучший вариант — вести себя как обычно. Сохранять невозмутимое выражение лица, нейтральный тон. Если позже возникнут вопросы, она решит их тогда. Возможно, даже прорепетирует несколько фраз в голове, чтобы знать, что сказать, если кто-то начнёт расспрашивать. Остальное она сможет осилить. Её шаги отдавались эхом по асфальту, когда она проходила мимо последних групп студентов. Здание СКП находилось всего в нескольких кварталах. И мысль о том, чтобы надеть свой костюм, экипировку и отправиться на вечернее патрулирование, успокоила её. Она опустила голову, поддерживала ровный темп, игнорируя отдалённые голоса детей, которых отпускали со школы, и мигающие синие огни полицейских машин, исчезающие позади неё. Когда она прибыла в СКП, она вошла, как всегда. Автоматические двери бесцеремонно открылись, в холле было тихо, только слабый гул компьютеров и отдалённые голоса из конференц-залов. Она кивнула секретарше, не останавливаясь. Нечего сказать. Некому объяснять. София направилась в раздевалку, где начала переодеваться в форму — знакомый вес костюма обволакивал её тело. Каждый ремешок, каждый кусок усиленного материала защёлкнулся на своё место, и вместе с этим пришло какое-то странное спокойствие, которое немного облегчило напряжение, вызванное школой. Её руки поправили перчатки, сапоги плотно облегали ноги, на лице — маска. Тихий стук в дверь вывел её из задумчивости. София замерла, рука слегка коснулась ремня. — Призрачный Сталкер? Голова Софии чуть наклонилась, маска была надета, глаза сузились, когда она посмотрела на дверь. — Да, — ответила она ровным голосом. — Директор Пиггот хочет вас видеть. — Сейчас? — Сейчас. София кивнула и полностью надела маску — она щёлкнула, вставая на место. — Хорошо, — сказала она, сохраняя нейтральный тон. В этот же момент люминесцентная лампа над ней замерцала — короткая пауза, которая вызвала лёгкий приступ раздражения. Она замерла, слегка запрокинув голову, чтобы понаблюдать, как лампочка неровно мигает, прежде чем снова засветиться. Она посмотрела на это ещё секунду, прежде чем направиться к двери, где её ждал офицер. София последовала за офицером по коридору, а гул здания СКП окружал её, словно якорь, удерживая её мысли. София подошла к двери кабинета и постучала один раз, прежде чем открыть её. Директор Пиггот сидела за своим столом, перед ней была раскрыта толстая папка. Пожилая женщина не сразу подняла глаза. Она закончила просматривать страницу, которую читала, закрыла папку с нарочитой аккуратностью и только тогда подняла взгляд. Первое, что София заметила, было то, что Пиггот не выглядела злой. Её выражение лица было нейтральным, жёсткие линии на её лице застыли в привычном строгом выражении, но не было той раздражённости, к которой София привыкла, когда её вызывали на подобные встречи. Это само по себе многое говорило ей. Это, вероятно, означало, что всё было рутинным делом. Или, по крайней мере, ей не грозило порицание или наказание. — Мисс Хесс, — сказала Пиггот ровным, профессиональным голосом. — Присаживайтесь. София села на стул напротив стола. Пиггот не двигалась, не меняла выражения лица. Она просто ждала. — Вы знакомы с мисс Тейлор Эберт? София на мгновение замерла. Её разум включился в режим внимательного наблюдения, она оценивала свои собственные реакции, отмечала нейтральное поведение Пиггот. «Здесь не было явных обвинений; Пиггот не смотрела на неё как на подозреваемую. Но упоминание Тейлор немедленно привлекло её внимание». — Да, — наконец сказала она, её голос был сдержанным. — Я знаю, кто она. Взгляд Пиггот был прикован к ней, твёрдый и немигающий. — И какие у вас с ней отношения? София прекрасно понимала, насколько опасным может стать этот разговор, если она допустит ошибку. Она не была глупой. Она уже была в подобной ситуации. Она была частью группы, которая заперла Тейлор в шкафчике. Но она не знала, чего от неё ждут, сколько — если вообще что-либо — ей следует рассказать. — Ничего особенного, — ответила София, слегка пожав плечами. — Мы учимся в одной школе. Я не хожу с ней на одни занятия, но я её видела. Это всё, что я знаю. Внутри неё мысли вихрем кружились, но её выражение лица оставалось спокойным и нейтральным. «Почему Пиггот упомянула именно Тейлор? СКП обычно не вмешивается в дела, если в них не замешан кейп. Технически это могло включать и Софию, но то, как Пиггот вела разговор, не оказывая больше давления и не относясь к ней как к подозреваемой, показывало, что пока они не считают, что она причастна к этому. Итак, зачем упоминать Тейлор именно ей?» Единственное объяснение, которое казалось Софии хоть сколько-нибудь логичным, заключалось в том, что в этом, вероятно, замешан другой кейп. Она не знала ни одного другого парачеловека в школе Уинслоу, и никто из тех, кто мог бы устроить проблемы, не обладал сверхспособностями. Это оставило её с леденящей кровь мыслью. Сама Тейлор могла триггернуть… что было безумной и глубоко тревожной мыслью, но, по крайней мере, это могло бы хоть как-то объяснить ситуацию в Уинслоу, какой бы странной она ни была. Прежде чем она успела обдумать это дальше, Пиггот заговорила. — Она числится пропавшей, — сказала Пиггот, перелистывая несколько страниц в папке, её глаза скользили по цифрам и заметкам, которые София не могла прочитать отсюда. София слегка нахмурилась. — Я думала, что пропавших людей обычно ищут не менее двадцати четырёх часов, прежде чем полиция начинает расследование. — Распространённое заблуждение, — спокойно сказала Пиггот. — Чем раньше вы действуете в подобных ситуациях, тем выше шансы найти человека, особенно если это касается несовершеннолетнего. Обычно это не входит в нашу компетенцию, но есть факторы, которые сделали это дело для нас интересным. Вы видели мисс Эберт сегодня? София замялась, обдумывая свои слова. «Технически, она не видела её. По крайней мере, не после утра. Она слышала какие-то звуки, шуршание, приглушённые звуки борьбы. Это было правдой, и этого было достаточно для этого разговора». — Я видела её утром, незадолго до начала занятий, — наконец сказала она. — Больше я её не видела. — Понятно. И насколько вам известно, связана ли мисс Эберт с какими-либо местными группировками? Видели ли вы, чтобы она общалась с людьми, которые могут создать проблемы? София покачала головой, сохраняя нейтральное выражение лица. — Нет. Тейлор… она не очень-то общается с кем-либо. Она в основном держится в стороне, ходит на занятия и не проводит время с кем-либо после школы. Пиггот медленно кивнула, что-то записывая на блокноте. — Были ли у неё какие-либо враги? Задиры, споры, что-нибудь подобное? София на мгновение замялась, а затем ответила ровным голосом: — Там обычные вещи. Дети подшучивают над ней, немного сплетен здесь и там. Ничего серьёзного. Никто не нападает на неё намеренно, кроме… ну, вы понимаете, обычные школьные дела. Она сохраняла осторожный тон, стараясь быть фактичной, но не слишком конкретной. — А друзья? — спросила Пиггот, её голос был тихим, но настойчивым. — Друзья? — губы Софии на мгновение сжались. — Не совсем. У неё нет друзей. Как я уже сказала, люди с ней мало общаются. Пиггот сделала небольшую пометку, а затем отложила ручку. — А как насчёт поведения? Было ли что-нибудь необычное, агрессивное или иное, что привлекло ваше внимание? Вы что-нибудь заметили? София покачала головой. — Нет. Она тихая. В основном держится в стороне. Она не из тех, кто… я не знаю… кто бы что-то сделал или даже попытался защититься. Пиггот едва заметно кивнула. — Хорошо. На данный момент этого достаточно. София моргнула, стараясь говорить непринуждённо. — Подождите, это всё? Я имею в виду, СКП обычно не вмешивается в исчезновения, если в этом нет паралюдей. Эберт похитил Крюковолк или что-то в этом роде? Кто-нибудь видел, как она стреляла лазерами из глаз? — Это не имеет к вам отношения, — ровно ответила Пиггот. — Вы можете идти, мисс Хесс. София скрестила руки на груди. — Это касается меня, если это произошло в моей школе. Должна ли я следить за происходящим? Пиггот долго изучала её. Затем, едва заметно, напряжение в её позе немного спало. — Хорошо. Учитывая ваше присутствие в Уинслоу, возможно, стоит сообщить вам о некоторых событиях. После того, как мисс Эберт была объявлена пропавшей, полиция Броктона изъяла записи с камер видеонаблюдения нескольких близлежащих зданий, которые зафиксировали, как мисс Эберт вошла в школу, но ни одна из них не показала, как она вышла. В ходе расследования полиция Броктона обнаружила определённые… аномалии в её шкафчике. Бровь Софии нахмурилась. Она сохраняла невозмутимое выражение лица, но внутри неё вспыхнула острая паника. — Аномалии? Пиггот кивнула. — То, что там было, привлекло наше внимание. Она сделала паузу, словно решая, сколько рассказать, прежде чем продолжить. — Там были биологические отходы и… фрагменты человеческих останков. У Софии сжался живот, в горле образовался холодный ком. В её голове всплыла картинка: шкафчик. Запах. Ошеломлённое лицо уборщика. «Это… это объясняло его реакцию». Она заставила себя моргнуть, сохраняя нейтральное выражение лица, и говорила ровным голосом, несмотря на бурю внутри. — Частичные… останки? Пиггот просто кивнула. — Они находились в состоянии сильного разложения, — сказала она, делая паузу, чтобы дать словам укорениться. — Осколки человеческих костей. Две бедренные кости, несколько зубов, черепная крышка, тазовые кости и другие фрагменты. На данном этапе личность установить невозможно. Однако размер и структура костей соответствуют подростку женского пола, примерно её роста и телосложения, хотя мы ожидаем подтверждения. Но степень разложения не соответствует человеку, который пропал всего несколько часов назад. Если это останки мисс Эберт, они не должны были так быстро разложиться. Именно это привлекло наше внимание и привело к вмешательству СКП. София старалась говорить ровно, пока в её голове проносились мысли. — Чёрт, — выдохнула София. Пиггот кивнула. — Вы можете понять, почему сейчас ситуация находится в нашей юрисдикции. София молчала. В её голове крутилась одна и та же мысль. «Жидкие останки человека. В этом шкафчике было много мусора и гнилых тампонов. Но кости? Она была там, когда уборщик открыл шкафчик. Могла ли она просто не заметить? Может ли быть, что кто-то ещё был причастен — кто-то со способностью, позволяющей ускорить разложение за считанные минуты или даже секунды? И если да, то почему кто-то мог направить такую силу на Тейлор?» — Мы продолжим расследование этого дела, — сказала она. — В данный момент мы рассматриваем это как возможное убийство. «Убийство». Слово обрушилось, как молот. София вдруг осознала, как это должно выглядеть со стороны. Тейлор Эберт входит в школу. Тейлор Эберт никогда не выходит. В её шкафчике находят кости Тейлор Эберт. И если кто-нибудь начнёт расспрашивать… Люди могут начать говорить. Ученики видели Эмму. Мэдисон. Саму Софию, стоявшую возле этого шкафчика ранее. В её голове начали мелькать различные варианты. «Сколько людей заметили, как они затолкали Тейлор внутрь?» Пиггот внимательно наблюдала за ней, прежде чем жестом указать на дверь. — Это всё на сегодня, мисс Хесс. Вы можете идти. София машинально встала. Оцепенело кивнула. Она повернулась и вышла, чувствуя, как тяжесть всего происходящего давит на неё, словно физическая сила. Образ шкафчика, запах — всё это снова и снова прокручивалось в её голове. И где-то глубоко внутри София не могла не задаться вопросом, не совершили ли они… не сделали ли они огромную ошибку. Очень, очень большую. Над ней мигнула лампочка.