Изнанка | Upside Down

6 января 2011 года

Легкий дождь барабанил по окнам полицейского управления Броктон-Бей, превращая поздний вечер в серую массу отраженного света и мокрого асфальта. Внутри здания царил обычный гул: звонки телефонов; стук клавиатур; приглушенные разговоры. Обычный шум. Обычно это означало, что город ведет себя прилично в течение нескольких часов. Двери открылись, и два сотрудника СКП вошли внутрь, спасаясь от дождя. На первый взгляд, они казались странной парой. Первым вошел молодой человек. Его осанка была прямой, контролируемой. Его взгляд быстро, но тщательно обследовал помещение, отмечая выходы; персонал; расположение столов и коридоров. На нем была темная куртка. На его плечах аккуратно сидел знак Службы Реагирования на Паралюдей (СКП). Мужчина, стоявший позади него, излучал совершенно иную энергию. Он был старше, шире, его пальто было расстегнуто, несмотря на сырую погоду. На его лице читалось усталое снисхождение человека, который давно смирился с тем, что большинство заданий — это просто неудобство, а не что-то важное. Он окинул взглядом станцию, оценивая беспорядок и запахи с легким равнодушием, прежде чем засунуть руки в карманы. У стойки регистрации они остановились. Ресепшионистка подняла глаза, выглядя профессионально и скучающе — так, как это бывает у тех, кто привык видеть, как чрезвычайные ситуации превращаются в бумажную волокиту. Лишь когда они подошли к стойке на расстояние вытянутой руки, мужчина достал из заднего кармана куртки значок СКП и положил его на ламинат. Старший офицер положил папку на стол без лишних слов. — Офицер Хэнк Андерсон, — сказал старший офицер, указывая на мужчину позади себя. — А это мой напарник, офицер Коннор Дешарт. Мы здесь, чтобы принять на хранение улики, связанные с делом школы Уинслоу. На мгновение казалось, что офицер за стойкой собирается дать стандартный ответ. Но что-то изменилось. — Инцидент с раздевалкой, — сказал он. В его интонации чувствовалась значимость. Коннор сразу это заметил. Его поза не изменилась, но внимание стало более сосредоточенным. — Это верно, — ответил он. Офицер за стойкой тихо выдохнул через нос и потер заднюю часть шеи, прежде чем Коннор продолжил: — Нам сообщили, что останки были переведены сюда для проведения судебно-медицинской экспертизы. Офицер слегка откинулся на спинку стула. — Да, были. Судмедэксперты закончили срочные работы некоторое время назад. Следственная группа дала разрешение на передачу подозреваемых в ведение СКП. Он встал из-за стола. — Пойдёмте. Они прошли по коридорам полицейского участка, где несколько детективов бросали на них любопытные взгляды, явно услышав слухи, уже циркулирующие по зданию. Никто их не остановил. Присутствие нашивок СКП обычно внушало такое уважение. Коридор вывел их в криминалистическую лабораторию. Комната была ярко освещена и стерильна, воздух был прохладнее, чем в остальной части участка. Поверхности из нержавеющей стали отражали яркий свет, а запах антисептика заменил запах кофе и бумаги, характерный для других помещений. Техник стоял у рабочего места, перебирая стопку отчетов. На центральном столе стоял герметичный контейнер для биологических материалов, изготовленный из толстого пластика, усиленного. Множество фиксаторов и ярко-красные пломбы, свидетельствующие о сохранности улик. Взгляд Коннора сразу же обратился к контейнеру. Техник заметил это. — Вы, должно быть, представители СКП, — сказал он. Коннор сделал шаг вперед. — Да, это мы, — сказал Хэнк, прежде чем Коннор успел что-либо сказать. Техник проскользнул тонкий отчет по столу. — Это все, что нам удалось проанализировать до передачи. Коннор открыл его и начал читать. — Вы уже закончили анализ? — спросил Хэнк техника. — Всего лишь несколько часов прошло. — Насколько это было возможно, — ответил мужчина. — Юрисдикция СКП означает, что мы не будем копать глубже, чем необходимо. У нас достаточно хорошая аппаратура для срочных работ, поэтому это не заняло много времени. Коннор закрыл папку наполовину, подняв глаза. — Вы подтвердили личность, — спросил он. — Всего несколько минут назад, — ответил техник, не добавляя лишних слов. — У нас еще не было времени уведомить родственников. Мы не смогли использовать стоматологическую экспертизу. Зубы были в осколках. Большинство мягких тканей разложились настолько сильно, что мы не могли на них положиться. Слишком велик риск загрязнения из-за всего, что было в этом шкафчике. Только зубная пульпа позволила нам извлечь неповрежденный генетический материал. Затем мы сравнили этот образец с личными вещами из дома. Подтверждено соответствие генетическим образцам родственников. Положительная идентификация — Тейлор Эберт, время смерти оценивается в узком диапазоне, соответствующем ее прибытию в школу сегодня утром. Хэнк слегка сморщился. — Шкафчик был совсем не в лучшем состоянии, да? — Можно и так сказать. Она была заперта там вместе с использованными гигиеническими средствами, — ответил техник, заставив Хэнка поморщиться. — Мы не могли рисковать извлечением ДНК из мягких тканей, — продолжил техник. — Там слишком много постороннего биологического материала. Только в пульпарной полости зубов мы могли быть уверены, что образец не загрязнен. Коннор кивнул, достал блокнот и ручку и быстро начал делать записи. Хэнк выпрямился. — Итак, что еще вы обнаружили? Техник замялся, как это обычно бывает, когда нужно сказать что-то неприятное, но пытаются смягчить. — Есть несколько вещей, которых мы обычно ожидаем увидеть, а их нет, — сказал он. — Очень мало газов разложения для этой стадии разложения. Практически нет активности насекомых. И сама ткань не показывает обычного волокнистого разрушения, которое наблюдается при разложении тела. — Разлагается, — сказал Коннор, замедлив движение ручки. — Вместо этого, — продолжил техник, — материал представляет собой некий гомогенизированный массив. Не постепенное разложение. Скорее, все разрушилось одновременно. Есть признаки, указывающие на денатурацию коллагена под воздействием тепла, но не таким образом, чтобы соответствовать нормальному тепловому воздействию. Это не классический некроз, и это не был медленный процесс. Структура ткани выглядит дестабилизированной, как будто тело просто очень быстро разложилось. Хэнк облокотился на стойку. — Значит, кто-то нашел способ «поставить тело в микроволновку», а потом все перемешать, — сказал он, его голос звучал непринужденно. Техник не рассмеялся. — Мы исключили внешние источники тепла на месте происшествия. Нет никаких ускорителей горения. Нет никаких признаков теплового воздействия, которые могли бы объяснить молекулярную сигнатуру, которую мы видим. Разложение слишком равномерное для этого. Это выглядит... — Он замолчал. — Словно будто тело просто превратилось в вязкую биологическую массу, в которой плавали осколки костей. Выражение лица Коннора оставалось невозмутимым, но его челюсть напряглась. — Значит, она растаяла? — прямо спросил Хэнк. Глаза техника не дрогнули от прямоты Хэнка. Он переступил с ноги на ногу, потирая переносицу под ярким светом. — Да, что-то вроде того, — сухо ответил он. — Это уже не моя проблема. Я позову кого-нибудь, чтобы перенесли это к вашему транспорту, и тогда оно станет вашим. Хэнк приподнял бровь, слегка ухмыляясь. — Звучит достаточно просто. Коннор кивнул, записывая еще несколько заметок. — Понял. Цепочка хранения начинается, как только это окажется в нашем транспортном средстве. Вам не требуется дальнейший анализ? — Нет, — ответил техник, наконец расслабив плечи. Он бросил взгляд на часы на стене. — У меня огромный список преступлений, которые подпадают под нашу юрисдикцию, и которые нужно расследовать. Все это еще ждет. Техник замолчал. — Нет, мы сами разберемся, — сказал Хэнк. Техник кивнул, посмотрел на часы, а затем достал из-за пояса радио и четко произнес что-то в него. Кто-то ответил, и через десять минут в дверях появились двое техников в полной биозащитной форме, которые толкали тележку, предназначенную для перевозки всего, что слишком отвратительно или опасно, чтобы его можно было нести вручную. Они подвели тележку к столу и перенесли ящик на нее. Глаза Коннора сузились, когда ящик сдвинулся на тележке, и колесики тихо скрипели по плитке. Пластиковые стенки были толстыми и матовыми, не полностью прозрачными, но достаточно, чтобы можно было увидеть часть содержимого. В контейнере что-то было видно лишь в расплывчатых формах и мерцающих тенях. Он ожидал, что масса слегка сместится под воздействием движения, как жидкость, плещущаяся при каждой тряске и повороте, но это… это было иначе. Это не было случайным. Движение имело ритм, было целенаправленным, почти исследовательским. Когда контейнер был помещен на платформу, часть внутренней поверхности на мгновение потемнела, растянулась, а затем втянулась обратно. Ручка Коннора замерла в середине записи. Он наклонил голову, изучая это. Эта масса… казалось, она осознает направление движения, почти компенсируя его. Остальная часть комнаты была спокойной, Хэнк непринужденно беседовал с одним из техников, обслуживающих транспорт. Хэнк заметил изменение в позе своего напарника и посмотрел на него. — Что? Коннор не ответил сразу. Он просто смотрел на контейнер, его глаза оценивали, рука слегка сжимала ручку. — Извини. Просто стараюсь быть внимательным, — сказал Коннор. «Он не держал это в себе. Не совсем. Он просто… сомневался». Движение было едва заметным, мимолетным, почти неощутимым. Ему нужны были подтверждения, прежде чем он рискнет привлечь внимание к возможности, которая, возможно, и не существовала. Он бросил взгляд на Хэнка, который уже отвлекся и снова начал болтать с одним из техников. Ничего в выражении лица Хэнка не указывало на то, что он заметил что-либо, или что он мог заметить. Глаза Коннора снова обратились к ящику. «Возможно, это его воображение. Жидкости ведут себя странно в условиях изоляции. Освещение создает причудливые тени». Он сказал себе это. Тем не менее, воспоминание о том кратком потемнении и растяжении внутри ящика оставалось, вызывая беспокойство. Хэнк небрежно махнул рукой. — Ты идешь или собираешься весь день смотреть на эту штуку? Коннор выпрямился и кивнул. — Извините, сейчас подойду. Он не отводил глаз от ящика, пока техники-грузчики не начали его поднимать. Они начали катить ящик к выходу. Коридор оказался немного длиннее, чем ожидал Коннор, и ряд ярких люминесцентных ламп отражался от отполированной плитки. Ящик устойчиво катился между четырьмя руками техников-грузчиков, его колесики тихо скрипели при каждом повороте. Коннор не сводил взгляда с ящика, отмечая непрозрачные стены и то, как свет едва проникал сквозь матовый пластик. На мгновение он почти ожидал, что тени снова зашевелятся. Они не шевельнулись. Он внимательно изучал его, каждую неровность и изгиб контейнера, каждое едва заметное движение в массе жидкости. Ничего необычного. Никакого растяжения, никакого компенсаторного затемнения, только ожидаемое, пассивное переливание плотной, вязкой массы при легком наклоне при каждом толчке. Коннор сделал медленный, успокаивающий вдох, позволяя ручке немного опуститься. «Может быть, он ошибся. Может быть, он все придумал». Движение оказалось просто иллюзией, вызванной игрой света и тени на поверхности. Хэнк неспешно шел рядом с ним, руки засунув в карманы пальто, и непринужденно разговаривал с одним из техников о фургоне, который ждал снаружи. — Похоже, погода будет отвратительной весь день, — сказал он, скорее сам себе. Коннор ничего не ответил. Его внимание оставалось приковано к ящику, пока они не подошли к фургону, задние двери которого уже были распахнуты, чтобы принять их. В воздухе витал легкий запах дождя и выхлопных газов — чистый, резкий аромат, который контрастировал с дезинфицирующим запахом лаборатории. Техники подвезли колесную платформу с ящиком по небольшой рампе, аккуратно поместив его в грузовое отделение фургона. Взгляд Коннора скользнул по внутреннему убранству автомобиля, отмечая усиленный пол; ремни безопасности; пустые отсеки для других контейнеров с биологической опасностью. Это была стандартная процедура транспортировки. Безопасно и стерильно. Тем не менее, он не ослаблял бдительность. Как только ящик был установлен ровно, один из техников закрепил ремни поверх него, толстые нейлоновые ленты с громким щелчком затянулись. Рука Коннора слегка коснулась края, не касаясь самого контейнера, но достаточно близко, чтобы почувствовать его легкую вибрацию под ремнями. Последний техник показал Хэнку знак «все в порядке». — Готово. Хэнк кивнул, когда двери закрылись. Коннор наконец позволил себе сделать небольшой шаг назад, поправляя пиджак. — Ладно, — пробормотал Хэнк. — Давайте покончим с этим. Коннор кивнул в ответ. Не оглядываясь на закрытые задние двери, он обошел машину сбоку, к пассажирской двери. Хэнк обошел в другую сторону, к водительскому сиденью, его ботинки слегка шлепали по мелким лужам, образовавшимся вдоль тротуара. Двигатель заурчал. Коннор снова достал свой блокнот, быстро перелистывая страницы, на которых только что что-то написал. Его ручка постучала один раз по краю страницы, пока он перечитывал показания техника; записи о передаче вещественных доказательств; описание состояния останков. Напротив, Хэнк привычными движениями настроил зеркала. — Сначала морг СКП, — сказал он. — А потом – ад бумажной волокиты. — Такова работа, — ответил Коннор. Хэнк тихо хмыкнул, когда они выехали на главную дорогу, и двигатель фургона заурчал ровным звуком. Дождь стекал по лобовому стеклу. Несколько минут они молчали. Затем Хэнк вздохнул. — Мальчишка расплавился в шкафчике, — сказал он. — Клянусь, этот город постоянно пытается превзойти самого себя. Коннор смотрел в окно, наблюдая, как мимо проносятся витрины магазинов. Его мысли были заняты контейнером, находящимся в задней части фургона. Не отчетом. А движением, которое он, казалось, увидел. «Он снова и снова прокручивал этот момент в голове. Как тень внутри ящика вытянулась, а затем втянулась обратно». Он все еще не был уверен, был ли это плод его воображения или реальность. — Что-то тебя беспокоит? — спросил Хэнк. Коннор моргнул один раз, возвращая свое внимание к дороге. — Нет. Хэнк тихо хмыкнул. — Звучит убедительно. Коннор не ответил сразу. Фургон медленно двигался по серым улицам Броктон-Бей, шины шипели на мокром асфальте. «Воспоминание снова и снова проигрывалось в его голове. Внутри ящика что-то двигалось, вытягивалось, ненадолго прижалось к внутренней стенке, прежде чем соскользнуть в сторону. Едва заметно. Быстро». Легко было списать это на что-то другое. Возможно, это было ничем. Возможно, и нет. Хэнк ехал, положив одну руку на руль, а другой рассеянно постукивая по двери. Через мгновение он бросил взгляд в сторону. — Ты опять это затеял, — сказал он. Коннор слегка повернулся, посмотрев на Хэнка. — Что именно? — Твою тихую тактику, — ответил Хэнк. — Когда ты смотришь в никуда и делаешь вид, что не думаешь ни о чем. Многие так делают, когда на самом деле думают о чем-то, и ты – один из них. Так что выкладывай, что там у тебя. Коннор снова посмотрел вперед, и с его губ сорвался вздох. Он молчал несколько секунд. — Когда они переместили контейнер в лаборатории, — сказал он, — я заметил нечто… необычное. Пальцы Хэнка перестали отбивать ритм, он бросил взгляд на своего напарника. — Необычное как? Коннор замялся. — Я… не совсем уверен, — признался он. — Возможно, это было вызвано особенностями освещения или смещением жидкости внутри контейнера. Хэнк посмотрел на него, приподняв бровь. — Это много слов, чтобы сказать «возможно». Ты же учился в одном из этих престижных университетов, верно? Коннор слегка наклонил голову, прежде чем кивнуть. — Йель, — сказал он. — Черт, я знал, — сказал Хэнк. Фургон проехал еще один перекресток. Хэнк ждал. — Ну, собираешься объяснить, что ты видел, или мне гадать? — спросил Хэнк. Коннор тихо выдохнул. — Содержимое контейнера двигалось, — сказал он. Хэнк нахмурился. — Да. Это коробка с расплавленными останками. Обычно так и бывает. Ты же сказал, что они перевозили это вещество? Коннор покачал головой. — Нет. Не так. Это привлекло внимание Хэнка. — А как же? Коннор тщательно подбирал слова. — Движение казалось… направленным. Это привлекло внимание Хэнка. — Направленное, — повторил он. Коннор кивнул один раз. — Часть массы была вытянута в одну сторону контейнера, когда его подняли. Казалось, что она не двигалась в том направлении, в котором должна была. Похоже, что она как будто компенсировала резкое движение. Хэнк посмотрел на дорогу, обдумывая это. — Ты говоришь, что она двигалась намеренно? — Нет. То есть… я не эксперт в области гидродинамики. Это могло быть искажение света через пластик. Или обычное перераспределение массы, которое просто выглядело намеренным, но таковым не являлось. — Или, — медленно сказал Хэнк, — она двигалась. Коннор не ответил на это. Хэнк слегка постучал пальцами по рулю. — Ты видел, как это снова произошло? — Нет. — Что-нибудь еще странное? — Нет. Хэнк немного откинулся на спинку сиденья. — Хорошо, — сказал он. Хэнк снова замолчал. Затем он коротко хмыкнул. — Ну. Коннор посмотрел на него. — Ну? — повторил он. Хэнк слегка пожал плечами. — Если это связано с паралюдьми, то это было бы не самое странное, что я слышал в этом месяце. На самом деле, знаешь, что это напоминает? Коннор посмотрел на него. Выражение лица Хэнка изменилось. В его голосе все еще звучала непринужденность, но теперь в его внимании чувствовалась большая сосредоточенность. — Это похоже на «излом», — сказал Хэнк. Коннор моргнул один раз. — Эта возможность мне тоже приходила в голову, — сказал он. — Однако она не полностью соответствует имеющимся данным. Хэнк бросил на него взгляд. — Ну, почему же? Коннор поднял небольшой блокнот, лежавший у него на коленях, и постучал по нему ручкой. — Судмедэксперты подтвердили личность жертвы с помощью генетического анализа, — сказал он. Хэнк слегка нахмурился. — И? Тон Коннора оставался ровным. — «Изломы» обычно представляют собой фундаментальное изменение... — «По его словам, это связано со структурой тела», — объяснил он. — Распределение энергии, частицы, измененные конфигурации материи. В тех случаях, которые я изучал, обычно не остается ничего, что можно было бы назвать нормальными человеческими клетками, иногда вообще ничего клеточного. Бровь Хэнка еще больше нахмурилась. — Пожалуйста, объясните это на простом языке. Коннор посмотрел вперед. — Хорошо. Если бы это была обычная трансформация «изломщика», то в ДНК не осталось бы неповрежденных человеческих участков, которые могли бы использовать криминалисты для идентификации. Ничего, что можно было бы отследить до исходного человека. Хэнк помолчал, пока машина ехала через очередной перекресток. — Понятно, — медленно сказал он. — Потому что они… больше не сделаны из плоти. — Именно, из камня кровь не вытянешь. Хэнк медленно кивнул. — Я полагаю, это правда, — сказал Хэнк, — и обычно «изломщики» возвращаются к нормальному состоянию, если только их способности не работают постоянно. Коннор не ответил. — А как насчет «оборотня»? — спросил Хэнк. Коннор слегка повернул голову. — Классификация «оборотень» больше соответствует физическим данным, — сказал он. Хэнк посмотрел на него. — Да? — Но все равно не подходит, — сказал Коннор. — Обычно «оборотни», которые как-то связаны с аморфностью, сохраняют основную структуру, обычно мозг; центральный узел, где находится «Корона Поллентия». Это позволяет им контролировать трансформацию, поддерживать целостность личности, пока тело меняется. Хэнк приподнял бровь. — Итак, в чем проблема? Откуда ты знаешь? — У нее нет такого? — Коннор слегка постучал ручкой по блокноту. — Если бы в останках был какой-либо центральный орган, криминалисты бы это обнаружили. Нет никаких доказательств наличия какого-либо централизованного органа. Ничего, что могло бы содержать неврологический контроль, необходимый для состояния «оборотня». «Изломщики» не сталкиваются с этой проблемой, поскольку либо находятся в состоянии «излома» и обладают способностями, либо не находятся в этом состоянии, и тогда у них их нет. Это функция «включено-выключено». Хэнк выдохнул, откинувшись на спинку сиденья. — Может быть, она что-то среднее? У многих «изломщиков» есть подвиды; на самом деле, у большинства из них есть. Посмотрите на «Призрачного Сталкера». «Изломщик», «Движок» и «Скрытник». Коннор пожал плечами, отведя взгляд от запотевшего стекла. — Или… это просто обычная ситуация, оптическая иллюзия. Возможно, мы слишком много думаем. Судя по имеющимся данным, более вероятно, что она стала жертвой парачеловека, а не самой является таковой. Хэнк один раз медленно и уверенно постучал пальцем по рулю. — Да… может быть. Возможно, все так просто. — Он сделал паузу, давая словам повисеть в воздухе, а затем слегка покачал головой. — Но в нашей работе? Простого не бывает. Всегда лучше предполагать худшее и принимать меры предосторожности, чем быть беспечным и потом жалеть об этом. Хэнк продолжал смотреть на дорогу, но его поза немного изменилась. Ленивая сутулость исчезла. Он сидел более прямо, одна рука твердо лежала на руле. — В жизни случается все впервые, — сказал Хэнк. — Паралюди не склонны следовать строгим правилам, это может быть один из тех пограничных случаев. Суть в том, что отсутствие прецедента не является доказательством отсутствия. Она все еще может быть изломщиком, даже несмотря на ДНК, или каким-то странным оборотнем, или, черт возьми... классификация сил — это просто чушь. Это всего лишь руководство по взаимодействию с кейпами, а не закон природы, которому паралюди должны следовать. Есть шанс, что она все еще там, жива. Коннор не ответил сразу. Микроавтобус проехал на желтый свет, дворники сметали очередную порцию дождя. — Это... не невозможно, — сказал Коннор. — Просто маловероятно. Я думаю, если бы она была жива, реакция была бы не пассивной. Хэнк мельком взглянул на него, прежде чем снова посмотреть на дорогу. Коннор продолжил: — Обычно новоявленный парачеловек дезориентирован, напуган и действует по инстинкту. Если бы она сохранила хоть какое-то осознание, те, кто первым делом взялся за ее останки, были бы восприняты как угроза. Пальцы Хэнка один раз постучали по рулю. — Это значит, что она бы выплеснула свой гнев, — сказал он. Коннор кивнул один раз. — Да. Даже не намеренно. Панические реакции — обычное явление сразу после травмирующего события. — Он мельком взглянул на свой блокнот, прежде чем закрыть его. — Согласно отчетам, останки были собраны на месте происшествия, доставлены в участок и подвергнуты нескольким этапам судебно-медицинского анализа, — сказал Коннор. — Не было зафиксировано ни одного инцидента. Никаких резких движений. Никаких травм у персонала. Хэнк тихо промычал. Коннор постучал ручкой по своему блокноту. — Любая из этих аномалий по отдельности может быть объяснена. «Излом» с ДНК? Возможно, это новый тип активации. «Оборотень» без ядра? Какая-то необычная мутация. Отсутствие движения или реакции во время обработки? Возможно, это просто шок или потеря сознания. Но все они вместе? Это уже много. Исключения накапливались. Статистически маловероятно, что она активна. Скорее, все указывает на то, что она пропала. Хэнк тихо выдохнул через нос. — Ты готов на это поспорить? — спросил Хэнк. Коннор ничего не ответил. Движение транспорта стало реже по мере того, как они отъезжали от центра города, а серый горизонт Броктон-Бей поднимался над лобовым стеклом, словно влажные бетонные силуэты. Хэнк один раз постучал пальцем по рулю. — Хорошо, — сказал он. Коннор посмотрел на него. — Хорошо? — повторил он. — Если есть хоть малейший шанс, что это состояние «излом» или некий «оборотень-слизняк», — сказал Хэнк, — то мы относимся к этому как к таковому. Коннор медленно кивнул. — Предполагаю... что это был бы разумный подход. Но все равно кажется... маловероятно, — сказал он. Хэнк перевёл взгляд на металлическую перегородку позади них. — Маловероятно, говоришь? Да я столько странной хрени видел, что склонен предполагать самое худшее. Лучше быть параноиком, чем мертвым. Мы не трясем фургон, мы не начинаем тыкать в эту штуковину, и уж точно мы не открываем эту чертову вещь, пока не окажемся внутри карантинной камеры. — Это уже было частью плана, — спокойно ответил Коннор. — Ну, знаешь, — ответил Хэнк, — теперь я гораздо спокойнее отношусь к этому плану. Если ты прав, мы скоро узнаем; если нет, ну, пусть лаборанты разбираются. Коннор немного откинулся на спинку пассажирского сиденья. За металлической стеной усиленный контейнер стоял точно так, как его зафиксировали техники. Фургон наехал на небольшую кочку на дороге. Внутри контейнера вязкая масса сдвинулась. Споры, оставшиеся после того, как впервые открылся портал, проросли длинными нитями внутри. Осколки костей медленно скользили в густой суспензии жидкости и размягченной ткани. Нити денатурированных мышечных волокон и растворенной соединительной ткани тянулись вместе, образуя длинные, едва заметные нити, которые, казалось, давили наружу, словно испытывая стенки. Толстая лента ткани скользнула по внутренней поверхности, сочившись по стенке контейнера. Она двигалась небольшими дугами, ощупывая поверхность, растягиваясь, словно выискивая слабое место. Осколки костей дрейфовали по этим потокам, а нити плоти извивались на дне, скользили друг над другом, были толстыми и липкими, стремясь к каждой малейшей щели, но не находя ни одной. Никакой податливости. Никакого слабого места. Пока что. Затем, медленно, она начала втягиваться внутрь, конечности плоти сжимались, кости... осколки плавали в липкой жиже. Нити ткани медленно разлетались, костные фрагменты поворачивались в жидкости, пока не занимали положение, обеспечивающее наименьшее сопротивление, и застывали в ожидании. Внутри ящика масса снова покоилась. Пока...