Тихий час

Луна сидел в самом дальнем и тёмном углу детского сада, крепко держа Грегори на руках. Мальчик уже несколько раз приходил в себя, и каждый раз Воспитатель безжалостно возвращал его обратно в беспамятство. Это повторялось снова и снова. В пятый раз Грегори начал медленно приходить в сознание. Его веки слабо дрогнули, дыхание стало неровным. Он попытался пошевелить головой, но тело почти не слушалось. Луна сразу почувствовал это. Его пальцы вновь легли на тонкую шею мальчика. — Нет… — слабо прохрипел Грегори, едва успев понять, что происходит. — Пожалуйста… не надо больше… Но Луна не слушал. Он сжал пальцы сильнее, чем в предыдущие разы. Грегори мгновенно выгнулся в его руках, глаза широко распахнулись от паники и боли. — А-а… х-х… — из горла вырвался сдавленный хрип. Луна наклонился ближе, красными окулярами ярко освещая искажённое страхом лицо мальчика. — Ты плохо учишься, Грегори. — холодно сказал он. — Я уже говорил тебе спать. Почему ты продолжаешь просыпаться? Грегори отчаянно вцепился в манипулятор аниматроника, пытаясь ослабить хватку, но сил почти не осталось. Его движения были вялыми и беспомощными. — П… пожалуйста… — едва слышно умолял он, уже находясь в полубессознательном состоянии, голос был хриплым, прерывистым, полным отчаяния. — Луна… хватит… я не могу… больше… умоляю… не надо… я… я буду спать… пожалуйста… Слёзы потекли по его щекам. Он уже почти не сопротивлялся, только слабо цеплялся за манипулятор Луны, будто это могло хоть что-то изменить. — Пожалуйста… — прошептал он последний раз, прежде чем глаза снова начали закатываться. — Не… ду… ши… Воспитатель продолжал сжимать шею, внимательно наблюдая за тем, как мальчик медленно угасает в его руках. Только когда тело Грегори снова полностью обмякло и голова безвольно упала ему на плечо, он слегка ослабил хватку. — Вот так. — тихо сказал Луна, почти удовлетворённо. — Когда ты умоляешь, получается гораздо лучше. Он перехватил Грегори поудобнее и снова прижал его к своей груди. Мальчик теперь дышал очень слабо и поверхностно. Его лицо было бледным, на шее уже проступали свежие тёмные синяки от пальцев Воспитателя. Но даже этого Луне было мало. Прошло ещё минут сорок. Грегори снова начал приходить в себя. На этот раз он даже не пытался сопротивляться физически — сил просто не осталось. Он лишь слабо всхлипнул и едва слышно прошептал: — …Не надо… снова… пожалуйста… Луна не ответил. Он просто снова обхватил шею мальчика и начал медленно, методично сжимать. Грегори уже почти не дёргался. Только тихие, жалобные хрипы вырывались из его горла, пока сознание снова не покинуло его. Аниматроник сделал это ещё три раза. Каждый раз Грегори просыпался всё слабее. Каждый раз он умолял всё тише и безнадёжнее. К шестому разу он уже почти не открывал глаза полностью — только тихо плакал и шептал «пожалуйста… хватит…», прежде чем снова потерять сознание. Луна продолжал сидеть неподвижно, крепко держа обессиленное, измученное тело мальчика на руках. На шее Грегори теперь красовались четкие, яркие, болезненные синяки в форме пальцев. — Ты наконец начинаешь понимать. — тихо произнёс Воспитатель, глядя на его бледное лицо. — Спать нужно тогда, когда я говорю. Просыпаться — тоже только когда я разрешу. Он наклонился и почти нежно провёл пальцами по мокрой от слёз щеке Грегори. — Ещё несколько раз… и ты научишься засыпать сразу, как только я прикажу. А пока — спи. — аниматроник снова сжал пальцы на шее мальчика, отправляя его в глубокое, принудительное беспамятство. В детском саду стояла мёртвая тишина. Только тихое, ровное гудение вентиляторов внутри корпуса Луны нарушало молчание ночи. Он был готов продолжать эту «проверку на послушание» до самого утра. И даже дольше, если потребуется.

***

За ночь Воспитатель уже шесть раз отправлял мальчика в беспамятство. Синяки на шее Грегори становились всё темнее и шире. Седьмой раз начался, когда Грегори снова начал слабо приходить в себя. Его дыхание стало прерывистым, пальцы слегка дёрнулись. Луна не стал ждать, пока мальчик полностью очнётся. — Опять? — холодно прошептал он и без промедления обхватил его шею обеими руками. На этот раз он сжал гораздо сильнее и быстрее. Грегори резко дёрнулся, глаза мгновенно распахнулись от дикой боли и ужаса. Он открыл рот, но вместо крика вырвался только хриплый, булькающий звук. — Н-н-нет…! — прохрипел он едва слышно, в отчаянии вцепившись в руки Воспитателя. — Пожалуйста… Луна… я больше… не могу… Аниматроник наклонился ближе к его лицу. — Ты должен научиться спать, когда я говорю. — спокойно сказал он. — А ты продолжаешь просыпаться. Значит, нужно сильнее. Пальцы сжались ещё сильнее. Грегори забился в конвульсиях, ноги судорожно задергались. Его лицо быстро посинело, изо рта потекла тонкая струйка слюны. — П… жа… луй… ста… — едва слышно умолял он, уже почти не имея голоса. Луна держал его так почти минуту. Только когда тело Грегори начало биться в сильных предсмертных судорогах, он слегка ослабил хватку, позволяя мальчику сделать один судорожный, хриплый вдох, после чего снова сжал пальцы. Грегори издал последний слабый, жалобный всхлип и потерял сознание. Воспитатель не отпустил шею ещё десять секунд после того, как мальчик обмяк. Только потом медленно разжал пальцы. Восьмой раз случился меньше чем через полчаса. Грегори даже не успел толком прийти в себя. Он лишь тихо застонал и слегка повернул голову. Этого было достаточно. Аниматроник мгновенно обхватил его шею и начал душить с новой, холодной яростью. — Ты издеваешься надо мной? — прошипел он сквозь зубы. — Сколько раз нужно тебя выключать, чтобы ты наконец понял? Грегори уже почти не сопротивлялся. Его руки лишь слабо лежали на запястьях Луны. Глаза были полуприкрыты, взгляд мутный и отсутствующий. — …Хватит… — едва слышно, почти беззвучно прошептал он. — Я… буду… спать… пожалуйста… убей меня лучше… только не так… Последние слова прозвучали совсем тихо, почти как молитва. Луна ничего не ответил. Он просто продолжал сжимать. На этот раз он не ослаблял хватку даже когда тело Грегори начало сильно дёргаться в судорогах. Только когда глаза мальчика полностью закатились, а тело стало совсем безвольным, Воспитатель наконец разжал пальцы. Грегори висел в его руках как тряпичная кукла. Голова безвольно откинулась назад, рот был приоткрыт, по подбородку стекала тонкая ниточка слюны вперемешку со слезами. На шее теперь были глубокие, почти чёрные синяки. Луна долго смотрел на измученное, обессиленное лицо мальчика. — Ты должен усвоить урок.. — тихо сказал он. — Когда ты перестанешь просыпаться без моего разрешения, я перестану тебя душить. Он осторожно провёл пальцами по влажным от слёз щекам Грегори и добавил, почти ласково: — А пока… будем продолжать тренировку. Луна снова крепче прижал обмякшее тело к своей груди и тихо включил искажённую колыбельную. Восьмой раз удушения оказался самым долгим. Грегори уже почти не реагировал на внешний мир. Его сознание висело на тонкой грани между сном и обмороком, и Луна был готов держать его на этой грани столько, сколько потребуется. До тех пор, пока мальчик окончательно не сломается и не научится засыпать по первому требованию.