Психология мятого листа

​Эбби готовился ко второму визиту Оливера как к сражению. На столе теперь стояла лампа, свет которой он отрегулировал так, что пациент оказывался в слепящем пятне, а сам Эбби полностью тонул в тени. Он надел свежую рубашку и новые часы, которые холодили запястье. ​Оливер вошел так же по-хозяйски, как и в первый раз. Он плюхнулся в новое кресло, оценивающе хмыкнув. — О, обживаешься на мои честные, — он вытянул ноги. — Правильно. Ну что, «док», ты придумал, как вытрясти из моей головы это кровавое шоу? ​Эбби медленно поправил очки. Внутри него всё дрожало от ненависти, но голос он старался держать ровным и сухим. — Чтобы избавиться от образа, Оливер, нужно изменить отношение к нему. Вы видите в этом «красоту» и «шоу». Это защитная реакция вашего эго. На самом деле... вам страшно. ​Оливер замер. Его ухмылка стала чуть менее уверенной. — Мне? Страшно? Не смеши мои ботинки. Я был королем той школы. ​— Короли не приходят к сомнительным психологам в трущобы из-за того, что им мерещится мясо, — Эбби подался вперед, оставаясь в тени. — Вы ведете себя как хулиган, потому что боитесь признать, что тот «лузер» Эбби... он был человеком. Таким же, как вы. И когда вы вспоминаете хруст его ребер, ваше подсознание пытается сказать вам, что вы — обыкновенный убийца, а не герой фильма. ​Оливер резко выпрямился. Его лицо покраснело. — Слышь, ты завязывай с этой моралью. Я плачу тебе не за то, чтобы ты меня судил. ​— Я не сужу, — Эбби почувствовал странный прилив сил. Он впервые в жизни доминировал над своим мучителем. — Я анализирую. Пока вы будете прикрываться этой наглой манерой, картинки не уйдут. Попробуйте подумать о нем не как о «мешке с костями», а как о парне, у которого были планы на вечер. У которого была мать. Которому было больно. Детально представьте его боль. Не вашу радость от наблюдения, а его боль. ​Оливер вцепился в подлокотники кресла. В его глазах промелькнула ярость, смешанная с замешательством. — Зачем мне это? Это же сделает только хуже! ​— Это сделает вас человеком, — отрезал Эбби. — Если вы не пропустите это через себя, вы сойдете с ума. Вы будете видеть его глаза в каждом стейке до конца жизни. Ну же, Оливер. Расскажите... когда циркуль вошел в его плечо, вы ведь видели его лицо. Опишите не кровь. Опишите его взгляд. Что он выражал? ​Оливер тяжело дышал. Тишина в комнате стала невыносимой. — Он... он смотрел так, будто не верил, — наконец выдавил Оливер, и его голос впервые за всё время прозвучал тише. — Будто это какая-то ошибка. Он не кричал сначала, просто открыл рот... как рыба, выброшенная на берег. ​Эбби записывал каждое слово, и его рука дрожала. Он заставлял Оливера проживать этот момент снова, но теперь — без щита издевок. — И каково вам было видеть эту «рыбу»? — вкрадчиво спросил Эбби. ​Оливер молчал долго. Он выглядел так, будто его сейчас вырвет прямо на новый ковер. — Паршиво, — буркнул он, внезапно вскочив с кресла. — Хватит на сегодня. Ты... ты странный тип. Но ты копаешь слишком глубоко. ​Он швырнул на стол очередную пачку купюр и почти выбежал из комнаты, забыв свою обычную наглую уходку. Его плечи были сутулыми, как у того самого Энгеля. ​Эбби остался один. Он снял очки и вытер пот со лба. Он победил в этом раунде. Он заставил Оливера почувствовать дискомфорт, заставил его «сдуться». Но глядя на деньги, Эбби понял ужасную вещь: он только что использовал свою собственную травму, чтобы пытать человека. ​Он подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение. — Кто из нас теперь хулиган? — прошептал он.