Великая из Бродячих....

      По пути в порт обеспокоенные гражданские, увидев раненую меня, вызвали мне скорую. На тот момент было настолько плевать на всех, что я согласилась. Со всеми этими травмами, полученными в бою и от падения в воду, мне просто было плевать. Меня привезли в отделение неотложной помощи. Уж не знаю, какие врачи процедуры проводили, я отключилась ещё в машине скорой помощи.       Очнулась я уже в больнице, вся перевязанная и похожая на самую настоящую мумию. Вокруг меня пищали разные приборы жизнеобеспечения, но вот тело под действующей анестезией не болело. Рядом сидела Гин, положившая голову на мои ноги, и спала. Чуть поодаль, у стены, сидела Хигучи и тоже спала.       Было ощущение дежавю — два года назад Гин точно так же лежала в палате и ждала моего пробуждения. Я подняла правую руку, которая в отличии от левой, была более здоровой, и положила её на голову младшей сестры, медленно проводя по её тонким, но густым волосам. Она, наверное, так переживает за меня. Сестра старшая из меня никакая...       — Ммм...,— раздалось сонное мычание от Гин. Я сдержала смешок, умиляясь сестре. Не хотелось её будить.       Убрав руку с головы сестры, я попыталась присесть и, благодаря этому, обнаружила, что полностью цела и здорова. В непонимании смотрела на руку, что вчера была травмирована и пребывала в непонимании. Встав с кровати, стараясь не сильно шуметь, заметила на тумбочке большой букет белых ирисов и записку. Взяв записку, прочитала содержимое и усмехнулась:

«Мы с Кёкой попросили Йосано-сан тебя вылечить. Поправляйся скорее, жду не дождусь нашего свидания.

Ацуши»

      Блять... Вот надо было в пылу момента согласиться, вот кто за язык второй раз дергал!? Всё таки придется идти на свидание... блять. Нет, я не против, будь это какой-то другой человек, но сука, это же Ацуши, мать его, Накаджима! Да меня же детективы упекут за решётку, посчитав, что я похищаю бедного несчастного тигрёнка, и похер всем, что, фактически, в заложниках на том свидании буду я.       Зато хоть цветы нормальные принес, и пахнут приятно, и на душе приятно... и что хоть договорился с маньячкой-врачом. Хорошо хоть я в отключке пребывала и не застала столь «чудесное» исцеление в исполнении Акико Йосано.       — Акутагава-сенпай..., – раздался сонный голос Хигучи. Повернувшись, я прижала палец к губам и тихо зашипела на сонную блондинку. Та же, пребывала в полусонном состоянии, негодующе хлопнула ресницами и с вопросом посмотрела на меня.       — Гин спит, — шёпотом пояснила я, указав глазами в сторону сестры. Уж по опыту знаю, Гин не сомкнула глаз, наблюдая за моим неподвижным телом, пока не вырубилась от усталости.       — Раз уж вы поправились, разрешите доложить начальству о вашем самочувствии и написать отчет, — шепчет Хигучи, вставая и подходя ко мне. Я кивнула, согласившись. Мало ли, вдруг нас там вообще потеряли. Поклонившись, Хигучи быстро покинула палату, оставляя меня с сестрой.       — Сестра? — раздался голос Гин. Обернувшись, увидела что сестра проснулась и непонимающе смотрела на меня. — Тебе уже лучше? — спрашивает она, потягиваясь и хрустя суставами. Я поморщилась от того, какой треск был от её действия. В будущем надо будет попросить не делать так, тело же болеть будет.       — Да, тот доктор из агентства вылечила меня, — я села на кровать, погладив сестру по длинным спутанным волосам, задумчиво смотря на неё же. По хорошему, нам с Гин нужно поговорить, но я даже не знаю как к этому подойти и стоит ли заводить об этом вообще тему. — А ты как?       — Прекрасно, город спасён, на нас не прыгают «проклятые» и ты в порядке, — весело отвечает младшая и я усмехаюсь. Знала бы она, что произошедшие события — начало всего пиздеца, так бы не радовалась. Я даже не знаю, стоит ли спрашивать о «родителях». Она то их помнит, не то что я.       — Мне даже не хочется опровергать твои слова, но..., — тихо говорю я, кусая губу и отводя взгляд. — Тебе говорили, как я оказалась в таком состоянии? — начала я с самого начала, повернувшись и вновь посмотрев на младшую. Та кивает.       — Дазай-сан сообщил нам, что Гильдия взяла тебя в заложники и после вы вступили с тем детективом в схватку с лидером американцев и победили, — изложила она имеющиеся у неё информацию. Ну ничего себе, Дазай и сообщил!? Он там не помирать ли собрался, раз такие действия вытворяет? Хотя о чем я, он каждый день собирается, да всё не выходит...       — Гильдия не брала меня в заложники, — говорю я, смотря на сестру и собираясь с духом. Давай, ты сможешь! Почему блин об этом так трудно говорить... — По словам Фицджеральда, меня заказали, — начала я, но не смогла закончить предложение, как меня перебила Гин, встревоженно встав и смотря на меня.       — Кто? — тихо спросила она. Я открыла рот, но нужные слова так и не пришли в голову, поэтому пришлось закрыть рот и подумать над тем, как это мягче преподнести Гин.       — Наши родители, — тихо ответила более подробными словами я, видя, как её лицо меняет цвет от обычного к бледному, практически, белому. Она крепко сжимает кулаки и разжимает их, но ничего не говорит. Выражение лица Гин говорило о том, что в это верилось с трудом, и о том, что если это правда, то у нас большие проблемы.       Между нами повисла долгая тишина.       — Наши родители? — тихо переспросила младшая сестра. Её голос был полон сильного недоверия, когда она говорила, нарушив пятиминутную тишину между нами, да и сразу стала более хмурой, нахмурилась, ещё и с таким презрением произнесла слово «родители», что мне стало понятно одно — они еще хуже, чем казалось.       — Я не знаю, мне лишь сказали, что «они» заплатили за меня огромные деньги, — со вздохом отвечаю, отводя взгляд в сторону. Уж не знаю этих людей, не помню — но они меня уже жесть как бесят, раздражают и вызывают желание их убить. Если у Гин такая реакция на одно их упоминание...       — Катастрофа... Я надеялась, что они о нас забыли..., — тяжело вздохнула Гин, садясь на кровать рядом со мной и потирая виски руками.       — По твоей реакции вижу, что даже Мори был бы в роли родителя лучше, — попыталась пошутить я, надеясь разрядить обстановку, но по брошенному на меня взгляду сестры, поняла, что да, Мори был в роли родителя лучше. — Неужели они такие... плохие? — задаю я тихий вопрос, отводя взгляд в сторону, смотря на подаренные цветы.        — Они были жестокими и мерзкими людьми, которые не видели дальше своих амбиций, — тихо начала рассказ Гин, её голос был полон ненависти к тем людям. — Я не помню много, так как сама была маленькой, но... Они даже не дали нам имен, — я чуть ли не поперхнулась: это же насколько нужно быть эгоистичными мразями, чтобы даже имени не дать детям.       — Они были психами, учёными без всякой этики и морали, — ответила с презрением в голосе девочка, и я посмотрела на неё, видя, как она хмурит брови в раздражении. — Уж не знаю, что у них было в голове, но они яро завидовали одарённым, так как сами были обычными людьми. Наш отец, — это слово она выплёвывает с таким ядом в голосе, что и змея бы восхитилась. — Завидовал и ревновал к нашему дяде, так как тот, в отличии от него, родился одарённым. Он всю жизнь грезил о том, чтобы стать эспером и даже стал учёным ради своей цели. Он встретил нашу мать с такими же амбициями в университете и с тех пор их единственная цель — изучать и понимать способности, а также выяснить, может ли нормальный человек стать эсперем. Они открыли свою лабораторию, где проводили свои исследования. Во времена войны, они стали проводить незаконные эксперименты над людьми, в том числе и на своих же детях. У них было трое детей помимо нас с тобой, но один из них погиб по неизвестной причине, — после этих слов, Гин замолчала, вздохнула, выдохнула, повернулась ко мне и продолжила. — Моим первым воспоминанием были стены лаборатории и ты, играющая со мной. Ты всегда была рядом, в отличии от тех детей и особенно сильно защищала меня. Когда мне исполнилось три, я узнала, что у нас с тобой, в отличии от тех детей, нет имен. Вместо имени у нас были номера. Моим номером было «А22», а твоим «Р11», — рассказывала Гин, а внутри меня всё внутри холодело, к горлу подкатывал ком тошноты. Меня просто банально начало тошнить от всей этой информации, которую она на меня вываливала. Я слушала, с замиранием сердца, каждое слово, боясь услышать худшее, чем на деле оказалось. — Тебе доставалось больше всех из-за «Расёмона». Ты практически не выходила из комнаты, где проводились испытания, — эти её слова были пропитанный горечью и до меня начала доходить одна жестокая истина, от которой, я уверена на все сто процентов, я пойду блевать, если услышу подтверждение.       — Гин, у тебя тоже была способность? — осипшим голосом задала вопрос, моля всех богов, чтобы был отрицательный ответ. Но тишина, которая за этим последовала, начала говорить об обратном, а грустная улыбка и глаза в пол, стали подтверждением.       — Да, — и услышав словесное подтверждение, я прижала рот к губам, не дав тошноте себя победить. Твою же мать! Ужас мгновенно сковал меня, представив, какого это, если бы у меня просто взяли и отняли способность... Тренировки с Дазаем, когда он обнулял мой Расёмон были довольно неприятны, даже болезненны, словно я лишалась частицы собственной души.       — Прости, прости, прости!— я тут же тянусь к Гин, протягиваю руки через её тело и обнимаю, прижимаясь к ней. Какая у меня младшая сестрёнка сильная — я по сравнению с ней просто слабачка, так, соринка под ногами.       — Ты не виновата, — лишь ответила Гин, кладя руку мне на голову и начав гладить. Совсем дурная, это я тебя утешаю, а не ты! Я старшая сестра — моя обязанность защищать тебя, если те, кто должны были, не защищали! — Ты наоборот всегда защищала меня, просила взять тебя, когда они приходили за мной. В том не было твоей вины, только тех людей, — я поднимаю голову, смотрю в её серые, точно такие же, как у меня глаза и задаюсь одним вопросом: «Почему столь прекрасный ангел, как моя сестра, работает в мафии?».       — Прости за такой бестактный вопрос, — тихо извинилась, обняв её ещё крепче и утыкаясь ей в живот. Боже мой, кто нибудь, дайте мне тетрадь смертников, я запишу туда грёбанные имена тех людей.       — Он не был таковым. Это был просто вопрос, да и я не особо то и помню о своей способности, — отвечает она мягко, а мне становится тошно от самой себя. Какая же я никчемная сестра... — К тому же, мы с тобой потом убежали благодаря твоему плану и встретились с дядей, что дал нам имена, защиту и кров, — добавила она, немного сменив тему в обратном направлении. А я поражаюсь тому, что не могу даже вспомнить об этом. Ничего, даже откликов в памяти нет. Только голова заболела от попыток вспомнить хоть что-нибудь из раненного детства.       — Но я этого совсем не помню, — сообщаю сестре, и та вздыхает.       — Те люди нас нашли, — продолжает рассказывать Гин. — Дядю убили на наших глазах, прострелив ему голову, а в тебя бросили какую-то ядовитую бомбу, из-за которой ты долго пролежала в лихорадке. А те люди в качестве «наказания» за побег бросили нас в ближайших трущобах. Ты была так плоха, что спустя долгое время после болезни, забыла обо всем и училась всему практически заново, — закончила историю нашего появления в трущобах Гин, от которой у меня мурашки по всему телу, ужас и одновременно ярость в душе и желающий разорвать что-нибудь на куски Расёмон на заднем плане.       — У меня просто нет слов..., — тихо говорю я, поднимаясь и смотря на сестру. Узнать такие подробности о своем детстве... это... да, сказать и правда нечего. — Просто... Я... Мне...       Было бы проще, если бы я была самой обычной попаданкой, а не настоящей Акутагавой Рюноске, у которой во время комы душа улетела в другой мир, а после смерти обратно. Когда ты знаешь, что ты попаданка и просто заняла чужое тело, как какой-то демон, то такие шокирующие подробности о прошлом не сильно на тебя влияют, ведь это пережил прошлый владелец тела, а не ты. Попаданка почувствовала бы жалость, может даже желание отомстить за прошлую хозяйку тела, или еще что нибудь предприняла бы... Но зная, что это моё тело, моя жизнь и мои воспоминания, пусть некоторые и утеряны... это тяжело.       Я считала, что за два года бега от чуть ли не всего мира, который охотился за моей головой, меня мало что может так сильно впечатлить, не считая конечно же, нестандартное для канона поведение Ацуши...       В той жизни, когда я была самой обычной девушкой, без способностей и мафии, когда я увлекалась и, можно даже сказать, состояла в «фандоме бсд», считала, что о прошлом брата и сестры Акутагава особо и нечего сказать. Родители либо тоже выходцы из трущоб, что там же и скончались, либо их оставили в каком-нибудь приюте, или продали бандитам за бутылку спирта, а те сбежали. Была даже теория, что они вообще дети какой-то местной женщины легкого поведения... Подробностей о их раннем прошлом не было, только догадки.       Однако, опять таки, повторюсь, услышать всё это и понять, что да, это происходило с тобой и твоей родной сестрой и делали это с вами ваши собственные биологические родители — какой-то кошмар из разряда ужасов. Будь мы в мире моей любимой игры «Resident Evil» и стреляй по зомби, которые возникли в результате тех же незаконных экспериментов — я бы не была особо удивлена, узнав такие подробности о своём детстве. Там практически каждый третий персонаж был жертвой тех или иных экспериментов или жертвой генетических мутаций.       — Я даже не удивлюсь, если мы были зачаты и рождены в каких нибудь камерах для инкубации, — вырывается из моих уст невеселый смешок. Гин тоже усмехнулась невесело.       — Я бы тоже, зная «их», — согласилась со мной сестра.       — Как думаешь, зачем я им понадобилась? — задаю вопрос, вновь посмотрев на сестру. Я очень, прямо ну очень сильно, после всех этих подробностей о своём собственном детстве, сомневаюсь, что у наших биологических доноров спермы и яйцеклетки вдруг откуда не возьмись проснулись инстинкты родителей и они решили искупить перед нами вину.       — Из-за Расёмона, — ответила Гин, отведя взгляд и смотря на тени. Я тут же усмехнулась, только сейчас замечая, что с моими эмоциональными качелями, тени в палате двигались неестественно.       — Ну конечно, — и как я сама не додумалась. Гин сказала, что я была частым «пациентом» у тех людей из-за «Расёмона». Может, они услышали через своих информаторов о том, что зверь появляющийся из одежды и пожирающий пространство, смог неизвестным образом «эволюционировать», практически полностью измениться и теперь появляется из тени? И теперь им стал интересен этот феномен эволюции и они хотят изучить его, то есть меня. — Знаешь, за последние дни у меня столько стресса накопилось, что я даже больше не хочу об этом думать, — я резко перевела тему. Грубо говоря, закрываю столь неприятную тему на данный момент, не желая больше это обсуждать. И правда, столько всего за последние дни...       — Как насчет того, чтобы выписать тебя, а потом дома заказать доставку и посидеть посмотреть какой-нибудь фильм? — предложила Гин, и я улыбнулась, предвкушая замечательную терапию от всего происходящего.       — Отличная идея.

***

      Вскоре дни вернулись в более привычную для меня рутину: работа, работа и еще раз работа. Последствия нашествия Гильдии были, как выяснилось, не столь минимальны, как это было показано в аниме. Погибло много рядовых членов мафии, некоторых ещё предстояло найти и похоронить, даже по частям. Так же предстояло разобраться и с финансовыми потерями мафии, но мне чуть повезло и это не было моей проблемой. Зато уже привычные мне стопки отчетов вновь украшали мой рабочий стол ежедневно и их становилось только больше.       На моего нового юного подопечного времени особо и не было, но даже так я старалась уделить ему хотя бы час на общение и занятие с ним. Кью стал более социально адаптированным, ну, насколько это возможно в его случае. Хигучи, как выяснилось, несмотря на свой иногда строгий образ бизнес-леди и жалобы на младшую избалованную родителями сестру, с детьми ладила прекрасно и помогала мне приучать пацана к нормальной жизни.       Пропасть, которую я предпочла игнорировать между мной и Гин, вернее, даже не замечала, будучи эгоистично зацикленной на самой себе, начала медленно рушиться после того разговора в больнице. Я по новому узнавала свою младшую сестру, а она меня. Иногда времени не было из-за работы, но мы старались как могли. Про наших с ней доноров спермы и яйцеклетки мы пока не говорили, предпочитая временно отложить столь деликатную тему для разговора.       На горизонте у меня высветилась другая проблема, которая с каждым временем начинала все больше раздражать меня — кошмары, которые так неожиданно явились ко мне. В отличии от прошлых сновидений, эти кошмары были странными, хотя бы потому что я их не запоминала, но просыпалась всегда с признаками панических атак.       Кстати, о другой проблеме, на которую я сама же дважды и подписалась...       — Почему именно здесь? — задала я вопрос Ацуши, сидящего прямо перед мной и пьющего кофе. Тот непонимающе посмотрел на меня, обвел взглядом помещение, в котором мы находили, коем оказалось то самое кафе «Узумаки», названное в честь персонажа Наруто Узумаки по любому, и находящиеся прямо над офисом Вооружённого детективного агентства.       — Тебя беспокоит, что мы находимся над офисом агентства? — спрашивает он, поставив кружку с кофе и посмотрев на меня. Я вздохнула, опустив взгляд в свою кружку и смотря в отражение своего невыспавшегося лица.       — Можно сказать и так, но..., — меня не это беспокоит, а то, что чуть подальше, прямо напротив нас, сидят детективы и могут подслушивать нас. Не очень комфортно если честно, особенно зная, что там сидит Дазай. — Ты был прав, кофе здесь замечательное, — тихо говорю я, делая глоток бодрящего кофе. В прошлый раз, когда здесь была, даже не смогла нормально поесть и попить, так хотелось выставить бывшего наставника в дурном свете.       — Как ты себя чувствуешь после произошедшего? — спрашивает у меня Накаджима и я поднимаю взгляд, смотря на его неловкое выражение лица. Да парень, видно, на свидании ты впервые, раз даже не знаешь, о чём говорят на свидании. Опустим тот факт что я сама на свидании тоже впервые...       — Нормально, если не считать того, что я узнала после, — усмехнулась я, облокотившись об ладонь и помешивая в кружке растаявший — и уже давно — сахар.       — Что-то случилось? — обеспокоенно смотрит на меня детектив, я даже представила, как у него на голове приподнялись ушки от беспокойства.       — Дазай рассказывал тебе что нибудь о мафии и о том, как он был моим наставником? — интересуюсь, замечая как каштановые волосы за другим столиком, прямо за спиной Ацуши чуть дёрнулись. Подслушиваешь гад такой, не думай, что не заметила.       — Ну, не особо..., — стушевался парень, опуская взгляд. — Там было про жестокие тренировки..., — тише ответил детектив, отводя взгляд в сторону.       — Дазай нашёл меня в трущобах, после того как убили моих друзей, — говорю я, опустив взгляд в кружку и всё также мешая ложкой кофе, создавая маленькую воронку из жидкости. — До этого я уже убивала, ведь трущобы не были детской площадкой, особенно для маленьких девочек, — рассказываю, подавляя зевок и даже не заморачиваясь о том, зачем я вообще ему говорю. Странная конечно тема для разговора. — Я не помнила как я там оказалась и почему не помню своих родителей, но..., — я замолчала, думая теперь, а стоит ли это говорить при лишних ушах.       — Если не хочешь, можешь не продолжать, — Ацуши отвлек меня, положив свою ладонь на мою руку, что мешала ложкой кофе и сжал её. Я моргнула, только сейчас заметив, что расплескала всё кофе. Мда, неловко вышло…       — Ох черт, — вырывается из моих уст проклятие, пока я беру салфетку и вытираю стол от пятен кофейной жидкости.       — Всё в порядке, не переживай! — обладатель тигриной способности тут же принялся меня успокаивать, хотя я была относительно спокойна, наблюдая за тем, как он достает салфетку и помогает мне. Мда, ситуация конечно, сюр...       — Я скорее больше раздражена , чем переживаю, — честно отвечаю, отодвигая кружку и откладывая грязную салфетку в сторону. — Я просто наводила справки для отчёта на людей, которые нас тогда похитили, считая, что к этому причастна Гильдия. — говорю я, серьёзно посмотрев на Ацуши. — И гильдия к этому не была причастна, как и мелкие банды с черного рынка.       — Тогда кто? — тихо, нахмурившись, спрашивает Ацуши, смотря на меня. Я вздохнула и выдохнула, собираясь с силами.       — Тосидзо Ниихара и Фуку Ниихара, генеральные директоры и основатели научного исследовательского центра «Инсестив», — ответила я, но судя по нахмуренным бровям и непониманием в глазах, вижу, что эти люди ему не знакомы и ему эта информация особо не о чем не говорит. — Этим людям нужна была я, а вы с Кёкой были сопутствующим ущербом, — говорю ему, словно неловко извиняюсь за тот случай.       — Но зачем им ты? — не понимающе спрашивает Ацуши. Я бы хотела ответить «я не знаю », но... блять, я знаю! Отпущу тот факт, что несмотря на пустую графу в имени родителей в моем свидетельстве рождения, я знаю их имена и тех ученых зовут точно так же. Два плюс два нетрудно сложить.       — Моя голова стоит дорого, — понимаю плечами. Ацуши непонимающе смотрит на меня. Не стоит бедного паренька грузить своими проблемами, с учётом того, что и своих проблем у него тоже полно, если припомнить канон. Скоро ещё должен директор его приюта объявиться, которого сбил грузовик...       — Ээ, извини конечно за столь неприятный вопрос, но сколько стоит твоя голова? — неуверенно спрашивает Накаджима, чуть ли не краснея со стыда за вопрос. Я хмыкаю.       — Щас ставки повысились до тридцати миллионов долларов, — отвечаю, делая глоток кофе и игнорируя шокированный кашель подавившегося своим кофе Накаджиму. А нечего во время разговора пить!       — Почему так много? — хрипло спросил он у меня, откашлявшись.       —Хз, — честно отвечаю, так как и сама не знала, лишь строила догадки. Раньше за меня конечно готовы были заплатить большие деньги из-за связи с Портовой мафией, так как я могла знать ценную информацию, да и больше не была тогда членом Порта, но после, вернее сейчас? Мори вряд ли бы стал вновь предавать меня после двух месяцев работы на него, тем более я ценный для него боевой актив. На счёт отдела по делам одарённых — они не настолько богаты, чтобы иметь возможность выставить такую цену на меня. Ставлю тысячу русских рублей на то, что мою скромную персону хотят получить в свои ручки те самые люди, которые меня родили.       — Кёка, кстати, говорила о том, что ты два года не была в мафии. Как это? — чуть перевел тему Накаджима, смотря на меня с вопросом в глазах. Я вздохнула. Не думала, что малявка будет разглашать о своём предательстве, так и то, что тема разговора перейдет в это русло.       — Ммм, там довольно таки странная ситуация, — начала я рассказывать, раздумывая о том, как бы мягче это преподнести. — Два года назад я сильно пострадала на задании, из-за чего провалялась в коме пол года. А потом еще и амнезией начала страдать. Мори там что-то намутил, что меня чуть не прикончили дважды, я пережила тогда две клинические смерти. А потом и вовсе сообщил мне новость о том, что я больше не состою в мафии и послал карательный отряд, — рассказываю о том, как я оказалась вообще в самой жопе своей жизни, и как мои розовые очки разбились вновь. — На тот момент, кстати, ко мне уже вернулась память и я готова была приступить к работе и новым тренировкам с Кекой. В итоге, я два года как ошпаренная бегала по всей стране, так как на меня ещё и военная полиция глаз положила и отдел по делам одаренных, помимо мафии. И это не считая местных бандитов и якудза, — закончила я рассказ о периоде «голодных игр» в моей жизни, подвигая к себе тарелку с тортиком и отламывая кусочек тортика.       — Но почему ты снова работаешь на мафию? — голос Ацуши был полон негодования и возмущения, когда он смотрел на мой невозмутимый вид, словно я рассказывала о том как сходила в магазин, а не о кошмарных двух лет в моей жизни.       — Потому что я хочу жить.       — А почему не обратилась в агентство?       — Видишь вон ту вот волосатую голову? — спрашиваю у него, указывая вилкой на Ацуши, вернее, на сидящего позади него и греющего уши Дазая. Ацуши в непонимании повернулся и казалось, выпал в осадок, окидывая волосатый затылок наставника скептическим взглядом. Дазай, осознав, что его раскрыли, приподнялся на диванчике, повернулся к нам и приветливо помахал рукой. — Вот поэтому-то и не пришла, — отвечаю на его вопрос, скептическим взглядом смотря на бывшего мафиози. Он что там на корточках сидит что-ли? Потому что вряд ли этот суицидник настолько высокий...       — Дазай-сан, зачем вы подслушиваете? — со вздохом спрашивает у своего наставника и малого начальника кривостриженный, прищурив свои фиолетово золотые очи на бывшего мафиози.       — Ну, Ацуши-кун, мы переживали, что с тобой что нибудь случится, так как ты пошёл на свидание с мафиози, — словно это очевидно и Ацуши маленький мальчик отвечает Осаму, смотря на нас обоих. Ага, а за меня ты, паскуда, переживать не хочешь, с учетом того, что в отличии от твоего нынешнего подопечного, у меня отсутствует мгновенная регенерация. Я послала ему взгляд, полный ненависти и презрения.       — Вот видишь, — со вдохом, словно говоря «видишь, с чем мне приходится иметь дело?», глотаю мысленно ком обиды и ревности, что все ещё иногда вспыхивали при виде Дазая, который мать вашу, так и не извинился за жестокость по отношению ко мне, и который вот как относится к другим людям, и как ко мне. — Дазай, если ты будешь мешать нашему свиданию и дальше своим подслушиванием, я расскажу о твоих самых жестоких действиях во времена твоей работы в мафии всем твоим новым коллегам, — я смотрела прямо в карие глаза Осаму, пока произносила свою угрозу. И я ведь не шучу, реально расскажу же. В прошлый раз рассказала лишь о его работе, щас расскажу о самых жестоких вещах.       — Ну-ну, не нужно принимать столько радикальные меры, — поднял руки вверх в примирительном жесте детектив, натягивая на своё лицо улыбку, в то время как глаза казалось, стали чуть холоднее.       — Тогда свали из моей зоны комфорта, — и из жизни моей пожалуйста тоже. Можешь сходить утопиться в речке, я станцую прощальный танец ради такого случая.       — Но я нахожусь в общественном месте, — указывает Дазай на то, что мы находимся в кафе. — И наслаждаюсь отдыхом..., — я перебиваю его.       — Тогда находись в общественном месте и наслаждайся отдыхом, соблюдая со мной дистанцию в три метра, — говорю ему, откусывая кусочек тортика, который оказался просто божественным на вкус. — Тем более у меня в руках находится вилка, которую я не побоюсь в этом общественном месте воткнуть тебе в глаз.       — Ты жестокая, Акутагава-чан, — наигранно расстроился детектив, отвернувшись и начав разыгрывать сцену. Ацуши на эти действия своего коллеги ударил лицо рукой, словно мысленно спрашивая за что ему это.       — А ты будто нет, — хмыкнула я, закатывая вновь глаза.       — Можем уйти, если хочешь? — бедняга Ацуши, из-за наставника, вижу, чувствует себя не в своей тарелке и можно даже сказать, виноватым, что мы попали в такую ситуацию, из-за того, что он предложил посидеть в этом кафе.       — Да сидим уже, — нет уж, никуда я не пойду. Раз уж сидим здесь, то сидим, и никакие маньяки-суицидники меня отсюда не выгонят. Тем более, если не считать некоторые внешние раздражители, то в кафе было очень уютная и приятная атмосфера, вкусные напитки и десерты. Хоть от работы отвлеклась.       — Он вам мешает? — спрашивает подошедшая к нам официантка с милой улыбкой, указала рукой на Дазая. Мы с Ацуши переглянулись.       — Да, не могли бы вы что нибудь с этим сделать, — мило улыбнулся Ацуши, словно он вообще не знает этого человека.       — Минутку, — официантка отвернулась от нас, подойдя ближе к столику детективов, схватила под громкое «ай!» бывшего мафиози за ухо и вытащив из-за стола, потащила на улицу.       — Ацуши, ты предатель! — скулил Осаму, пока его тащили к выходу из кафе.       — И вам всего доброго, Дазай-сан, удачи с отчётами, — невозмутимую ответил на слова старшего пепельноволосый, отпивая кофе.       — Люси, принеси Ацуши-куну и его девушке какой-нибудь десерт за счёт заведения, в качестве извинения, — просит вернувшиеся официантка. Я широко раскрыла глаза, смотря на Ацуши.       — Серьезно, та самая Люси? — тихо спрашиваю я, вспомнив про Мод Монтгомери, и он кивает. Я вздрагиваю, когда с громкими стуком передо мной опускается тарелка с новым кусочком тортика.       — Ваш десерт за счёт заведения, — невозмутимо выглядят, говорит Люси, бросив на меня взгляд.       — Спасибо? — неловко отвечаю я, смотря в спину уходящей девушке.       — Ты уж извини за поведение, она на меня злится на самом деле, — просит Ацуши, переводя взгляд обратно на меня. Я скептическим взглядом смотрю на парнишу, задаваясь вопросом о том, чем же он так насолил француженке?       — Проехали, — но решила не заострять на этом внимание. Честно сказать то...       Это было самое неловкое свидание в моей жизни...       Постскриптум: но было весело!