Великая из Бродячих....

      Однако, кто бы знал, что проблемы с гильдией ещё не закончились, несмотря на то, что мы их вроде бы победили и должны искать «крысу». Оказалось, что теперь это ещё и дипломатическая проблема.       — Но мы же мафия! Незаконная организация! Каким образом вторжение Гильдии в Йокогаму имеет политический характер, с которым разбираться нам, а не агентству? — шокировано смотря на документы перед собой, спрашиваю не столько у присутствующих на совещании исполнительного комитета, сколько у самой себя, копаясь в голове, каким образом мы оказались замешаны в дипломатическом конфликте.       — Потому что изначально договор с гильдией был заключен нами, — помахал бумажкой в руках Мори, скучающе смотря на меня. И причем здесь то, что мы заключили с ними договор и политика, чел? Я в этом конечно нихрена не разбираюсь, но связи даже я не вижу.       — И каким образом мы должны разбираться с политикой? — выгибаю бровь, всё еще не понимая. Мафия, опять таки, вне закона, все подписанные членами мафии документы юридической силы не имеют, кроме как в криминале.       — Потому что в отличии от Портовой мафии, Гильдия была вполне себе законной организации в Штатах. — отвечает босс, чем вводит меня в большой такой ступор. Каким нахуй образом Гильдия являлась законной организацией, какие нахер законные действия? Это где блять такое правительство, позволившее организации, устроившей чуть ли не терроризм, стать законной? Ах да, Америка же...       — Но они же, считай, террористическая организация..., — бормочу, пребывая в диком негодовании и пытаясь понять весь этот дурдом.       — Не пытайся это понять, Акутагава, это тот еще геморрой, — хмыкает сидящий рядом со мной Чуя, просматривая свои документы.       — Хорошо, допустим, допустим, Гильдия законная организация. Которая вторглась в другую страну с целью терроризма. Это уже дало специального отдела по делам одаренных и военной полиции. Ну и конечно же, агентства. И это минимум! А максимум — с этим должны разбираться министерство обороны и дипломаты, — говорю я, смотря на бывшего военного, который точно должен понимать, что все эти бумажки и встречи с американскими послами, или кто они там, точно не наша работа.       — Потому что будет выгодно иметь в долгах правительство, — мило улыбнулся мне Огай, сложив руки в замок и посмотрев на меня сквозь прищуренные глаза. Я моргнула, прочистила уши, потрогала свой лоб, потерла глаза. Нет, не померещилось, не послышалось и на галлюцинации не похоже, только если я не начала внезапно страдать шизофренией.       — Я в ахуе, — честно выдаю я, отвернувшись от него и вновь уткнувшись в нужные бумажки, сверяясь с переводчиком. К слову, перевести с русского на английский проще, чем с японского на английский и обратно, потому переводила я непонятные мне слова на русский.       Я да не то что в ахуе, там похлеще! Заиметь в долгах целое правительство страны — да это надо быть камикадзе или очень сильным манипулятором... Вспомнив, о ком я говорю, поняла, что да, авантюра может быть удачной.

И когда это стало моей жизнью?

      — Кстати, Акутагава, мне тут птичка напела о твоем свидании с тем самым тигром из агентства! — с искрой игривости, веселья и насмешки, подала голос Кое, отвлекая меня от важного дела — боже, я не переводила столько английского со времен школы. А потом до меня допёрло, что именно сказала Кое, когда я подняла голову и посмотрела на заинтересованные взгляды коллег и начальства.       — Птичка случаем не забинтованной, как мумия, была? — с иронией спрашиваю в ответ, черканув что-то карандашом на бумаге.       — Братаешься с врагом, Акутагава? — со смешком подстёбывает меня Накахара. Я закатила глаза — это мне сказал человек, у которого с одним определенным врагом чуть ли не целая романтическая история любви с элементами фэнтези и криминала. И это я не говорю, что по мнению фанатов в прошлой жизни, его чуть ли не пускали по кругу, сводя то с Федором, то с Дазаем, то с Николаем, то с Ацуши, со мной и практически всеми другими персонажами. И в большинстве фантазий подростков, занимал он отнюдь не доминирующую позицию с теми, с кем его сводили.       — Это было всего лишь одно свидание, — фыркаю, ответив на вопрос и на этом надеясь закрыть тему. Но вижу по озорным огонькам в глазах коллег, что нет, тема еще не закрыта. — Мы просто посидели в кафе над их офисом, поговорили о чем-то и всё, — со вздохом ответила я, вновь утыкаясь в телефон и работу.       — Что, даже поцелуев не было? — поддразнил меня Чуя, своими словами вызывая смешки у старших. Да блять, не был, представь себе!       — Знаешь, я слышала, что носители богов фактически бессмертные, хочешь проверим на практике? — отвечаю на подъёб, записывая нужные мне слова в лист.       — А силёнок то хватит? – спрашивает Накахара. К слову, в его словах звучит вызов. Я поднимаю скептический взгляд на него.       — Ты отбрасываешь тень, — зачем-то говорю я, вновь утыкаясь в работу. Весь этот кабинет находится практически в тени, освещаемый лишь люстрой над столом.       — Что? Эй, какого хрена? — рявкает Накахара, а дальше послышался грохот падающего стула, копошение одежды и еще парочку проклятий под нос. Подняла взгляд и увидела взъерошенного рыжего, прижимающего свою драгоценную шляпу, словно это важное сокращение, к груди. Другой же рукой он опирался о стол, наблюдая за тенями. Всё его тело было объято красным свечением гравитации.       — Как видишь, хватило для того, чтобы застать тебя врасплох, — отвечаю я, поднимаясь со своего места, беря телефон и свои бумаги. Посмотрев на босса, кивнула ему, говоря так, что ухожу и суть работы поняла. Тот махнул мне рукой, даже не реагируя на мою своевольную выходку, и я, кивнув ещё раз, удалилась.       — Она точно идет по стопам Дазая-куна! Никакого уважения к старшим по званию! А ведь была такой кроткой и послушной девочкой..., — послышались возгласы Кое и проклятия в мою сторону от Чуи.       — Ага, конечно, — лишь это ответила, морщась от головной боли, пока шла по коридору к лифтам.       С кошмарами, которые опять таки, не запоминаются мной, головная боль стала часто присутствовать — сродни дежавю о двухлетней «амнезией», вот только в отличии от той амнезии, воспоминаний нет. Лишь паника при пробуждении, недосып и головокружение с мигренью в купе.       — Акутагава-сан! — окликает меня Хигучи, и я оборачиваюсь, встречаясь взглядом с блондинкой. Ей то что нужно? Идущая рядом Гин была мрачнее тучи. А с ней чти случилось? Неужели те люди и до неё дошли!?       — Дазай-сан просил передать тебе, найти информацию на директора приюта при церкви недалеко от Йокогамы, — тихо и хрипло, делая голос более мужским, ответила Гин на невысказанный вопрос о причине её мрачного настроения.       — Нахуй, — отвечаю я, отвернувшись от сестры и коллеги.       — Он настаивал! — крикнула мне вдогонку сестра.       — Он блять бывший глава исполнительного комитета, наследник кресла босса мафии, он знает все наши коды доступа к базе данных, если ему надо, то пусть сам блять ищет. В конце концов у него так же есть связи в министерстве, пусть проберётся и поищет что нибудь там, мать его за ногу! — не сдержавшись, громко ответила я, повернувшись и посмотрев на сестру. — Мне плевать, что он был моим наставником или каким святым Иудой он там себя считает! Я не буду выполнять его требования, просьбы или, не дай святые, задания. Нет, — ответила я четко, громко и просто по фактам поставив точку в этом. Однако увидев глаза полные страха у сестры и секретарши, весь мой огненный пыл мгновенно испарился, оставив после себя лишь тлеющие угли сожаления. Неужели я их напугала своим срывом. Я даже Расёмон случайно выпустила из под контроля, заметила я, увидев струящиеся от моих эмоций тени. Ох блять... — Я не хотела на вас кричать..., — уже тише добавила, отвернувшись от них и быстрым шагом удалилась. Мало ли я ещё раз сорвусь на них.       Надо срочно покурить — такие срывы для меня не характерны. Я не ожидала, что и Расёмон взбунтуется, обычно он пусть и активен, но в основном пассивно-активен. В некоторые моменты он даже меня подводил, а тут на тебе, чуть не лишил головы Гин и Хигучи.       Весь путь до выхода из здания был как в тумане: чуть ли не спотыкаясь, влетела в лифт, вылетела, врезавшись в пару тройку сотрудников, чуть не наебнулась с лестницы пока отходила подальше, из-за того, что сильно сжимала в руках бумаги, они помялись. Иногда в глазах темнело от необъяснимой злости, или то была паника, я не знала. Может у меня просто стресс? Я даже не знала куда иду, не помнила дорогу, даже людей, которые кричали на меня из-за того, что я на них налетела...       Пришла я в себя сидя в каком-то лесу и куря сигарету. Уже стемнело, я нелепо смотрела на небо, а вокруг меня валялись две пустые пачки дешевых сигарет, которые я даже не помнила как покупала. Смятые рабочие бумаги валялись рядом и были в непригодном состоянии. Голова гудела, мысли путались, а меня саму трясло как наркомана от ломки.       — Ох ежкин! — хрипло ругаюсь, замечая, что где-то по пути видимо успела отдубасить какую-то несчастную стену, если судить по сбитым в кровь костяшкам на руках. Где-то умудрилась поцарапать руку по локоть, может даже порезать, судя по тому, как обильно сочилась кровь. Не помнила ничего из этого. — Бляяя...       И что мать вашу прикажите делать в такой дебильной ситуации? Облокотившись об росшее позади меня дерево, прикрыла глаза. А потом мне прямо на лоб упала капля. Я её стерла. Потом ещё одна упала.       Открыв глаза, увидела висящий прямо над мной труп недавно убитого незнакомого парня, пронзенного на сквозь веткой, кровь которого капала прямо на меня. Его предсмертное выражение лица было полно ужаса и страха и серые глаза с лопгувшими капиллярами смотрели прямо в мои, словно заглядывая в саму мою душу.       Моргнула и парень пропал, словно какой-то дебильный скример из какой-то хоррор игры или фильма ужасов. Моргнула еще раз, переваривая увиденное. Труп больше не виделся, зато капли продолжали капать, и пошел дождь, превращаясь в ливень.       — Хах, замечательно, я ещё и с ума схожу! — вместе с этими словами вырывается из меня истерический смех.       Что за пиздец?       Истерика прошла довольно быстро и опять наступило то дебильное чувство, когда ни одна разумная мысль не могла прийти мне в голову. Голова всё также болела, но уже терпимо. Дождь продолжал идти как из ведра, пока я шла по сырой земле, не обращая внимания на промокшие и заляпанные в грязи белые кеды.       Выбравшись из небольшого леса, который оказался нихрена не лесом, а просто заросшим пустырём возле трущоб, направилась искать дорогу домой. Телефон давно разрядился из-за нескончаемых и не отвеченных звонков, от всех наверное, но мне особо не было до этого дела. Зайдя в попавшийся по пути круглосуточный магазин, купила банку дешёвой газировки, решив не рисковать пить алкоголь.       Кассир подозрительно посмотрел на меня, но промолчал ради своего же блага, за что я ему была предельно благодарна. И так знала, что выглядела я не очень презентабельно: промокшая, в грязи и собственной крови, в одной только белой окровавленной и местами порванной рубашке и чёрных брюках с окровавленными белыми кроссовками. Я словно жертва убийства...       Пока шла по пустым улицам города, благодарила, что сейчас глубокая ночь и никому не попадусь в таком виде. Кассир не считается, бедный парень работает возле примыкающего неблагополучного района, должен привыкнуть уже.       За час, а то и два, но добралась до дома, где находилась наша с Гин квартира. Увидев на дверях лифта «Лифт сломан» — пять минут, а то и больше, стояла и пыталась прочитать надпись. Потом материлась от того, что ему пришлось именно сегодня сломаться. Пока поднималась по лестнице, наверное разбудила всех соседей, пока спотыкалась и падала, как опьяненная алкоголем. Но добралась до квартиры.       Постаравшись тихо открыть дверь, зашла, замечая, что свет везде выключен. Лишь из комнаты Гин доносился приглушённый свет и тихий шум телевизора. Прямо в мокрой обуви, оставляя после себя маленькие лужи, дошла да ванной, где залезла прямо в одежде под горячую воду, не обращая внимания на зуд и боль от соприкосновения кипятка с замёрзшей кожей.       Отогрев тело, смыв с себя всю грязь прошедшего дня, принялась за отработку ран, появление которых я не застала. Накинув на себя висящий халат, закинув грязные вещи в стирку и не забыв залить отбеливателем рубашку и кроссовки, я направилась в свою комнату, прихватив купленную, но так и не открытую банку газировки.       Уже лежа в кровати, включая телефон, стоявший на зарядке, увидела кучу пропущенных от Гин, Хигучи и двух незнакомых номеров. А ещё кучу сообщений. Открыв одно, сразу поняла от кого они, стоило увидев первые сообщений...       «Акутагава, не хорошо это игнорировать просьбы наставника»       «Акутагава, ты будешь игнорировать меня до конца жизни?»       «Акутагава?»       «Эй, Акутагава, где ты?»       И так далее. Закинув в чёрный список номер и удалив все сообщения, я прикрыла глаза, засыпая, даже если знала, что проснусь спустя час из-за кошмара, который я так и не запомню...

***

      Меня окружают белые стерильные стены, из-за которых глаза болят.       Вокруг непонятный гул каких-то приборов, кто-то перебирает что-то стеклянное, если судить по звону, где-то смеются дети...       — Папа, мне больно! — мой голос похож на писк ребёнка, когда я это говорю, обращаясь к отцу. Что довольно странно, ведь, если мне было больно, то я всегда сообщала маме, так как папа погиб, а отчим часто пропадал на работе.       — Р-11, прекрати плакать, я почти закончил, — голос отца не был пропитан лаской или утешением, он был холоден и презерителен. С чего я вообще взяла, что это голос моего отца?       — Но мне больно! — кричу, начиная плакать. Правая рука просто немеет, но я даже не могу повернуть голову, смотря в стену. Почему я не могу повернуть голову?       — Если ты будешь истерить, мне придется запереть тебя в «той комнате», — пригрозил мужской голос. Я не знаю что это за «та комната», который мне пригрозил отец, но она вызывает у меня дикий страх и панику.       Неосознанно я поворачиваю голову и передо мной мужчина с чёрными как смоль волосами, на концах переходящий в белый, как неудачно закрашенная седина. Потом он поворачивается ко мне лицом и я чуть не падаю, увидев его кровавые, как у какого-то вампира, глаза и особенно белую как бумага кожу. На лице не единой эмоции. Накинутый на белую рубашку с галстуком медицинский халат, руки в медицинский перчатках держат какую-то иголку.       Опустив взгляд в сторону руки, замечаю, что она вся забинтована и, не смотря на бинты, закреплена в какие-то ремни, что и приводило к боли. Только потом замечаю, что лежу на животе и рука мужчины, резко схватив меня за затылок, толкает мою голову на кушетку вниз, не обращая внимания на хруст шейных позвонков и место на шее, чуть отходя от роста волос, мгновенно взорвалось болью. Он словно кожу резал скальпелем и в ушах раздался детский крик.       Локация резко меняется, когда моргнув, я оказываюсь в большой просторной комнате, сижу на полу, а передо мной радужный кубик, которые мои забинтованные крошечные ручки перебирают.       — Р-11, смотри, их можно вот так ставить, — поднимаю голову на голос и встречаюсь взглядом с мальчиком с чёрными волосами и красными глазами, который подошёл. Одет он был в детскую пижаму, а в руках держал мишку. Тело его всё было забинтовано.       — Р-10! — мой детский голос полон радости, когда я встала и, чуть ли не падая, подбежала к мальчику и обняла его.       — Бедняжка, испугалась иглы, да? Папа мне всё рассказал..., — мальчик гладит меня по голове, утешая, пока я прижималась к его телу. Где-то раздался девичий свист и повернувшись в сторону, я увидела девочку, полной копией которой являлась бы Гин.       — Р-10, опять ты нянчишься с этой мелюзгой, — ее голос пропитан насмешкой, когда она подходит к нам, поправляя свои длинные волосы и снисходительно смотрит на меня.       — Не будь злой, А-8, она же наша младшая сестра, — пожурил девочку постарше мальчик. И это меня очень смутило...       — Сколько их тут у нас, — закатывает глаза девочка, но смягчилась, тоже потрепав меня по коротким волосам.       А я замечаю зеркало рядом с нами и шокировано смотрю на себя, совсем кроху, с полностью забинтованным телом, волосами под ежик и одетой в пижаму. Я еле дотягиваюсь ростом до этих двух, а они выглядели не старше десятилеток.       — Папа идёт! — раздался крик другого мальчика, вбежавшего в комнату. Мгновенно комната словно оживает и перед большими массивными белыми дверями выстроившись в шеренгу, стоят пятнадцать детей, начиная от мальчиков и девочек разных возрастов. Особая черта у каждого — черные как смоль волосы, бледная кожа и бинты, не считая пижамы.

***

      И на моменте, когда двери открываются, я резко просыпаюсь, пребывая в странных смешанных чувствах. Впервые мне снится такой сон о детстве, рука тут же ложится на мокрую от холодного пота шею, которая во сне адски болела. И по костям тут же лезут мурашки, когда я замечаю какие-то шрамы на шее, на месте чуть ниже от волос.       Быстро поднимаюсь с кровати, включаю свет и в панике поворачиваюсь к зеркалу на шкафу, пытаясь увидеть что у меня там. Вдруг у меня там шрам, а внутри чип вживили? Чуть ли не вздохнула спокойно, когда заметила маленькую татуировку с цифрами, а потом, когда в полусонный мозг поступила информация о татуировках...       — Какого хрена!? — кричу громко, наверное, бужу всех соседей, даже Гин, но, твою же мать, что за нахер происходит!?       — Рюноске, ты в порядке? — в комнату залетает Гин, застав меня в полусонной панике.       — Нет, я не в порядке, — дрожащим голосом отвечаю я сестре, отпустив волосы и начав шарить по комнате с целью найти спрятанную какую нибудь пачку сигарет. Курить хотелось неистово, иначе я закричу как маленький ребёнок от паники и страха. Это все было правдой, на самом деле правдой. Не бред, не кошмар, а просто воспоминание...       — Эй, эй, что случилось? — Гин подходит ко мне и хватает за руки, развернув к себе и мягко смотря на меня. — Давай, вдох и выдох, — просит сестра и показывает как это делать. Я повторяю, только заметив, что и правда чуть не забыла как дышать. Сердце громко колотилось в груди. — Отлично, молодец, — хвалит Гин, медленно ведя меня в кровать и усаживая на мягкое одеяло, садясь рядом. — Тебе приснился ещё один кошмар, всё хорошо, ты в безопасности, — мягко говорит она, обнимая меня. Я делаю вздохи и выдохи, успокоившись наконец-то.       — Это был не кошмар, — тихо говорю я, смотря на тени Расёмона, что бегали по комнате из-за моего нестабильного контроля. Хорошо хоть не разрушила ничего.       — Не кошмар? — спрашивает Гин.       —Воспоминание... О детстве, — отвечаю, посмотрев на нее. — Мне снилось как я получила свою незаурядную татуировку на затылке и наши старшие брат и сестра, — отвечаю я, хмыкнув.              — Вот черт, — вырывается из уст Гин ругательство.       — Вот черт, — согласилась я.