Dark Side To The Matter

      Одри провела за ноутбуком всё утро. Сама толком не понимая, что ищет, словно за соломинку, цеплялась за любой клочок информации.       Сперва просмотрела биографию Якоба и Вильгельма Гриммов — слишком очевидно, поэтому зацепок не обнаружилось. Долгое штудирование мифологии и сомнительных сайтов о сверхъестественном тоже не дало результатов, лишь посеяло сомнения в собственной адекватности. Да как её вообще сюда занесло?       В конце концов, плюнув на эту бессмысленную затею, она раздражённо захлопнула крышку и направилась в душ, но даже там мысли продолжали вращаться, словно шестерёнки.       Ситуация, как ни крути, складывалась безнадёжная. Ну почти. Наверное, стоило попросить Микаэля дать доступ к архивам агентства, якобы для ознакомления со спецификой работы. Так она могла бы найти хоть что-то о себе подобных. Но такая настойчивая просьба могла вызвать ненужные подозрения, и вместе с этим привести к последствиям в виде потери работы. Одри этого совсем не хотелось.       С безрадостными размышлениями она покинула ванную комнату. Просушила волосы и, наскоро переодевшись, спустилась на первый этаж, где располагался кабинет начальника, постучала. С обратной стороны двери раздалось уверенное:       — Войдите.       Одри шустро скользнула внутрь.       — Микаэль, доброе утро. Если в ближайшие два часа никаких дел не предвидится, я бы хотела отлучиться.       Он оторвался от кипы бумаг, поднял взгляд, но выражение его лица осталось непроницаемым.       — Доброе утро, Одри. Да, я помню про ваш переезд. Предупредил Давида, он скоро подойдёт.       — Спасибо. Хотела уточнить, могу я перевезти кое-что из мебели?       — Если это поможет вам чувствовать себя увереннее, то я не против. Что именно вы хотели бы перевезти? Возможно, в агентстве найдётся что-то подходящее.       — Пару кресел и стеллаж.       — Любите книги?       — Если меня не остановить, я скуплю весь Waterstones!       Одри нисколько не лукавила. За всё время у неё скопилась немаленькая библиотека со всевозможным чтивом, начинающаяся с толстых томов по психологии, которые запросто можно было использовать как оружие, и заканчивающаяся бульварными романами.       Микаэль встал из-за стола и, направившись к шкафу у двери, попросил:       — Подойдите, думаю, не сто́ит идти на жертвы. Большинство из неё — исторические романы, но уверен, вы найдёте что-то для себя.       Удивлённая Одри шагнула вперёд, громко выдохнув. Коллекция Микаэля и впрямь была впечатляющей. Помимо исторических романов, она обнаружила старую английскую классику, а также… «Американскую трагедию»?       «Неужели он действительно такое читает?»       Вопрос, что вертелся на языке, толком не успел оформиться, как Микаэль, будто считав его, ответил сам:       — Мне нравятся книги с глубокой моралью о мере человеческой жестокости и предопределённости.       — Верите в предопределённость?       — Скажем так, я видел слишком много, чтобы однозначно ответить на этот вопрос. Скорее, я верю в силу выбора, даже если кажется, что пути уже намечены. И цена за этот выбор, как правило, высока. Но разве это когда-нибудь останавливало?       — А если всё предрешено заранее? Допустим, вместо наследства человек получает от предков дар, о котором он не просил. Что тогда?       Микаэль замер с книгой в руках.       — Весьма интересный вопрос для скептика.       В его тоне мелькнула еле уловимая тень любопытства, как у того, кто был способен разгадать все её тайны до единой, но действовал осмотрительно, боясь спугнуть.       — Тогда это становится бременем, которое нужно нести с достоинством. Дар — всегда испытание. Вопрос в том, как этот человек им распорядится. И как дар изменит его.       Абсолютно потеряв счёт времени, она могла бы ещё долго перебирать и разглядывать бесценные тома, если бы в помещение не ворвался Давид.       — Ну что, ведьмочка, готова? Быстро перевезём, что нужно, и поедем разбираться с делом.       Микаэль проводил их цепким взглядом, напоследок ещё раз напомнил про отчёты и продолжил работу. Выйдя из особняка, они сразу же направились к припаркованному у ворот Jeep Grand Cherokee. Честно говоря, Одри предпочла бы любимую BMW, но Давид настоял именно на этом автомобиле, так как места в нём было куда больше.       Дорога с ним не доставляла ей ощутимого дискомфорта. В машине он чуть ли не на всю мощность врубил Phonk, покачивая головой в такт ритму. С расспросами не лез, вместо этого много шутил — и такой расклад Одри вполне устраивал.       Едва оказались на пороге, Одри обозначила список дел, но Давид не спешил к ним приступать. Развалившись на диване, он с явным интересом рассматривал небольшую студию.       — Уютно. Пожалуй, я мог бы здесь поселиться, хотя нет. Я слишком ценю свою комнату в «Астрее». Кстати! Ты тоже можешь в неё заглянуть.       В ответ Одри запустила в него подушкой.       — Ну ты и засранец!       — Эй, я пошутил. Помощника не бьют!       — Вот и помогай тогда.       Одри не видела, но, судя по шагам, он направился в сторону кухонной зоны, где стоял мини-бар в виде дубовой бочки, наполненный дорогим вином.       — Подарки клиентов?       Запаковывая в пузырчатую плёнку вазу, она не глядя бросила:       — Сувениры, как магнитики, которые привозят из путешествий. Я решила коллекционировать вина. По бутылке с каждой поездки.       Давид весело присвистнул.       — Тем более не стоит им здесь пылиться! В моём баре найдётся местечко.       Подумать только! Вся её жизнь с лёгкостью уместилась в пару коробок, что стояли в середине прихожей. Но и те уже унёс Давид. У двери она на мгновение задержалась, прощаясь с этим уютным уголком, и закрыла дверь на ключ. До визита к клиенту оставался ещё час, поэтому Давид предложил где-то выпить кофе и перекусить.

***

      Фасад просторного кафе с круглыми столиками у входа оплетали лианы. Внутри пахло французской выпечкой и свежим кофе. Одри заняла дальний столик у окна, ожидая, пока Давид принесёт их заказ. Он появился спустя пять минут, вместо подноса неся два картонных стаканчика кофе и пакет с едой навынос. Заметив её удивлённый взгляд, хитро подмигнул.       — Вставай. Я подыскал нам более интересное место для завтрака. Доверишься мне, ведьмочка?       — Доверюсь и буду надеяться, что ты не маньяк.       — А я похож на маньяка?       — Хмм… Дай-ка подумать… Микаэль говорил, ты юрист. Идеальное прикрытие для тех, кто любит поиграть с законом… и не только.       — Да ты жестокая! Настоящий маньяк — Микаэль, он затащит в кабинет и заставит переписывать отчёты до скончания веков.       Одри прыснула со смеху и, уже усаживаясь в автомобиль, заключила:       — Выходит, истинное зло здесь — бюрократия.       Не то чтобы Одри не доверяла Давиду. Совсем нет. Скорее, сомнения в его истинных мотивах и тревогу навевала сама атмосфера. С приближением к назначенному месту вся его напускная непринуждённость испарилась без следа, и привыкшая к анализу Одри не могла этого не заметить. Ощутимо волнуясь, он то сжимал руль, то барабанил по нему пальцами. Складывалось впечатление, что он пытался сказать что-то важное, но пока не мог подобрать слов.       Давид привёз её на небольшую возвышенность, откуда открывался захватывающий вид на центр Лондона, но ситуация не изменилась. Вышел из машины первым, прямо на багажнике расставил бумажные стаканы с кофе, разложил пакеты с круассанами и, с аппетитом жуя один, спросил:       — Ну как тебе здесь?       Его голос, в котором обычно не прослеживалось ничего, кроме твёрдой уверенности, дрогнул. Одри сделала первый неспешный глоток, наслаждаясь и всматриваясь вдаль. Вдохнула свежий воздух.       — Очень красиво. Но ты ведь позвал меня сюда не видами любоваться? В чём дело?       — Ладно, раскусила. Не хотел, чтобы с нашей замечательной оценщицей приключилась беда, и решил предупредить. Дерьмо случается, и иногда оно очень липкое. Что бы ни произошло, просто держись рядом и ничего не бойся.       — А есть чего бояться?       — Бывает, заказы заставляют попотеть в прямом смысле этого слова, а иногда это просто паранойя на ножках без всяких чертовщин.       Больше они не разговаривали, но тишина не давила. Без спешки они допили уже порядком остывший кофе и направились к клиенту, который жил неподалёку.       То, что представлялось, как одержимое место, и сопровождалось ужасающими фантазиями сцен из всех известных ей хорроров, на деле оказалось обычным домом. Стареньким, местами нуждающимся в ремонте, но совсем не страшным. Напугал её разве что сам заказчик. Он встретил их на пороге, выглядя так, точно сбежал из «Сияния». Одри его прекрасно понимала. Кто-то перепугал его до смерти, наградив доброй половиной симптомов нервного срыва.       Работать с ним являлось просто невозможным! Бедолага всё время крутился около Давида, истерично причитал, умоляя избавить от ужасов. Перед тем как провести стандартный опрос, Одри долго пришлось его успокаивать.       Давид осмотрел каждый угол дома. Звуки доносились из подвала, и они спустились туда.       Внутри пахло сыростью, на обитых досками стенах разрасталась серая плесень. Одри поморщилась. Кто бы ни решил оббить ими помещение, явно просчитался. Не самый удачный выбор материала.       «Ну и жуть! Ощущение, что эта плесень скоро оживёт».       В углу лежали наваленные друг на друга коробки со старым хламом. Она заглянула в них, вместе с вещами, которые отжили свой век, обнаружились чертежи дома и старые газетные вырезки. Затаив дыхание, она присмотрелась.       — Давид, иди сюда! Тут заметки о старом владельце и не только.       — Он пропал? А вот это уже интересно… Хм-м-м, здесь есть ещё ходы. В дальней части пара досок отвалилась. — Тыкнув в чертёж, он добавил: — Сорвём их и окажемся во-от здесь.       Он был абсолютно прав. В углу подвала действительно обнаружился узкий полутёмный коридор, что вёл в неизвестность. Одри держалась позади. Шла осторожно, боясь оступиться и вполне обоснованно. Ужасно скрипучий и неустойчивый пол тоже прогнил до основания. Чудилось, он вот-вот разломится напополам.       Так, впрочем, и произошло. Стоило отвлечься, как нога угодила аккурат в проём. Одри громко выругалась, Давид тут же оказался рядом, помог ей выбраться, но едва ли от этого ситуация улучшилась. Спускаясь сюда, она ненароком подумала: «А что, если и правда наткнёмся на демона?»       Абсурдно? Возможно. Но таковому повороту она бы нисколько не удивилась.       Разумеется, ничего подобного не произошло. Она поцарапала ногу, сломала каблук, а в потайной комнате в конце коридора нашёлся не демон, а вполне себе живой предыдущий хозяин дома. Пару лет назад, он немного спятил и стал затворником, поселившись тут. Выгонять его или разбираться с причудами никто не стал. Дом продали вместе с ним.

***

      В этот раз бояться было нечего. В полной мере Одри осознала это, вернувшись в «Астрею». Разбирая вещи, ещё раз прокрутила в голове заказ и впервые задумалась о том, чтобы оспорить решение суда. Безумная идея побороться за лицензию отозвалась тяжестью в груди. Она откинула её в дальний ящик вместе с коротким чёрным костюмом для Pole dance.       Престижная работа, любимое хобби — всё осталось в прошлом. И тщетная попытка вернуть привычный уклад теперь выглядела бы как способ доказать себе, что контроль не утрачен. Или того хуже — как бегство от само́й себя. А бегать от себя Одри не любила. Да и, честно говоря, не видела смысла.       За спиной раздался стук в дверь, Одри обернулась. В комнату протиснулся хмурый Кассиэль.       — Микаэль собирает всех в гостиной.       — Ну что опять? Мы с Давидом отчитались о заказе.       — Нарисовалось новое дело. Это срочно.       Наскоро запихнув оставшиеся на кровати вещи в шкаф, она спустилась. Стоя на предпоследней ступени, услышала отчётливое:       — Давид, а ну, живо заткнись! Так, слушаем сюда. У кого есть идеи, говорите чётко и по делу.       Голос, вероятнее всего, принадлежал той самой Фелонии. Судя по рассказу, она напоминала ходячий ураган и часто обращалась именно в подобной манере, даже в присутствии начальства. Микаэля, по словам Рафаила, такое не смущало. Видимо, он знал: когда дело касалось работы, она не шутила. Или, как любил подкалывать начальника Давид, Микаэль боялся, что она лишит его кофе.       Заметив Одри, стоя́щей у дверей гостиной, Микаэль пригласил её.       — Проходите и присоединяйтесь к нам.       Одри сделала несколько шагов, с уверенностью лидера Фелония ринулась к ней, протянула ладонь для рукопожатия.       — Новенькая? Отлично. Я Фелония, можно кратко — Фел. Надеюсь, поможешь разобраться с этим бедламом.       Она проводила её к дивану и протянула материалы дела.       — У нас три трупа, куча пропавших без вести, и всё крутится вокруг одного клуба. Кто-то развлекается не по-детски. И нам нужно это прекратить, пока не стало совсем плохо.       Одри внимательно просмотрела пару страниц, ознакомляясь, сделала в блокноте несколько важных заметок. Убитыми в основном являлись парни и девушки. И, судя по всему, действовал серийный маньяк.       «Замечательно! Мы имеем дело не просто с психопатом, а с психопатом, у которого сезонное обострение».       На всякий случай Одри спросила:       — Жертвы как-то связаны между собой?       — Никакой связи нет. Кроме того, что все посещали один и тот же клуб.       — В какой период происходили убийства?       Вместо Фелонии ответил Микаэль:       — В полнолуние. Вернее, в его первые и последние дни. У вас есть какие-то догадки?       — Судя по всему, этот тип имел целый букет проблем: психоз, биполярное расстройство. Полнолуние или личный кризис только подтолкнули его к краю.       Он приподнял бровь.       — В ваших словах есть доля правды…       Её смутил не его тон, скорее, сам этот жест. Складывалось впечатление, что он видит ситуацию глубже, чем хочет показать. Больше замашек Микаэля её насторожило поведение Рафаила. Молчавший до этого, он, словно находясь в трансе, случайно бросил:       — Луна сегодня красная. Время охоты, многие невинные погибнут. Нам тоже нужно быть осторожнее, их много. И для кого-то из нас расследование станет настоящим испытанием.       Что он имел в виду и о ком шла речь, никто не объяснил. Да и, честно говоря, зацикливаться на этом Одри не стала. Протянула руку к фотографиям, уже через секунду пожалела о поспешном решении.       Казалось бы, годы работы в Гуддламе, многочисленные истории коллег, их наставления о важности баланса между эмпатией и здравой долей цинизма должны были сделать её менее восприимчивой к подобным вещам. Уберечь от опасности утонуть в чужой боли. Но, увы, даже они не спасли от увиденного.       Тела жертв, изуродованные до неузнаваемости, с вываливающимися наружу внутренностями сразу же вызвали холодные мурашки и резкий приступ тошноты. Одри часто задышала через нос, чтобы его подавить, и вновь присмотрелась. В голову невольно закрались сомнения: «А точно ли это сделал человек?»       За время практики она сталкивалась со множеством проявлений человеческой жестокости. В большинстве случаев все её проявления были были вызваны состоянием аффекта, но что-то не складывалось. Всех жертв будто разорвало на части какое-то дикое животное. Об этом же говорили неровно вырванные куски мяса. Возможно, она накрутила себя, и кто-то просто использовал орудие убийства с довольно большими заострёнными зубцами, но и свою версию Одри не спешила отодвигать в сторону.       Микаэль сложил руки на груди и дал распоряжение:       — Вечером выдвигаемся. Дело серьёзное, промедление недопустимо.       Одри, разумеется, не знала, как они действуют обычно, но он прояснил:       — Кассиэль, на тебе защита. Давид, Рафаил — информация и поиск улик. Фелония — патруль. — Следом его проницательный взгляд мазнул по ней. — Одри, займётесь психологическим портретом подозреваемых и тактикой. Действуем быстро и эффективно.       К восьми Одри была почти готова, Микаэль предупредил, что выделяться из толпы посетителей клуба ей не нужно, но одежда должна быть практичной. Следуя этому правилу, Одри выбрала брючный костюм винного цвета и чёрный кружевной топ. Получилось красиво и удобно: как раз на случай, если придётся вдруг убегать от преследователя. И дополнила образ серебряной цепочкой в виде змейки. Совсем другое дело!       В последний раз оглядев себя в зеркало, она поправила укладку. Подхватила сумочку и, спустившись по лестнице, вышла во двор, где ждали парни. Кассиэль окинул её недовольным взглядом и проворчал:       — Ну да, ты же не могла одеться попроще. Если этот псих из клуба решит, что ты его новая жертва — спасать не буду.       Одри не стала отмалчиваться. Насмешливо фыркнув, съязвила в ответ:       — Спасать меня? Помнится, я уложила тебя на маты в первом же спарринге. Справлюсь.       — Это была случайность. Самонадеянность может быть опасна. Ты не представляешь, во что ввязалась.       — Кас, не пугай нашу милую оценщицу раньше времени. Поехали уже.       Усаживаясь в машину, Одри невольно зацепилась за фразу Кассиэля. Во время первого спарринга она и правда смогла повалить его на маты, хотя он имел более серьёзную подготовку, и не особо сосредотачивалась на том, почему так произошло. Вариантов было множество: адреналин или же банальное правило о новичках, которым везёт.

***

      Новомодный клуб в районе Сохо с греческим интерьером носил говорящее название «Pandora’s box» и в полной мере ему соответствовал. Вместе со всеми пороками это место встретило их взрывом Greek House, включающим семплы греческих инструментов и ярким светом неоновых огней, таким, что с непривычки Одри зажмурилась. Кажется, в последний раз она была в подобном месте на встрече выпускников. Или на посвящении в студенты? Она не помнила.       Как и было оговорено ранее, Давид и Рафаил остались снаружи, а они с Кассиэлем поднялись на второй этаж, где располагалась VIP-зона. Оттуда наблюдать за баром и танцполом было проще. И пока Кассиэль следил за безопасностью, Одри, облокотившись о перила, внимательно наблюдала за людьми. Чаще всего в неформальной обстановке, под воздействием алкоголя открывались самые потаённые желания и намерения, и именно здесь предполагаемый убийца мог совершить осечку.       Всё было спокойно, не считая одного инцидента. Скользя цепким взглядом по танцующим парам, Одри брезгливо сморщила нос и резко отвернулась в сторону.       «Он серьёзно? Вот и пусть хоть кто-то после такого попытается наставить меня на путь истинной веры».       В толпе у бара настойчивый, вусмерть пьяный священник подкатывал к молодой официантке с предложением, явно включающим в себя другой вид исповеди.       Недалеко раздался грохот, его не перекрыла даже музыка. Одри стремительно обернулась на звук: он, кажется, исходил из кабинета. Подоспевший Кассиэль тут же метнулся туда, будто готовый к битве с чем-то гораздо опаснее обычного преступника, и она осторожно двинулась за ним.       По мере приближения звуки нарастали. К грохоту прибавился чей-то пронзительный крик, раздалось приглушённое рычание. Кассиэль резко распахнул дверь и ворвался внутрь, в его руке что-то блеснуло, Одри пригляделась. Меч? Но откуда? Насколько она видела, он вообще не носил с собой оружия. Случайный взгляд метнулся вбок, напрочь рассеивая все догадки. Лысое, худощавое, с заострёнными ушами. Это существо, нечто среднее между гиеной и волком, склонившись, пожирало хозяина клуба. Одри вскрикнула, по инерции попятилась назад, осела у стены. Кассиэль не медлил, точным взмахом меча отрубил твари голову и кинулся к ней. На её глазах нечто превратилось в человека. Да это же грёбанное дежавю!       — В порядке?       Срывающимся голосом она выдавила из себя:       — Это что ещё за хрень?       — Ликан или перевёртыш.       — То есть оборотень?       — Называй как хочешь. Ему уже всё равно. А вот мы в полной заднице.       С большим трудом она приподнялась, сделала вдох, чтобы успокоиться, и в упор уставилась на него.       — Что ещё?       — Эти твари охотятся стаей. Значит, их ещё больше. Гадство! Рафаил был прав.       Окно за её спиной брызнуло осколками, и в помещение ввалились ещё два похожих существа. Одри еле успела прикрыть голову ладонями, и тут же одно из них набросилось на Кассиэля. Он увернулся. Вместо плоти когти полоснули по столу. Второе направилось в её сторону. Она напряглась, судорожно оглядываясь. Напарник слишком занят и не сможет ей помочь. Вместе с этим воображение живо заполонили картины изуродованных тел. Если она ничего не предпримет, её ждёт та же участь.       «Ну уж нет! Если и сожрут меня, то сначала обломают зубы!»       Одри откатилась. Не до конца осознавая, что делает, схватила со стола подсвечник, который выглядел как серебряный. Его вес ощутимо оттянул руку; не смотря на неудобства, она подняла его выше и со всей силы метнула в эту тварь. Было глупо надеяться, что всё получится, и, разумеется, вопреки законам всех хорроров об оборотнях, чуда не произошло. Разозлённое лысое нечто взревело, прыгнуло на неё, Одри резко увернулась, полетев прямо в стол. От боли в боку на секунду потемнело в глазах, дыхание сбилось.       — Я же говорил не лезть!       Кассиэль метнул на неё гневный взгляд, отбиваясь уже от двух тварей. Первая полоснула когтями по груди, разодрав рубашку в клочья, на светлых лоскутах мгновенно проступила кровь. Вторая сбила его с ног, повалила на пол, навалилась сверху и уже раззявила пасть, намереваясь вцепиться в горло.       Кассиэль не просто оттолкнул тварь, он отшвырнул её к стене так, что треснула штукатурка. В его глазах на долю секунды полыхнуло красное пламя, а за спиной выросли самые настоящие чёрные крылья: с перепонками и хищными загибами на концах. Они ударили по воздуху, разметав в стороны осколки и пыль.       Он расправился с последней тварью, вывернув ей лапу и бросив тело в угол, и повернулся к Одри. Лицо исказила гримаса, в которой смешались ярость, недоумение и что-то ещё нечеловеческое. Не давая себе времени на передышку, он в пару шагов настиг её, прижав за плечи к стене. Так сильно тряхнул, что зубы клацнули и девушка не успела среагировать.       — Кто тебя подослал? — прорычал он. — Отвечай, Гримм.       Испуганная, злая, с пульсом в горле Одри не стала долго думать и ударила в ответ резко, с разворота, кулаком точно в то место на его груди, где только что полоснули когти. Кассиэль дёрнулся, стиснул зубы, но рук не убрал. Тогда она крикнула ему в лицо:       — Убери лапы, дуболом одноклеточный! Совсем спятил? Никто меня не подсылал. И, вообще, кто ты? Кто такие эти Гриммы, что они делают?       Поток вопросов лился подобно бурному течению, сливаясь в одно-единственное желание — знать правду о себе, какой бы она ни была.       Он медленно, очень медленно разжал пальцы. Отступил на шаг, сохраняя осторожность, и продолжил держать её в поле зрения. А потом пятернёй провёл по коротким волосам, будто что-то для себя решив.       — Чёрт меня дери! Ты ничего о себе не знаешь.       Одри не ответила, у неё просто не осталось на это сил. Последующие события вовсе превратились для неё в сплошной фоновый шум, перемешанный с гаммой ощущений.       Отдалённо она услышала шаги за дверью, голоса; в помещение ворвалась Фелония с нарядом полиции, следом за ней появились Давид и Рафаил.       С их появлением в нос ударил металлический запах свежей крови, смешивающийся с невыносимым смрадом разодранной плоти, витавшим в помещении. Одри подняла взгляд — они оба ранены? Или кровь не их? Горло перехватило приступом тошноты, а в следующую секунду её вывернуло прямо на пол. Кто-то подал ей салфетку.       Едва они въехали на территорию, она вылетела из машины, понеслась к своей BMW. Садиться за руль в таком состоянии — не особо здравая мысль, но её это волновало в последнюю очередь. Хотелось сбежать подальше от всего: «Астреи», сверхъестественного, а главное — от этой новой версии себя. И она бы это непременно сделала, если бы не одно но…       Дверь автомобиля, которую она открыла, с грохотом захлопнулась. Одри резко обернулась, за её спиной стоял Кассиэль.       — Мы поговорим, хочешь ты того или нет.       — Позже. Открой чёртову дверь! Мне необходимо проветриться.       — В таком состоянии быстрее угробишь себя. Хочешь проветриться — пошли в сад.       Доведённая до бешенства Одри ударила ладонью по стеклу автомобиля и всхлипнула.       — Отвали! Какое тебе до меня дело?       — Дело есть. Я втянул — я и помогу.       Тыльной стороной ладони Одри смахнула слёзы и истерично рассмеялась. Это напоминало какое-то безумие, впрочем, после всего увиденного было бы удивительно, если бы она осталась в здравом уме.       Не имея иного выхода, она нехотя поплелась за Кассиэлем, проклиная этот день. Мысль, что ей постоянно придётся сталкиваться с подобным лишь из-за происхождения, давила на грудь тяжёлым грузом. Гримм — звучит как приговор, а не дар. У жизни явно извращённое чувство юмора. Иначе Одри не могла объяснить, почему она, абсолютный скептик, вообще унаследовала эту семейную особенность. Вдвойне паршиво было от осознания, каким образом она об этом узнала. Наверное, будь мама жива, она бы действительно её всему обучила, тогда, возможно, она бы быстрее адаптировалась.       На деле же она напоминала себе маленького неокрепшего птенца, которому показали, что у него есть крылья, а затем вытолкнули из гнезда. И подобно этому птенцу, что явно боролся с порывом ветра, Одри сражалась со шквалом обрушившихся на неё загадок.       С размышлений о матери мысли плавно перетекли к отцу, отозвавшись единственным и вполне логичным в этой ситуации вопросом: «Интересно, а он знал, кто она и чем занимается? Или, может, он сам был Гриммом?»       Пальцы неосознанно коснулись серебряного браслета в стиле Pandora — его подарок. Память же подбрасывала давно забытые мелочи в виде странных разговоров на кухне за закрытой дверью, старинных книг в его антикварной лавке с изображением жутких монстров, от вида которых её не одну ночь мучили кошмары.       Когда они с Кассиэлем пришли в сад, он усадил её на лавочку возле фонтана, а сам ушёл в сторону особняка. Одри не могла сказать точно, сколько он отсутствовал, но, судя по тому, что она успела продрогнуть, довольно долго.       Вернулся он уже держа в руке плед, бутылку виски и два стакана. Плед протянул ей.       — Накинь, вся дрожишь. Разговор предстоит долгий.       — Сначала кидаешься без причины, теперь заботишься. Какого хрена вообще происходит?       Пока Одри раскрывала плед, кутаясь в него, Кассиэль разлил по стаканам виски и повторил тот же вопрос, что задал в клубе:       — Ты ничего не знаешь о себе, я прав?       Раздражённая Одри схватила стакан, сделала жадный глоток. Виски обжёг горло, камнем провалившись в желудок.       — Сам как думаешь? Если бы знала, то не задавала вопросов. Как вообще понял, кто я? А главное — кто такой ты и каким образом я видела… Ну, в общем, то, что видела?       Кассиэль развернулся и посмотрел на неё в упор.       — Когда ты посмотрела на меня, твои глаза стали будто уголь. Ничего, кроме тьмы. Я почувствовал угрозу. Ты же Гримм.       — И кто ты? Как я тебя увидела?       — Демон. Мы скрываем свою суть от людей. Но Гриммы видят нас, чуют эмоции. Это их сила, твоя сила. И наша погибель. Они убивают сразу, рубят голову, не разбираясь.       — Значит, мы враги?       — Зависит от того, как используешь свою силу. Рассказывай.       И Одри рассказала про пациента, про то, как на самом деле лишилась работы. Рассказала про недавний сон, в котором узнала о себе правду. Про предупреждение матери и старый дом. Она запиналась, отчаянно жестикулировала, мысли путались. Однако вместе с этим такой необходимый разговор принёс облегчение и понимание: она не одна. И Кассиэль это подтвердил. Он не рассы́пался в сочувствии, не пообещал, что будет легко, а просто сказал:       — Не успела стать нормальным Гриммом, а уже понадобилась королевской семье. У тебя талант искать приключения на задницу. Завтра поедем на место, о котором ты говорила, и разберёмся. Не забудь взять с собой мозги, а не только упрямство.       — При чём тут королевская семья?       — Тот парень, которого ты описала, как нечто с мордой шакала, — ищейка на побегушках у короны. По дороге объясню, что за гадюшник.       Из сада они вышли, когда уже перемахнуло за час ночи. Так сказал Кассиэль, потому что у Одри с собой телефона не было. Она оставила его в машине и вернулась за ним только на пути в особняк. На крыльце их встретили Давид и Рафаил. Фелония уехала в участок сразу после задания, чтобы со всем разобраться. Наверняка произошедшему требовалось объяснение.       Спустившись с последней ступеньки, Рафаил хотел что-то сказать, но Кассиэль предостерёг:       — Молчи. Остальным не нужно об этом знать. Не сейчас.       Одри не понимала, о чём они, и даже не хотела знать. Уже в комнате, уставшая и опустошённая, она рухнула на неразобранную кровать, моментально заснув.