Взгляд за грань 1: Дело ведет Утяшева

Вокруг было темно, лишь Набережную Коломенского парка освещали редкие фонари. В округе практически никого не было, лишь изредка проходили молодые гуляющие парочки — они смеялись, обнимались и тут же растворялись в тени, оставляя после себя лишь отголоски голосов и лёгкое ощущение чьего‑то счастья. — Откуда узнал? — прервала тишину Ляйсан, её голос прозвучал чуть громче, чем она ожидала. — Что именно? — Арсений слегка повернул голову, и в свете фонаря на его лице промелькнуло искреннее недоумение. — Что парк этот люблю… Не просто же так выбор именно на него пал. — Она невольно замедлила шаг, взгляд скользнул к тёмной глади воды, где мерцали отражения огней. Девушку вдруг накрыли воспоминания о том, как она гуляла здесь с отцом — много лет назад, когда деревья казались выше, а мир — светлее. Она помнила, как он поднимал её на руки, чтобы она могла дотянуться до низко свисающей ветки, как они кормили уток у берега. Воспоминания нахлынули волной, и на мгновение Ляйсан словно выпала из реальности. — Если скажу, что сердце подсказало, поверишь? — ответил Арсений, выдергивая девушку из мыслей своим голосом. Он остановился и посмотрел на неё внимательно, чуть склонив голову. — Ах, ну если сердце… — артистично ответила Ляйсан и слегка взмахнула рукой. — Лясь, — мужчина вдруг остановился совсем, развернулся к ней лицом и сделал маленький шаг ближе, — а поехали ко мне? — неожиданно предложил Арсений, отчего девушка впала в ступор. Его голос звучал непривычно мягко, почти робко, а в глазах читалось что‑то, чего она не могла сразу распознать. — Зачем? — Ляйсан невольно отступила на полшага, её пальцы машинально сжали ремешок сумки. Воздух между ними будто сгустился, наполнившись неозвученными вопросами.

***

Ночь незаметно перетекла в тишину спальни. Мягкий свет ночника отбрасывал на стены тёплые волнистые тени. Арсений осторожно взял Ляйсан за руку, большим пальцем провёл по внутренней стороне запястья, ощущая учащённый ритм её пульса. Он заглянул ей в глаза — и в этом взгляде без слов прочёл всё: и лёгкую робость, и искреннее желание быть ближе, и затаённую надежду на что‑то новое. Он слегка коснулся губами её лба, задержался на мгновение, вдыхая тонкий аромат её волос — что‑то цветочное, едва уловимое. Шепнул чуть слышно:  Они опустились на постель. Арсений на мгновение замер, вглядываясь в её лицо — в трепет ресниц, в чуть приоткрытые губы, в глубину глаз, где мерцало что‑то новое, неизведанное. Ляйсан не отводила взгляда, провела кончиками пальцев по его щеке, словно изучая черты, которые уже знала наизусть, но теперь видела по‑новому. Он медленно провёл ладонью вдоль её руки, от плеча к запястью, ощущая, как по коже бегут лёгкие мурашки. Она чуть вздохнула, подалась навстречу — и это движение стало последней каплей, убравшей последние барьеры между ними. Их губы встретились — сначала робко, почти невесомо, словно пробуя друг друга на вкус. Поцелуи становились глубже, дыхание — чаще, но при этом в каждом движении сохранялась особая бережность: они не торопились, словно хотели запомнить каждую секунду, каждый оттенок новых ощущений. Арсений осторожно убрал прядь волос с её лица, провёл пальцами по шее, чувствуя, как под кожей пульсирует жилка. — Ты такая… удивительная, — прошептал он, на мгновение отстранившись, чтобы снова заглянуть ей в глаза. — Ммм…Арс — лишь простонала девушка, проводя ладонью по его плечу, спускаясь к предплечью, запоминая рельеф мышц под тёплой кожей. Он осторожно притянул её к себе. Ляйсан прижалась к нему, ощущая ровное биение его сердца, и вдруг поняла, что все тревоги и сомнения остались где‑то далеко, за пределами этой комнаты. Время потеряло счёт. Где‑то за окном догорали городские огни, а здесь, в полумраке комнаты, царили только близость и покой — та особая интимность, что рождается не из страсти одной, а из взаимного доверия и нежности. В этих прикосновениях было больше слов, чем в самых длинных разговорах: в том, как Арсений гладил её спину, рисуя невидимые узоры; в том, как Ляйсан зарывалась пальцами в его волосы; в коротких фразах, которые они бросали друг другу между поцелуями — негромких, искренних, нужных. Когда первые лучи рассвета пробились сквозь шторы, окрасив комнату в бледно‑розовые тона, Ляйсан лежала, уткнувшись носом в плечо Арсения, а его рука бережно обнимала её, защищая и согревая. Оба дышали ровно, спокойно — утомлённые, но удивительно лёгкие, словно сбросившие с плеч невидимый груз. Арсений чуть пошевелился, прижал её ближе, на мгновение приоткрыл глаза, улыбнулся чему‑то своему — тому, что теперь изменилось между ними навсегда, — и снова погрузился в глубокий, безмятежный сон. Ляйсан вздохнула, устроилась поудобнее и тоже закрыла глаза, чувствуя, как внутри разливается непривычное, но такое желанное ощущение — ощущение дома. Где‑то в глубине души она отчётливо поняла: эта ночь стала началом чего‑то важного. Но вдруг все вокруг потемнело, сначала сполна шея чернота перед глазами, затем все стало вставать на свои места. Вокруг были серые, облезлые стены какого-то заброшенного здания. Вдруг взор девушки пал на знакомый мужской затылок.  Мужчина стоял спиной к Ляйсан, когда девушка опустила взгляд чуть вниз, она заметила что в правой руке  Арсений держал складной нож. -А-Арс…? -дрожащим от страха голосом вымолвила Ляйсан.  Арсений оглянулся через плечо на девушку, после чего медленно повернулся к ней передом. Губы мужчины на долю секунды расползлись в злобной ухмылке, затем слегка приоткрылись и из них вырвалось лишь одно:   -Вечно ты, Утяшева, не в своё дело лезешь.  Моргнула раз и колени уже не оказалось перед ней, Арсений будто растворился в воздухе. Моргнула два и едва почувствовав чье то присутствие за спиной, что-то кольнуло в районе шейной артерии. Сил крикнуть, тем самым позвать на помощь уже не хватило. Буквально несколько секунд и в глазах вновь потемнело, отчего девушка рухнула на пол.       

***

                                                              В ушах ужасно звенело, Ляйсан едва пробудившись ото сна, подскочила с кровати. От страха она отбежала в дальней угол комнаты, забившись в него и тяжело дыша.  Арсений проснулся в след за Ляйсан, не понимая что случилось.  -Лисяш х, ты чего подорвалась…-произнес мужчина, приподнимаясь с постели.  -А…Арс….-задыхаясь начала девушка. -Ты…ты меня убить хочешь…? -слегка истерично спросила она.  -Лисяш, мое ты солнышко, -Арсений встал с кровати, подходя к девушке, присаживаясь перед ней на корточки. -с чего ты это взяла, глупенькая ?  -Мне…мне…А-Арс..-она кинулась ему на шею, прижимаясь к нему будто он единственное что может спасти ее от всех бед.  -Тише-тише родная, все хорошо. -шептал Арсений, поглаживая девушку по волосам.  Вдруг телефон лежащей на прикроватной тумбочку завибрировал, от чего девушка инстинктивно дернулась.  Разорвав объятия, она подошла к тумбочке и взяла телефон, принимая вызов.  -Да, Сергей Борисович, да, хорошо, пол часа и я буду.  -Что-то случилось ? -Поинтересовался Арсений.  -Да, Матвиенко опять к себе вызывает, наверное дело какой-нибудь попросит меня взять. -Ясно. -мужчина направился в коридор, но остановился у двери в спальне. -Ну, и чего стоим, Утяшева ? У тебя пятнадцать минут на сборы.  -Ага, ты давай еще спичку зажги, чтоб как в армии. -с издевкой произнесла Ляйсан, подойдя к мужчине и слегка поцеловав его в щеку.  Мужчина улыбнулся от столь милого жеста девушки, в голове пронеслась мысль: «как же быстро исчезнет улыбка с твоего лица по приезду в комитет», усмехнувшись от своих мыслей, Арсений направился на кухню. 

***

— Здравствуйте, Ляйсан Альбертовна, — проговорил Дмитрий, едва девушка вошла в кабинет. — Здравия желаю, товарищ… — начала было Ляйсан, но её тут же перебили. — Давайте без формальностей обойдёмся, ладно? — резко бросил Сергей Борисович. Его пальцы нервно постукивали по столешнице. — Ляйсан Альбертовна, присядьте лучше, — с напряжением в голосе произнёс Матвиенко, наконец поднимая глаза. В его взгляде читалась странная смесь тревоги и настороженности. Девушка молча прошла к столу и опустилась на свободный стул. Воздух в кабинете казался густым, почти осязаемым — будто сам он хранил какую‑то тайну. — Ляйсан Альбертовна… — уже было начал говорить Сергей, но она его перебила. — Сергей Борисович, что произошло? На меня пол комитета косо смотрит, — в голосе Ляйсан звучала не только тревога, но и раздражение. Она сжала пальцы в кулаки, стараясь унять дрожь. — Мы думали, вы нам сами всё расскажете… — с издёвкой в голосе произнёс Позов, откинувшись на спинку кресла. Его улыбка была холодной, почти хищной. — О чём вы? — с ноткой истерики в голосе, от непонимания происходящего, произнесла Ляйсан. Её взгляд метался между мужчинами, пытаясь уловить хоть намёк на объяснение. — Утяшева, как ты могла? — Позов подался вперёд, сверля её взглядом. — Такой хороший следователь, да и как человек ты неплохая… А в итоге выясняется, что убийца, которого мы ищем столько времени, оказывается, у нас под носом! — То есть вы хотите сказать, что это я людей убивала?! — выкрикнула Ляйсан, резко поднимаясь с места. Её голос дрожал от возмущения. — Лясь, присядь, — начал успокаивать девушку Матвиенко. Он поднялся из‑за стола и сделал шаг к ней, протягивая руку, будто хотел коснуться плеча, но в последний момент передумал. — С… Сергей Борисович… — тяжело дыша, произнесла Ляйсан. — Да как вам в голову такое пришло? Ведь вы же сами хотели меня… на своё место, на руководящую должность! — Лясь, — на выдохе произнёс Сергей, складывая пальцы рук в замок. Он вернулся к своему креслу и медленно опустился в него. — Успокойся и не переживай, увольнять я тебя не собираюсь. — А что тогда вы… — начал своё возмущение Позов, тоже поднимаясь с места. — Ну, отправим тебя в досрочный отпуск, на пару‑тройку недель, — начал рассуждать Матвиенко, крутясь в кресле и жестикулируя рукой во время своей речи. — Отдохнёшь пока, развеешься. Ляйсан Альбертовна, ты меня слышишь? Товарищ следователь! — чуть прикрикнул Сергей на задумавшуюся девушку. — А, да‑да, я вас услышала. Я… Я, пожалуй, пойду, — как в бреду пролепетала Ляйсан, направляясь к выходу из кабинета на дрожащих ногах. Дверь захлопнулась с глухим стуком. Там, в кабинете начальника, она оставила все свои труды, все дела, что раскрыла за много лет работы, иногда даже рискуя жизнью ради них. Теперь это всё не имело никакого значения. В груди образовалась пустота, будто кто‑то вырвал оттуда часть души. Из мыслей её вырвало случайное столкновение с коллегой в коридоре. — Ой, Ляйсан Альбертовна, — с наигранной заботой прощебетал Арсений, преграждая ей путь. — А вы чего такая поникшая? Девушка подняла на него взгляд. Её туманно‑зелёные глаза блеснули холодным светом. Во взгляде читались невысказанные упрёки и затаённая боль. Утяшевой хотелось кричать, высказать всё то, что она думала об этом мерзком человеке. Теперь она могла ответить на вопрос, который задавала себе не так давно: «Была ли между ними любовь?» — нет, это не любовь, это зараза. — Зачем ты всё это подстроил? — тихо, почти шёпотом, спросила Ляйсан. — Хм, — Попов хмыкнул, призадумавшись. Он сделал шаг ближе, его улыбка стала ещё шире, но в глазах не было ни капли тепла. — Знаешь, Лясь, есть одна очень хорошая песня… — Арсений подошёл практически вплотную к девушке, аккуратно провёл пальцем по её щеке. — «Ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к стене…» — начал напевать мужчина, накручивая прядь волос Ляйсан на палец. — Она очень хорошо описывает тебя. Внезапно его лицо изменилось. Улыбка исчезла, а взгляд стал жёстким. Арсений резко сменил палец на руку, схватив девушку за волосы и резко наклонив её к полу. Он присел рядом с ней на корточки, наблюдая за тем, как Ляйсан пытается освободиться из его неслабой хватки. — Когда‑то у нас было время, теперь у нас есть дела, — продолжил он, понизив голос до шёпота. — Доказывать, что сильный жрёт слабых, доказывать, что сажа бела… — Арсений закончил петь и, перед тем как отпустить девушку, произнёс: — Тебе здесь не место, Утяшева. Пойми это уже наконец. Он разжал пальцы, и Ляйсан отшатнулась, поправляя волосы. Её глаза больше не блестели — они стали пустыми, словно в них погас последний огонёк.

***

Ляйсан влетела в кабинет, вихрем пронеслась к своему столу и рывком схватила сумку — та чуть не опрокинулась, с грохотом ударившись о столешницу. Не теряя ни секунды, девушка подбежала к вешалке, сдёрнула с крючка пальто, кое‑как на ходу накинула его и выскочила из кабинета, оставив дверь нараспашку — та, качнувшись, глухо стукнулась о стену. Коридор казался бесконечно длинным, а каблуки громко стучали по полу, отдаваясь эхом в пустоте коридора. — Пропустите, пожалуйста! — задыхаясь, крикнула она охраннику. Тот удивлённо поднял брови, но, узнав сотрудницу комитета, кивнул и нажал кнопку. Уже через несколько секунд Ляйсан оказалась на улице. Она резко остановилась, вдохнула прохладный осенний воздух — глубокий, прерывистый вдох, от которого лёгкие будто обожгло. Истерика понемногу отступала, сменяясь тяжёлой, вязкой усталостью. Девушка замерла на пару минут, пытаясь выровнять дыхание. Ветер трепал выбившиеся из причёски пряди, холодил разгорячённое лицо. Она машинально поправила пальто, запахнула его поплотнее и вдруг обернулась, посмотрев на здание комитета. В голове промелькнули лица коллег — кто‑то сочувственно кивал, кто‑то отводил взгляд, а кто‑то и вовсе ухмылялся. Ляйсан сжала кулаки, ногти впились в ладони — физическая боль помогла сосредоточиться. В этот момент она чётко, без тени сомнения, решила для себя: она больше никогда не вернётся сюда. Не спеша она направилась к выходу с территории, ступая уже не так торопливо, почти размеренно. В голове эхом звучали слова Матвиенко. Он был прав, ей действительно был необходим отпуск.

***

Солнце уже давно ушло за горизонт, и город погрузился в тягучую, вязкую темноту. Редкие фонари в этом районе мерцали, будто угасающие свечи, отбрасывая на асфальт неровные пятна света. Тени здесь казались гуще, а звуки — приглушённее, словно сама тишина была пропитана напряжением. Район, в котором теперь жил Арсений, не мог похвастаться ни уютом, ни безопасностью. На предыдущем месте жительства его начали слишком пристально изучать любопытные соседи — их взгляды в глазок двери стали чересчур назойливыми. «А куда это мужчина постоянно уходит по ночам?» — шептались они за спиной. «Да что ж вы, как коршуны, караулите? — мысленно возмущался Арсений. — Шли бы спать, а то встанут и смотрят.» Вот и сейчас, вместо того чтобы нежиться в тёплой кроватке и видеть десятый сон, Попов шагал по узкой тропинке к подъезду девушки.  Звук дверного звонка нарушил гробовую тишину, царившую в квартире. Оксана не спеша подошла к двери. В глазок она увидела уже знакомое лицо — и её губы невольно растянулись в улыбке. Она быстро повернула замок, распахнула дверь и бросилась на шею мужчине. — Арсюша! — радостно запищала девушка, обнимая его так крепко, будто боялась, что он исчезнет. — Привет, Оксан, — мягко проговорил Арсений, чмокнув её в щёку. Его голос звучал привычно, но в глазах мелькнуло что‑то настороженное. — Проходи скорее! — Оксана прижалась к двери, пропуская мужчину внутрь. Зайдя в квартиру, Арсений снял ветровку, аккуратно повесил её на вешалку. Затем, присев на пуфик, неторопливо разулся и прошёл на кухню, совмещённую с гостиной и выходом на балкон. — Ты какой‑то подозрительный, — начала разговор Суркова, оперевшись спиной о столешницу. Её взгляд стал внимательным, почти изучающим. — Тебе кажется, — отрезал Арсений, усаживаясь за стол. — Хочешь чего‑нибудь? Чай? Кофе? — заботливо поинтересовалась хозяйка квартиры, стараясь скрыть нарастающее беспокойство. — Оксан… — начал было Арсений, но девушка перебила его. — Нам надо поговорить, — неожиданно твёрдо произнесла Суркова и направилась в сторону балкона. Её голос дрогнул, но она заставила себя идти вперёд. Мужчина, помедлив, последовал за ней. На балконе пахло дождём и металлом. Арсений достал пачку сигарет, вытащил одну, поджёг — пламя зажигалки на мгновение осветило его напряжённое лицо. Он сделал глубокую затяжку и выдохнул дым в тёмное небо. — Ну и о чём поболтать хотела? — с натянутой усмешкой произнёс Арсений, стараясь выглядеть расслабленным. — Арсений, я всё знаю, — тихо, но твёрдо сказала Оксана. Её голос звучал непривычно серьёзно. — Блять, Оксан, хватит загадками разговаривать! — выплюнул Арсений, резко бросив сигарету с балкона вниз. Та прочертила в воздухе огненную дугу и исчезла в темноте. — Арсений, ты убиваешь людей! — выпалила девушка. — Зачем? У тебя же всё… Мужчина резко развернулся к ней. Его лицо исказилось от ярости, глаза сверкнули холодным огнём. Он шагнул вперёд и схватил Оксану двумя руками за горло. — Значит, послушай меня сюда, — процедил он сквозь зубы. — Это не твоё дело. Не нужно лезть туда, куда тебя не просят. — Отпусти… — прокряхтела Суркова, отчаянно колотя его по плечам, пытаясь вырваться из хватки. На удивление, Арсений тут же ослабил хватку. Девушка отступила — и не заметила, как оказалась слишком близко к старым перилам балкона. Они давно проржавели, краска на них шелушилась, обнажая металл. — Оксан, отойди от туда, — хрипло предупредил Арсений, но было поздно. Оксана, увлечённая спором, не заметила, как оперлась на хрупкие прутья. Те давно нуждались в ремонте — и не выдержали её веса. Раздался скрежет, хруст — и перила с жалобным стоном обрушились. Девушка вскрикнула, инстинктивно хватаясь за воздух. — Арс! — её голос дрожал от ужаса, эхом отдаваясь в ночной тишине. Он увидел, как она падает — всего несколько метров до асфальта. Время будто замедлилось: мелькнули её широко раскрытые глаза, взметнулись волосы… Глухой удар. Неподвижное тело внизу. Арсений замер. В груди что‑то оборвалось — то ли страх, то ли запоздалое раскаяние. «Как же неудачно получилось избавиться от неё…» — пронеслось в голове. Но задержаться здесь нельзя — и так проблем хватает. Он резко развернулся и направился к выходу.