Second chance

Злые слова лились изо рта юноши словно ядовитый водопад. Сердце его пылало ненавистью и возмездием, зеленые глаза, когда-то смотрящие с ласковой ехидцей, сейчас горели чистым безумием. Голос его срывался то на фальцет, то на шипение, когда он изрыгал яд, рушащий все встроенное за три года. — Ой да неужели! Такой уж прям и чистый невинный, даочжан? — усмешка искривила его губы, — Совершенно точно? Его собеседник стоял напротив него, упираясь поясницей в столешницу и держа перед собой меч, уже один раз проткнувший Сюэ Яна. Он тяжело дышал, голова его была опущена, а по щекам текли кровавые слезы, пропитавшие повязку на глазах насквозь, словно столь чистой душе было больно слышать яд извергаемой отродьем тьмы, что, было недалеко от истины. Вот только Сяо Синчень не считал своего «милого друга» отродьем тьмы. Пока не узнал правду о его личности. — О чем ты говоришь? Хриплые слова сорвались с побелевших губ раньше, чем он успел себя остановить. Жаль, не видел он хищную улыбку напротив себя, хотя чувствовал ее каждой частицей своего нутра. Сюэ Ян сделал шаг вперед, грозясь во второй раз быть проткнутым мечом. Острие находилось от его плеча в расстоянии в ткань. Но всплеск адреналина лишь разжег в нем желание давить на больное. — Ах неужели не помнишь? Неужели в голове не складывается странная картина? Город И сплошь кишащий мертвецами, пропадали люди… точно, ты же не видишь полной картины! Позволь озвучить тебе детали… — Ян драматично махнул левой рукой, символично самому себе, словно очерчивая перед собой края картины, — Как убавить количество населения живого, и сделать больше мертвых? Сяо Синчень окаменел, шепча обескровленными губами: «трупный яд», — Это ты их убил! Даос слегка отвел меч в сторону, глупо, но сердце мешало ему, сделав шаг вперед, он приблизился к Сюэ Яну. А что же юноша? Злобно рассмеялся, утирая выступившие от силы спазма слезы. — Я?! Убил?! Даочжан, какого же ты плохого мнения обо мне! — Ян сделал шаг вперед, сокращая расстояние почти до миллиметров, он горячо шептал ему а лицо, ради такой цели даже привстав на носочки. — Я отрубал им языки, а после давал маленькую дозу яда… достаточно, чтобы твой Шуанхуа счел мертвую энергию, но недостаточно, чтобы убить… убил их ты… всех до одного… как они молили о пощаде… захлебывались кровью и слезами, протягивали свои руки к тебе, даочжан… Сюэ Ян еще раз безумно захихикал, рассматривая отведенный меч в сторону. Шуанхуа — морозный цветок — и в правду указывал на мертвецкую энергию. Чэнмэй всего лишь сыграл на погрешности. Синчень помотал головой, словно отказываясь верить. Он столько раз нарушал все учения, которые так свято чтил, идя на поводке мстительного психопата. Его горло сжалось от подступающих слез, самого заклинателя трясло. — ну не переживай ты так… ты же герой! Спас их от мучительной гибели… — глумился Ян. — но это ведь и не самая сердцевина! Знаешь, где самая лучшая часть картинки? Не знаешь?! А я покажу! Сюэ свистнул, отходя назад. И через секунду соломенную крышу похоронного дома проломили, а в комнате выпрямился лютый мертвец. Ровная спина, бесстрастное белое лицо, окровавленные губы, по которым стекала струйка уже засохшей крови по шее с черными линиями-узорами, повторяющими жилы, за воротник. Ян любовался произведением своего искусства. — Не узнаешь старого друга? Сяо Синчень на ватных ногах приблизился к мертвецу. Шуанхуа тянулся туда, словно подсказывая слепому «вот нечисть, вот!». Дрожащей рукой он коснулся сначала плеча, слегка сминая ткань, потом опустился к руке, где существо держало свой меч. Пальцами даос нащупал знакомые иероглифы, выбитые на стали, и сердце его резко сжалось до точки, дыхание перехватило, а ноги держали тело на чистой выдержке. «Фусюэ». Это меч Сун Лана. А значит перед ним находится… — Вот так неожиданность! Не помнишь мертвеца, которого вчера вечером ты убил, благородно спасая меня? Бедняжка Сун пытался протянуть тебе меч… вот незадача, не успел! — прокомментировал Ян, почти умильно улыбаясь. — Я раньше успел… Ох, а как он мне настроение испортил в тот день… Сяо Синчень резко направил меч снова на него, но его рука металась между тем, кто был его другом, и тем, кто его обманывал три года. Водил за нос, пользовался преимуществом перед даосом. — Ты… отвратителен! Сюэ Ян снисходительно хмыкнул, как это делают родители, когда их любимое дитя творит всякую дичь, но это слишком мило, чтобы ругаться всерьез. — А ты, даочжан? Что-то внутри него нашептывало «прекрати», но он усиленно топил этот голос в шторме давней обиды, ярости и жажды мести. Кто он такой, чтобы отказываться от своей цели просто из-за какого-то помутнения?! Он три года как хищник в засаде выжидал, вынюхивал слабые места. И пригрелся, как полный идиот. Но судьба дала хороший пинок под зад, и Ченмэй привык понимать ее с первого раза, не ожидая, когда она занесет ногу для второго. Блеснула морозная вспышка лезвия Шуанхуа, и Сюэ Ян приготовился к очередной дырке в теле, но… ничего не произошло. Вместо этого раздался глухой стук тела об деревянный пол и звон металла, когда меч выскользнул из ослабевших пальцев даоса. Сяо Синчень лежал на полу с перерезанным горлом. Не шевелился. Не дышал. Только стремительно холодел. — Нет… нет… так не пойдет, даочжан… — забормотал Сюэ Ченмэй, присаживаясь на корточки перед телом. Из психопата он за секунду превратился в потерянного мальчика, которому когда-то посулили награду, а в итоге лишили пальца. — вставай…! Но даочжан не отвечал. Что-то оглушительно разбилось внутри Яна, словно стеклянная ваза с высоты обрыва. Сознание услужливо подсказало: «сердце». То самое, что посмело привязаться к этому слепому идиоту, то самое, которое чувствовало себя в безопасности только с ним. То самое, что нашептывало ему здравый смысл. То самое, что сейчас болит так, что Ян готов заплакать во весь голос и вырезать его из груди своей. — НЕТ! НЕЛЬЗЯ! НЕТ…! Он заметался, не зная что придумать. Все внутри него разделилось. Часть его заходилась в восторженном смехе, ведь цель достигнута, он заставил пострадать этого святошу. Пускай он продержался недолго. Но часть… часть кричала в агонии. И обе части боролись в юноше из-за чего его бросало то в жар, то в холод. То в истеричный смех, то в плач. — Не смей… это не честно… — Почти ласково всхлипнул он, а в следующий миг психовано ударил по полу рядом с телом с такой силой, что меч на нем жалобно звякнул. — НЕ СМЕЙ! Нет… Нет… Нет… Это же просто смешно. Это же… Нет… Сяо Синчень… •• — НЕТ! Тело Яна выгнулось дугой, он подскочил с кровати, судорожна кашляя и хватая воздух ртом. Ему казалось, он умирает. Глаза его заслезились, пальцы впились в грудь, до треска ткани сжимая нательную рубашку. Пока теплые сухие руки не обвили его, слегка придерживая, а мелодичный проникновенный голос не зазвучал над ухом: — Тихо… дыши. Ты в безопасности. Ты дома… дыши… Сяо Синчень поглаживал мокрую от холодного пота спину, вслушиваясь в сбитое дыхание юноши. Тот был чем-то напуган до смерти, и это беспокоило заклинателя. Ян аж вздрогнул. Он резко развернулся, впиваясь сведенными до судороги пальцами в белые одеяния, а глаза бешено впились в шею даочжана. Живой. Дышит. Горло цело. Ченмэй. шумно выдохнул, наконец-то осознавая, как его колотит. В дверях стояла еще одна тонкая фигурка, сжимающая бамбуковую трость как оружие. — Даочжан… он помирает? — раздался звонкий голос А-Цин. — Не дождешься, дурочка… — Голос Яна звучал хрипло и словно из-под воды, слыша себя со стороны. Синчень осуждающе вздохнул на милый обмен любезностями, но смолчал свое недовольство, ожидая когда милый друг придет в себя после ночного кошмара. •• День к его ужасу повторялся событие в событие из пророческого сна. Перебранка с А-Цин с особой любовью, бесконечная трескотня самого себя к Сяо Синченю, заполняя мертвую тишину похоронного дома, чтобы не было слышно какую барабанную дроь отбивает его глупое привязанное к комфорту, да, именно к нему, сердце. Особенно когда он каким-то чудом оказался за порогом похоронного дома с корзиной в руках и списком того, что нужно купить на рынке. Сюэ Ян почувствовал леденящий ужас, какой сковал его во сне, при пробуждении. Не легкий страх, мандраж или адреналин перед своими темными делами, от которых любой нормальный человек придет в состоянии психологического кризиса, а самый настоящий ужас, панику, от которой не спрятаться за маской ужасного убийцы-психопата, хотя эта сторона личности никуда от него не деется. Он не умеет любить. Сказочки про любовь Сюэ Ян слышал на улице, рядом с публичными домами, слышал как матери заливали это в уши наивных дочерей, и они всегда ему казались несбывшимся бредом. Но сейчас ему страшно довести свою любовь до самоубийства.