Останься, даже если забудешь

В Академия Невермор утро начиналось так же, как и всегда: с тихого шума коридоров, приглушённых голосов и редких вспышек чужой странности. Уэнсдей Аддамс сидела у окна, глядя не столько на преподавателя, сколько сквозь него. Лекция тянулась, как плохо завязанный узел — бесконечно и без особого смысла. — Подождите… — раздалось где-то позади. Голос был неуверенный. Раздражающе неуверенный. — А мы это уже проходили? Кто-то ответил: — Нет. Ты просто не слушал. — Я слушал, — упрямо ответили в ответ, но уже тише. Класс быстро потерял интерес. Как и Уэнсдей. Она перевела взгляд обратно к окну. Секунды тянулись. — Серьёзно, — снова тот же голос, уже нервнее. — Мне кажется, это было. Прямо слово в слово. — Тогда, возможно, тебе стоит начать записывать, — сухо заметил преподаватель, не оборачиваясь. Тихий смешок. На этом все закончилось. Почти. Через несколько минут: — А тест… он же был? — спросил уже другой ученик. — Какой еще тест? — откликнулись спереди. — На прошлой неделе. — Не было ничего. Короткая пауза. Пожатия плечами. Обычная путаница. Энид Синклер наклонилась ближе к Уэнсдей: — Они сегодня какие-то странные, да? — Они всегда странные, — спокойно ответила Уэнсдей. Энид задумалась на секунду. — Ну… да, но не так. Уэнсдей не ответила. Звонок прервал разговор. Стулья заскрипели, кто-то начал спорить уже громче, но это быстро растворилось в общем шуме коридора. Уэнсдей встала последней. Если кто-то и терял что-то сегодня, это точно было не её проблемой. После окончания уроков девушки вернулись в свою комнату. Уэнсдей Аддамс, как обычно, села за стол и продолжила печатать свой роман на печатной машинке. Ритмичные удары клавиш звучали ровно и монотонно, как будто каждая буква выбивалась с холодной точностью, без права на ошибку. Энид Синклер устроилась на своей кровати, утонув в телефоне. Периодически она тихо смеялась, переписываясь с кем-то, и этот звук мягко заполнял комнату, нарушая идеальную симметрию тишины. Он немного сбивал Уэнсдей с фокуса, но она не хотела позволять этому влиять на неё. Пальцы продолжали ударять по клавишам машинки с ровным, выверенным темпом. Однако где-то на границе сознания всё равно цеплялся этот смех — не как раздражение, а как постороннее присутствие, которое просто существует рядом, не спрашивая разрешения. *** Снаружи становилось темнее. Свет в комнате стал мягче, приглушённее, будто сам воздух замедлился. Разговоры в коридоре стихли, шаги стали редкими и случайными. Энид зевнула первой. — Я, кажется, сейчас усну, — пробормотала она, не отрываясь от подушки. — Логичный исход, — спокойно ответила Уэнсдей, не поднимая глаз. Энид усмехнулась, но ничего не ответила. Через какое-то время свет окончательно выключили. Комната погрузилась в темноту, нарушаемую только слабым светом с улицы и едва слышным дыханием двух людей. Тишина в этот раз была уже не просто привычной — она стала плотной. Утро пришло тихо. Без резкого перехода, без шума — просто постепенно стало светлее. Уэнсдей Аддамс проснулась первой, как обычно. Несколько секунд она лежала неподвижно, затем медленно села, оценивая комнату так же холодно и спокойно, как всегда. И только после этого её взгляд остановился. Кровать Энид Синклер была пуста. Это было слишком несвойственно для блондинки. Обычно Уэнсдей Аддамс уходила первой, наблюдая, как Энид ещё долго неохотно выбирается из кровати, заполняя комнату шумом и движением. Но сейчас всё было иначе. Уэнсдей медленно перевела взгляд по комнате. — Вещь, где Энид? — спокойно спросила она. Вещь уже давно проснулся и сидел на поверхности стола. Он оживлённо зашевелился в ответ. — Она час назад бегала по комнате, — жестами ответил он. — Искала, что надеть. Выглядела слишком радостной, как обычно. Уэнсдей на секунду задержала взгляд на его движениях. — И потом? Вещь пожал плечами. — Потом вышла. Быстро. Кажется… её кто-то позвал. Уэнсдей не ответила сразу. Она медленно отвернулась к комнате, как будто пыталась восстановить последовательность событий, которые не имели значения — но почему-то не складывались в привычный порядок. — Кто-то, — повторила она ровно. Вещь утвердительно кивнул. *** Уэнсдей вышла в коридор Академия Невермор, не меняя привычного темпа шага. Уэнсдей Аддамс не искала ничего конкретного — пока. Она просто шла. Пока взгляд не зацепился за яркое пятно на полу. Заколка. Слишком розовая, слишком знакомая. Она наклонилась и подняла её двумя пальцами. — Значит, ты действительно выходила отсюда, — тихо сказала она сама себе. Шаги стали чуть быстрее. Коридор вывел её к боковому проходу возле лестницы. И именно там звук стал лишним.Смех... не её, Уэнсдей остановилась, не прячась и не спеша. И увидела Энид Синклер, рядом стоял парень..Бруно. Он что-то говорил, наклонившись к ней ближе, чем требовалось для обычного разговора. Энид улыбалась. Живой, лёгкой улыбкой — такой, какой обычно заполняла комнату. Секунду Уэнсдей просто смотрела. Не двигаясь. Не моргая. Потом чуть крепче сжала заколку в пальцах. Брюнетка хотела уже развернуться и уйти, но взгляд задержался на девушке (что не оставалось без последствий). Энид Синклер вдруг чуть повернула голову — как будто почувствовала взгляд. И их глаза встретились. Улыбка Энид не исчезла сразу, но стала менее уверенной, более “живой” как будто она переключилась с разговора на что-то другое. — Уэнсдей? –произнесла она, чуть выпрямившись. Уэнсдей Аддамс не ответила сразу. Она просто стояла. Как всегда. Энид быстро что-то сказала Бруно, коротко и почти невесомо, и тот отступил на шаг, будто поняв намёк. Теперь внимание Энид полностью было на ней. — Ты… давно тут стоишь? — спросила она, уже тише. Уэнсдей чуть наклонила голову. — Достаточно. Энид моргнула, потом неловко поправила рукав — жест, который она делала, когда не знала, как себя вести. — Я просто… — она на секунду замялась, оглянувшись на Бруно, потом обратно. — Меня позвали. Слово прозвучало слишком обычным. Но почему-то не совсем уверенно. Уэнсдей это отметила, не словами,просто — отметила. — Я вижу, — спокойно сказала она. И больше ничего не добавила. Но взгляд её на секунду задержался на Энид дольше, чем обычно. Совсем немного. И этого было достаточно, чтобы это начало ощущаться иначе, чем просто случайная встреча. Потом брюнетка развернулась и ушла. Но заколку оставила у себя. На уроках позже странность стала заметнее. Сначала это выглядело как обычная рассеянность: кто-то переспросил вопрос, кто-то перепутал простую деталь, кто-то на секунду замолчал, будто потерял нить мысли. Но таких моментов становилось больше. Один ученик вдруг остановился прямо посреди ответа и несколько секунд просто смотрел на доску, не понимая, о чём говорит. Потом учитель. Он запнулся, нахмурился и повторил объяснение так, словно сам не был уверен, что уже это произносил. В классе повисло лёгкое напряжение — не явное, но ощутимое, как тонкий сбой в привычном порядке вещей. Уэнсдей Аддамс слушала всё это молча. Её лицо оставалось спокойным. Но пальцы медленно сжали заколку чуть сильнее. Весь урок Уэнсдей Аддамс и Энид Синклер почти не разговаривали. Каждая занималась своим, и это было привычно — настолько, что тишина между ними даже не казалась неловкой. К концу занятия шум в классе стал собираться обратно в обычный хаос, и ученики начали выходить. Уэнсдей поднялась последней. Заколка всё ещё была у неё в руке. Она посмотрела на неё, потом на Энид. И сама не до конца поняла, почему не вернула её сразу. Несколько секунд она просто стояла, не делая выводов. Потом спокойно убрала заколку в карман. Энид Синклер в этот момент уже смеялась, переписываясь в телефоне, и почти сразу, радостно что-то сказав на ходу, выбежала из класса. Уэнсдей осталась на месте ещё на мгновение. Затем развернулась и пошла следом — не за ней, а просто вперёд, как обычно. И все же в этом ощущении было что-то, чему она не находила точного объяснения.