bedste ven

После того раза Уилл не хотел признавать, что ему понравилось. Ну, то есть, не то чтобы понравилось. Просто... было нормально. Спокойно. Ганнибал не лез с тупыми вопросами, не смеялся над его рисунками, не пытался узнать, почему у него синяки. Он просто сидел рядом и говорил о всякой ерунде. И Уилл в какой-то момент поймал себя на том, что слушает. Но он не собирался сближаться. Следующую неделю он делал вид, что ничего не произошло. На переменах сидел в классе, в столовую ходил в самое людное время, чтобы Ганнибал не смог сесть рядом. В библиотеку вообще перестал заходить. Глупо, наверное. Но Уилл не умел иначе. Каждый раз, когда кто-то подходил слишком близко, в голове включалась сирена. Ганнибал, однако, не лез. Он не подходил в коридоре, не ловил за руку, не устраивал сцен. Просто иногда Уилл ловил на себе его взгляд — тот самый, изучающий. Во вторник случилось кое-что, что Уилл не учел. У него кончились чистые рубашки. Стиралкой дома никто не пользовался, кроме него, но последнюю неделю он приходил таким вымотанным, что просто падал на кровать и отключался. В итоге в понедельник он надел ту же футболку, что и в пятницу. На ней было пятно крови, от какой-то очередной драки с отцом и еще какое-то, которого он не помнил. На вторник футболок не осталось совсем. Уилл стоял перед шкафом и смотрел на одну-единственную вещь — старую растянутую кофту отца, серую, с дырой на локте. Отец все равно не заметит, он уже три дня пьет и не вылезает из комнаты. Он надел ее. Кофта висела мешком, пахла перегаром и потом. Но деваться было некуда. В школе никто не обратил внимания — все привыкли, что Грэм ходит в чем попало. Но Ганнибал, конечно, заметил. — Новая кофта? — спросил он, когда они случайно столкнулись в коридоре.  — Не твое дело. — Я просто спросил. Она великовата тебе. Уилл почувствовал, как к лицу приливает кровь. Ему не нужно было, чтобы этот чистенький мальчик в своей идеальной рубашке указывал на то, что он выглядит как бомж. — Слушай, Лектер, — сказал он, останавливаясь. — Ты хорош. Правда. Иди найди себе нормальных друзей. Со мной тебе не о чем разговаривать. Он ожидал, что Ганнибал обидится. Или скажет что-то колкое в ответ. Но тот просто посмотрел на него с этим своим странным спокойствием. — Я сам решу, с кем мне разговаривать, — ответил он. — И с тобой есть о чем. Ты просто не привык, что кому-то не все равно. Он развернулся и ушел. Оставил Уилла стоять посреди коридора с открытым ртом. В среду Ганнибал снова появился у его шкафчика. Уилл уже открыл рот, чтобы послать его куда подальше, но Лектер просто сунул ему в руки сверток. — Что это? — спросил Уилл подозрительно. — Посмотришь дома. — Я не беру вещи от незнакомцев. — Я уже не незнакомец, — усмехнулся Ганнибал. — Мы общаемся третью неделю. Он снова ушел, не дожидаясь ответа. Уилл хотел выкинуть сверток в мусорку. Честно хотел. Но любопытство пересилило. Дома, закрывшись в своей комнате, он развернул пакет. Внутри лежали две футболки. Темно-синяя и черная. Чистые, новые, с бирками. И маленькая записка: «У меня их много, эти лишние. Не отказывайся». Уилл смотрел на них минуты три. Глаза защипало, то ли от пыли, то ли от чего-то еще. Он не надел их в тот вечер. Слишком гордый. Но и не выкинул. На следующий день Уилл все-таки надел черную. Она пахла не так, как его вещи. Чисто. Новой тканью. Ганнибал увидел его в коридоре и просто кивнул. Обычный кивок, как будто ничего особенного не произошло. И это бесило Уилла сильнее всего. Потому что он не знал, как реагировать на того, кто ничего не просит взамен. В пятницу Уилл сам сел за его столик в столовой. Ганнибал поднял бровь, но ничего не сказал. Просто подвинул ему тарелку с сэндвичем. — Ты невыносим, — сказал Уилл, беря еду.— И я тебе не доверяю. — Знаю. — И ничего не буду тебе должен. — Не будешь, — легко согласился Ганнибал. — Мне ничего от тебя не нужно. Уилл откусил сэндвич и уставился в окно. За окном моросил дождь, и кто-то забыл на скамейке рюкзак. — Тогда че тебе надо от меня? Привязался как..не знаю кто  На секунду повисла тишина. — Я просто хочу с тобой дружить. Ты интересный  Уилл не знал, что на это ответить. Он вообще не умел принимать комплименты — от них становилось неловко и хотелось сбежать. — Ты странный, — сказал он в итоге. — Я в курсе. — И я все еще не уверен, что ты не псих. Ганнибал улыбнулся той странной улыбкой — уголки губ вверх, а глаза серьезные. — Давай так. Ты просто принимаешь мое общество, пока тебе не надоест. Идет? Уилл доел сэндвич. Потом еще один. Когда тарелка опустела, он вытер рот рукавом и сказал: — Ладно.  Они все еще не были друзьями. Уилл не подпускал его близко, не рассказывал про отца, не отвечал на личные вопросы, не приглашал к себе, потому что стыдно было за этот бардак. Они просто сидели вместе в столовой, иногда болтали о книгах, иногда молчали. Но Ганнибал не давил. Он вообще никогда не давил. Он просто был рядом, и это было так непривычно, что у Уилла иногда кружилась голова. Однажды, когда они шли к выходу, Ганнибал вдруг спросил: — У тебя есть с собой сменная обувь? — Нет. А что? — У тебя дырявые ботинки. На улице лужи. Уилл почувствовал, как щеки загорелись. — Не твое дело, Лектер. — Знаю, — вздохнул тот. — Но хотя бы дай мне знать, если замерзнешь. Я принесу тебе носки. Он сказал это так буднично, как будто речь шла о погоде. Уилл открыл рот, чтобы огрызнуться, но почему-то не смог. — Я подвезу, — сказал Ганнибал. Спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся. — Машина на стоянке. — Я не езжу с незнакомцами. — Мы уже не незнакомцы, Уилл. Это «Уилл» прозвучало как-то по-особенному. Слишком мягко для этого грубого голоса. — Хорошо.. Ганнибал открыл ему дверь. Уилл сел на пассажирское сиденье — кожаное, теплое. Осторожно положил порванные кроссовки на коврик, чтобы не наследить. Они ехали молча. Уилл смотрел в окно на мокрые улицы, на людей, которые спешили по домам. И думал о том, что этот парень — самый странный из всех, кого он встречал. Он не был добрым — в его глазах стояла какая-то холодная пустота, когда он думал, что Уилл не видит. Но он не был и злым. Ганнибал был просто... другим. И Уилл не знал, что с этим делать. — Останови здесь, — сказал он, когда они подъехали к его улице. — Это еще два квартала до твоего дома. — Я сказал..остановись здесь. Ганнибал не спорил. Попросил водителя остановить машину. Уилл выбрался под дождь. Постоял секунду, потом наклонился к открытому окну. —Спасибо!.. Уилл помахал рукой на прощание и пошел домой, под дождем, в новой черной футболке, которая пахла чужим домом и чем-то цитрусовым. И почему-то улыбался.