Когда бандит влюбляется

      Утро началось не с морского бриза, а со звука дребезжащего будильника и запаха подгоревшей манной каши из коридора. Кира с трудом открыла глаза и несколько секунд смотрела в распахнутое окно, наблюдая танец нежно-голубых занавесок. Всё, что произошло ночью, казалось липким, тягучим сном, но когда она перевела взгляд на тумбочку, где лежали аккуратно сложенные купюры, реальность обрушилась подобно ведром холодной воды. Не приснилось.       Кира села на кровати, обхватив колени руками. В комнате было душно, а старый вентилятор только лениво гонял теплый воздух из угла в угол. Телефон в коридоре надрывно зазвонил. — Там Анька, — появилась голова соседки в дверном проеме.       Кира подскочила с кровати и, накинув легкий халат, вышла в коридор. — Алло? — Кирка! Ну как? Живая? — голос Ани звучал бодрее и уже не так хрипло, — Рассказывай всё! Управляющий не сильно лютовал? Гостей было много?              Девушка прислонилась лбом к прохладной стене. — Нет, Ань. Всё было нормально. Гостей было много, а последние ушли почти во втором часу ночи. «До встречи…» Хватит уже об этом думать! — Сколько заплатили? Если этот крохобор вообще тебе что-то дал. — Последние чаевые… сто долларов.       На том конце провода воцарилась такая тишина, что Кира подумала, не оборвалась ли связь. — Сто долларов? — Аня выдохнула это так, будто у неё внезапно закончился кислород. — Это же… это же моя месячная зарплата! Кто их оставил?              Кира замялась, разглядывая солнечный зайчик на стене. Рассказывать про Ляхова не хотелось — это казалось чем-то слишком личным, как будто, произнеся его имя вслух, она почувствует его присутствие. — Просто гости. Ушли последними. — Слушай, раз такое дело… Кир, выручай ещё раз. Сегодня суббота, самый сенокос. А я, честное слово, с кровати встать не могу, ну голова раскалывается, температура высокая. Управляющий меня живьём сожрёт, если не выйду, а замену он искать не будет. Короче, останусь без зарплаты!       Кира резко выпрямилась. — Нет! Мы договаривались на один вечер. Я и так вчера чуть с ума не сошла от этого места. У меня курсовая, мне в библиотеку нужно, я… — Кирочка, ну пожалуйста! — Аня почти заскулила в трубку. — Всего одну смену. Суббота — это же золотое дно. Если тебе вчера столько отвалили, представь, что будет сегодня! Ты же хотела себе куртку на осень и ботинки. Вот они, лежат на столике в «Каравелле». Всего несколько часов поулыбаться и ты королева. — Дело не в деньгах, — отрезала Кира, — Там атмосфера тяжёлая и управляющий этот твой, мерзкий и смотрел он на меня так… — Да он на всех так смотрит! Он просто боится за своё место. Кир, если ты не выйдешь, меня уволят. А куда я пойду? Ты же знаешь, как сейчас с работой. Мать опять начнёт пилить… Пожалуйста, последний раз. Клянусь, завтра я сама приползу, хоть на карачках!       Кира закусила губу. Она всегда была слишком ответственной и Аньку очень любила. Да дело было даже не в атмосфере и не в управляющем, а в паре серо-карих глаз, которые взбудоражили её настолько, что не ясно до конца — страшно ли ей или любопытно. Перед глазами снова всплыл образ полутёмного зала, блики на хрустальных люстрах и пустой бокал с остатками коньяка. Если она придёт значит приняла правила игры. Если не придёт…а что это меняет? Не в ресторане так где-нибудь в городе. А если он вообще не придёт? Такие люди не возвращаются дважды в одно и то же место просто ради официантки. — Хорошо, — выдохнула Кира, чувствуя, как сердце предательски ускорило ритм. — Последний раз, Аня. Слышишь? Последний раз. — Ты самая лучшая! Всё, набирайся сил. В семь будь на месте. Целую тебя в сахарные уста!       Кира медленно положила трубку на рычаг и вернулась в комнату. Она медленно опустилась на стул, руки слегка дрожали. «Всего лишь работа»: прошептала девушка себе под нос. — Просто носишь тарелки и улыбаешься. Ничего больше.       Кира подошла к зеркалу и посмотрела на себя. В отражении взгляд упал на стопку книг на столе и раскрытый блокнот с планом курсовой. Ещё вчера это казалось самым важным в её жизни, а сегодня это просто буквы на листе. Самое важно теперь — это слиться с интерьером, превратиться в безликую тень, которая просто разносит заказы.       Кира подошла к шкафу и вытащила старую белую рубашку, которая ей была слегка великовата, никаких духов, сережек, макияжа. — Никакого «особого» взгляда, — прошептала она, расчесывая волосы, затянула их в тугой, даже болезненно строгий пучок на затылке. Ни одной выбившейся пряди.       Весь день прошел в странном оцепенении. Кира пыталась заниматься в библиотеке, но читать приходилось одну и ту же страницу несколько раз. Мозг отказывался принимать информацию. Мысли постоянно возвращались к «Каравелле». Вместо решения экономических задач, она решала ситуационные и приходила к самым дурацким ответам. В три часа дня стало невыносимо. На прогулке лучше не стало, парк походил на лабиринт, состоящий из одних тупиков. Соберись! Ну и что? Когда ты стала бояться трудностей? В наше время слабым быть нельзя! Иди и займись полезным делом.       Когда солнце начало клониться к закату, Кира отложила учебник и начала собираться, складывая исписанные листы в сумку. Автобус до побережья был забит людьми, ехавшими на отдых, весёлыми, шумными, пахнущими кремом от загара. Кира на их фоне сильно выбилась со своей строгой причёской, прямой спиной и напряженным видом. Поднимаясь по крутой тропинке к белокаменному зданию, она чувствовала, как каждый шаг даётся ей с трудом, словно воздух стал плотным, как вода. «Каравелла» уже сияла огнями. Управляющий встретил её у служебного входа, он курил, глядя на пустую улицу. — Здравствуйте, — поприветствовала она — Здравствуйте, поработай как вчера, — на веселом тоне сказал он, очевидно, предвкушая от субботнего вечера хорошую прибыль.       Приведя себя в должный вид, Кира вышла в зал, где гремела музыка — небольшой ансамбль. Скрипка ревела под сводами высоких потолков, перекрывая звон бокалов. Дальний стол был пуст даже не было таблички. Девушка почувствовала облегчение и принялась за заказы.       Час пролетел незаметно, заказы сыпались один за другим, кухня едва справлялась, а Кира, вопреки своим страхам, работала как заведенная. Физический труд просто не давал думать о чем-то другом, кроме самого процесса. Она чувствовала себя частью интерьера, не более заметной, чем хрустальные подвески на люстрах. Кира как раз разносила поднос с десертами, когда музыка внезапно сменила темп. Скрипка смолкла, уступив место низкому, рокочущему роялю.       Кира зашла за барную стоку, чтобы немного освежиться и перевести дыхание. Вернулись в зал она вдруг с ужасом обнаружила, что пустой стол перестал быть пустым. Ляхов сидел один. В белоснежной рубашке, рукава были аккуратно засучены, обнажая предплечья. Перед ним не было ничего, кроме бокала с коньяком пачки сигарет и пепельницы. В это раз он сидел у стены, перед ним открывался весь зал. Он не смотрел на сцену, не смотрел в окно. Его взгляд снова был прикован к ней.       Серо-карие глаза со странным блеском пожирали её. — Кира, — раздался над ухом шепот управляющего.       И что у него за манера внезапно возникать и пугать так, что сердце уходит в пятки. Девушка едва не выронила поднос. — Что ты стоишь? Иди и спроси не желает ли он чего-нибудь. Желает. Конечно, желает. Довести меня до ручки.       Кира поправила фартук, выдохнула и направилась к столу. С каждым шагом ей казалось, что подошвы балеток прилипают к паркету, она подошла и остановилась дальше от стола будто перед ним стоит еще что-то. Настолько ей хотелось держаться как можно дальше от этого человека. Стояла перед ним как ученица на экзамене, официально и прямо. — Добрый вечер. Вы готовы сделать заказ? — спросила она, глядя на пепельницу.              Ляхов медленно выпустил дым. Он мучительно долго молчал, вынуждая её нервничать в ожидании. Кира уже начинала переступать с ноги на ногу и смущенно улыбаться одним уголком губ. Ведь уже было неловко. — Почему ты всё время смотришь в сторону? — Я… не, — Кира растерялась. — Боишься?       Он спросил спокойно без тени насмешки. Признаться ему в том, что ей действительно страшно и что при любом контакте с ним испытывает странные эмоции — она не могла. — Нет. Просто не люблю сталкиваться с людьми взглядами, — ляпнула она первое, что пришло в голову. — Почему? — Мне некомфортно, — быстро ответила девушка. — Вам принести что-нибудь? — Грудинку с картошкой и овощную тарелку.       Одарив его легкой улыбкой, Кира чуть ли не беком бросилась на кухню. Прислонившись к стене, она прикрыла глаза и глубоко задышала, чтобы успокоить бешено колотившееся сердце. Его низкий голос звучал в её голове, перед носом всё еще стоял горьковатый сигаретный запах. Шум кухни, звон посуды, крики поваров, шипение масла вернули её в реальность. — Эй, ты там? — бросил повар, даже не оборачиваясь. — Да… — выдохнула она, оттолкнувшись от стены. — Грудинка с картошкой… и овощная. — Принято.       Она кивнула, хотя он этого не видел, и машинально потянулась за подносом. Каждая секунда ощущалась слишком отчётливо, поэтому пыталась сосредоточиться на мелочах. Ровно ли расставлены тарелки, как аккуратно сложена салфетка, блестят ли приборы. Только бы не думать. Когда блюдо было готово, она осторожно поставила всё на поднос. — Аккуратно, горячо, — буркнул повар.              Кира кивнула и направилась обратно в зал. Музыка стала мягче, а рояль всё ещё тянул низкие, густые ноты, желая заполнить пространство между столами. Людей стало ещё больше, но они её совершенно не волновали, ведь уже всем своим существом она чувствовала не отпускающий ни на секунду, притягивающий взгляд шатена и в голове звучал его низкий и будто непристойный призыв «иди ко мне». Кира поставила тарелки на стол и улыбнулась. — Ваш заказ.              Кира быстро развернулась и быстро ушла к другому столику, но обслужить его не успела. Управляющий отдернул её к барной стойке. С ней случилось то, чего она боялась больше всего — теперь она обслуживает один стол с одним гостем. Девушке пришлось смириться с обстоятельствами. — Ты не обслуживаешь другие столы, почему? — спросил он, когда она принесла графин с водой и стакан. — Мне сказали только этот. — Ясно. Но ты не хочешь — Не хочу — Тогда зачем? — Я помогаю подруге.       На этом странный разговор закончился. Она вернулась за барную стойку и продолжала ждать легкого взмаха руки, чтобы приблизиться к нему. Обещанная «сенокосная» суббота подошла к концу. В зале остался пьяный гость, который слушал трогательную историю рояля и медленно потягивающий сигарету Гриша. И вот кивок головы со значением «подойди» — Ваш счёт, — положив на стол книжку, сказала она.       Вообще-то он не просил, она решила за него, что ему пора уходить. Мужчина постучал пальцами по кожаной поверхности и неглядя вложил несколько купюр. — Хорошего вечера, — пожелала она ему и схватила книжку. — Постой.       И она остановилась, оглянулась на него. — Подойди, — властно говорит он       Несколько шагов к столу. — Ближе Еще два шага — Еще ближе       Расстояние между ними сократилось моментально стоило ему самому встать и одним шагом приблизиться к ней. Он стоял так близко, что она дышала ему в грудь. Отшагнуть не успела и честно говоря, не хотелось. Кира чувствовала жар его дыхания, пьянела от аромата коньяка, сигарет и одеколона, а еще от его рубашки тянуло миндалем и кофе. Девушка затаила дыхание, ощущая бегущую по телу дрожь. Гриша едва касается фартука, поправляя складку. Быстрое, нежное касание прошлось разрядом по всему телу и так сильно, что она даже вздрогнула. Мужчина едва заметно ухмыльнулся и хотел было положить ладони на её плечи, но воздержался. Гриша ушёл. Музыка затихла. Кира переоделась в подсобке и перед тем как повесить форму в шкаф достала из фартука аккуратно свёрнутые купюры. Больше, чем вчера. Девушка вышла через чёрный вход, быстрым шагом направилась в общежитие.       Преодолев склон, Кира заметила к черная волга равняется с ней, замедляется и катится рядом. Окно опускается. — Садись, подвезу, — он не спрашивал, не предлагал, а констатировал факт. — Нет, не нужно, — мягко отказалась Кира. — Садись. — Я сама. — Глубокая ночь, выходные, шастают непонятно кто — это опасно. — Спасибо, но я доберусь сама — Почему ты упрямишься? — Не сажусь к незнакомцам в машину       Она ускорила шаг. Гравий под ногами хрустел слишком громко в ночной тишине. Волга не отставала — катилась рядом, как тень. Это нервировало. — Ты меня не знаешь? — наконец сказал он. Кира не остановилась. — Нет. — Ложь. — Я знаю достаточно, чтобы держаться подальше. — И что же? — спокойно спросил он. — Вы не из тех людей, с которыми садятся в машину… ночью.       Он усмехнулся почти одобрительно. Машина съехала на обочину, свет фар погас и тропинка погрузилась во мрак. Кира услышала как глухо захлопнулась дверца машины. Гриша догнал её и молча шёл рядом. — Зачем? — Не могу допустить, чтобы ты шла поздней ночью одна. — Со мной ничего не случится. — Как скажешь.       И они продолжили идти в тишине. Кира ощущала себя и вправду защищенной, но и тем же его присутствие слегка смущала её. Несмотря на то, что он держался на расстоянии, мужчина часто посматривал на нее. — Почему вы смотрите на меня? В ресторане и сейчас… — Любуюсь, — говорит он.       Кира почувствовала, как запылало её лицо и даже в темноте, наверное, было заметно румянец на щеках. — Не надо, — тихо ответила Кира. — Почему? — спокойно спросил он. — Потому что… — она запнулась, подбирая слова, но аргумента никого не нашлось. — Просто не надо. Не стоило идти за мной, я всегда хожу одна, — попыталась перевести тему девушка. — Теперь нет, — Ляхов чуть склонил голову, разглядывая её внимательнее. — Не просишь меня уйти,— добавил он.       Кира согласилась с ним. Да его внимание пугало, но таким же ровным счетом притягивало. В глубине души ей нравилось, что Гриша наблюдает за ней, говорит и сейчас идёт рядом. — Вижу, как ты дрожишь, когда я подхожу. Как замираешь. — От страха, — выдохнула Кира. — Не только.       Он остановился под старым фонарём. Свет упал на его лицо, высветив острые скулы и спокойные, почти тёплые глаза. Девушка заставила себя отвернуться от него и пойти дальше. Через улицу они остановились. — Ладно, — выдохнула она наконец. — Ладно. Вы меня достаточно проводили. Спасибо. Дальше я сама. — Но мы ведь не дошли до общежития, — возразил он — Откуда Вы знаете? Вы следили за мной? — ужаснулась она. — Я поинтересовался. Это разные вещи. — Для меня нет. — Как скажешь, но это никакой-то великий секрет. — Ясно. Мне осталось пройти двор, идти дальше вместе нет смысла. — Спокойной ночи, Кира. — Спокойной ночи.       Она развернулась и почти побежала к освещённому входу в общежитие. Только на крыльце позволила себе оглянуться. Он стоял там же, где она его оставила — на границе света и темноты, с руками в карманах брюк. Кира влетела в подъезд, прижимая к груди сумку. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышат все. В комнате она долго стояла у закрытой двери, переводя дыхание.       Гриша прав, о её жизни всё слишком понятно да к тому же он мог случайно проехать мимо и увидеть как она выходит из общежития или мог просто догадаться, а она наивно выдала себя. Всё верно, о Кире можно было легко всё узнать в то время как вокруг личности Ляхова оставалось много вопросов.       Она подошла к окну, осторожно отодвинула занавеску. Улица была пуста. Кира опустилась на кровать. Девушка закрыла глаза и почувствовала на коже его дыхание. Касание фартука — такое короткое, всего секунда. Но бедро помнило. Любуюсь. Не только. Приятно. — Дура, — прошептала она в подушку. — Ты дура, Кира.       За окном шумело море, а комнате шумело беспокойное сердце.