Лисичка ордена Юньмен Цзян.

«Похоже началось!», — была первая мысль Вэй Усянь пока несколько пар больших рук несли ее. Вэй Усянь расслабилась и позволила им нести себя безо всякого сопротивления – все лучше, чем идти самой. Восточный зал весь кишел людьми, казалось, их даже больше, чем вчера. Сейчас здесь присутствовали все слуги и все члены семьи Мо. Кто-то был в одном исподнем, кто-то с растрепанной со сна головой, но все без исключения выглядели смертельно напуганными. Мадам Мо в полузабытье сидела в своем кресле, как будто только что очнувшись от глубокого обморока. Щеки ее были влажными, а в глазах блестели слезы. Недалеко от мадам Мо на полу лежала человеческая фигура, от шеи до пят накрытая белой тканью, лишь голова оставалась на виду. Лань Сычжуй и остальные юноши с серьезными выражениями лиц склонились над телом и негромко переговаривались. До ушей Вэй Усянь донеслось: –Прошло менее трех минут с тех пор, как обнаружили труп? –После победы над ходячими мертвецами мы поспешили из Западного двора к Восточному и у входа нашли его. Вэй Усянь тут же посмотрела на тело и поняла ее план удался. С одной стороны, труп походил на Мо Цзыюаня, а с другой стороны, как будто бы и нет. Хотя в чертах лица явно угадывался капризный мальчишка, скулы его глубоко запали, а кожа сморщилась. В сравнении с пышущим молодостью Мо Цзыюанем, это тело было похоже на мумию. Поэтому казалось, что кто-то высосал из него всю плоть и кровь, и теперь на полу лежал лишь скелет, обтянутый тонким слоем кожи. И если при жизни Мо Цзыюань был просто уродлив, то в смерти он стал и уродливым, и старым. Пока Вэй Усянь пристально осматривала труп, мадам Мо внезапно бросилась на нее, оголяя свои ногти, наверное хотела выцарапоть ей лицо. Но быстрый Лань Сычжуй быстро взял ее за руку. Не дав сказать ему ни слова, мадам Мо пронзительно завопила: –Мой сын умер, а я лишь хочу за него отомстить! Почему вы меня останавливаете?! Вэй Усянь на всякий случай опять спряталась за спину Лань Сычжуя и, присев на корточки, сказала: –Как смерть вашего сына связана со мной? Лань Сычжуй встал на ее защиту: –Мадам Мо, судя по состоянию тела вашего сына, из него вытянули все жизненные соки. А это значит, что его убили порождения тьмы, а не он. И у вас нет доказательств, так что… –Доказательство – это мой сын!, — мадам Мо перебила его и указала на труп: –Посмотрите сами! Останки моего бедного А-Юаня говорят сами за себя! Вэй Усянь сама приподняла белую ткань и опустила ее к ногам покойника. В теле Мо Цзыюаня не хватало одной важной детали, как она помнила–левой руки, отделенная от тела у самого плеча. Мадам Мо заговорила вновь: –Видите? Все же присутствовали здесь в тот момент, когда она ему сказала про руку.– после токого срыва, она закрыла свое лицо руками и захлебнулась в рыданиях: –Мой бедный А-Юань ничего плохого не делал, а эта девченка, мало того, что оболгала и опозорила его, так еще и убила… Мадам Мо не желала знать, кто убил ее сына, ее истинной целью была вовсе не священная месть, она лишь искала козла отпущения, на котором можно было выместить свою злобу. Однако Вэй Усянь решила опустить ее на землю и протянула руку к оставшейся ладони Мо Цзыюаня. Вскоре она выудила на свет божий смятый кусок ткани и тут же расправила его. И все увидили, Флаг, привлекающий духов. В то же мгновение Вэй Усянь улыбнулась и пробормотала себе под нос: «Сам нарвался». Когда Лань Сычжуй и остальные увидели, что она показывает, то тоже поняли, в чем дело. Вчера днем Мо Цзыюань потерял из за нее лицо перед целой деревней. Естественно, что он возненавидел ее всем сердцем и захотел поквитаться и с наступлением темноты тайно вышел на улицу и, проходя мимо Западного двора, увидел на стенах Флаги, привлекающие духов. И хотя его несколько раз предупреждали не выходить на улицу и, уж тем более, держаться подальше Западного двора по ночам, Мо Цзыюань подумал, что это была лишь отговорка, чтобы люди не воровали ценные предметы заклинателей. Он не знал, что флагоносец становился живой мишенью. Как говорила Вэй Усянь, теперь из-за избалованного воспитания он просто не мог пройти мимо столь привлекательного предмета из желанного для него мира. Так что, дождавшись момента, потихоньку стащил один флаг. Что бы убедится, Вэй Усянь посмотрела на свое запястье –один из порезов на ее запястье исчез. Началось – проклятие, нависшее над ней, посчитало смерть Мо Цзыюаня за его деяние, тварь пришла на флаг–ее изобретенме. Мадам Мо трясясь от ярости и раздражения, она схватила пиалу и запустила ей в голову Вэй Усянь: – Если бы ты вчера не оболгала его перед целой деревней, разве вышел бы он из дома посреди ночи? Это все твоя вина! Вэй Усянь понимала, что дело к этому идет, и успела спрятатся за колонной. Тогда мадам Мо повернулась к Лань Сычжую и завпила: –А вы! Кучка бесполезных идиотов! Вы не смогли защитить моего сына! А-Юань совсем ребенок! Но Вэй Усянь все это уже порядком надоело, и она высунув голову из своего укрытия заговорила: –Ты что, спутала их со своими слугами? Эти юноши приехали издалека, чтобы помочь твоей деревне, и не просили ничего взамен! Разве они должны тебе что-то? К тому же сколько твоему сыну? Ему, по крайней мере, больше семнадцати, так почему ты до сих пор называешь его «ребенком»? Разве юноши не предупреждали всех, как опасно бродить ночами у Западного двора? Твой сын улизнул на улицу по собственной воле. Я виновата в том, что ты не воспитала его так, что бы он понимал слово "нельзя"? Мадам Мо в ответ на тираду Вэй Усянь чувствовала одновременно и глубокую скорбь, и не менее глубокую досаду, и все, о чем она могла думать, была смерть. Не ее собственная, в которой она могла бы воссоединиться со своим горячо любимым сыном, а тех кто стоял сейчас перед ней. Она сейчасже толкнула мужа в бок со словами: –Зови всех! Зови всех сюда! Однако ее муж был будто бы в трансе, но внезапно толкнул ее в ответ. Этого мадам Мо никак не могла ожидать, потому упала на пол. Выражение лица мадам Мо вызвало у слуг настоящий ужас. Трепеща от страха, А-Дин помогла своей госпоже. Встав, Мадам Мо сжала свое одеяние на груди и дрожащим голосом произнесла: –Ты… Ты… И ты тоже убирайся отсюда! Но ее муж остался стоять на месте, А-Дин красноречиво посмотрела на А-Туна, и тот быстро увел своего господина на улицу. В Восточном зале началась полная неразбериха. Как только разговоры немного поутихли, Вэй Усянь решила выйти из‐за колонны. Однако, едва она успела подойти к телу, еще один дикий крик прорезал воздух, со стороны двора. В Восточном дворе на земле лежало два дергающихся тела. Первым оказался бледный А-Тун, второе же тело было сморщенным и иссохшим, без левой руки уже исчезла. Состояние трупа было в точности таким же, как и Мо Цзыюаня. Когда мадам Мо увидела труп на земле, глаза широко раскрылись, и силы, наконец, оставили ее. Вэй Усянь оказалась рядом, подхватила ее и передала подоспевшей А-Дин, затем посмотрела на запястье и увидела, что еще один порез исчез и подумала:«Вот это действие, быстро же она работает.» Однако остальные не разбавляли ее радости, лица Лань Сычжуя, Лань Цзиньи и остальных побледнели. Первым взял себя в руки Лань Сычжуй, подбежав и начал спрашивать А-Туна, лежащего на земле: –Ты видел, что это было? А-тун был смертельно напуган и не мог даже открыть рта, он мог лишь молча трясти головой. Лань Сычжуй попросил одного юношу отнести А-Туна обратно в зал и повернулся к Лань Цзиньи: –Ты послал сигнал? Лань Цзиньи ответил: –Да, но в окрестностях старших нет, так что нам придется подождать еще как минимум час. Что же нам делать сейчас? Лань Сычжуй собрал волю в кулак и сказал: –Всем оставаться здесь и ждать подкрепления! Услышав их разгово Вэй Усянь поняла, пора уходить, сейчас она должна держаться подальше от заклинателей, но надо выяснить то ли это существо или возникло что то новое. Немного подумав, Вэй Усянь подумала: «Пора с этим заканчивать». Пока она размышляла, слугу по имени А-Тун уже внесли в зал. Лань Сычжуй левой рукой щупал его пульс, а правой поддерживал спину мадам Мо. А‐Дин воскликнула: –А-Тун, ты очнулся! Но не успела она обрадоваться, как А-Тун поднял левую руку и вцепился в свою собственную шею которая с каждой секундой сжимала шею еще мильнее. Спустя секунду раздался отвратительный хруст, и голова А-Туна безжизненно повисла. Его шея была сломана. Тишину нарушил дрожащий голос А-Дин: –Призрак! Среди нас невидимый призрак! Это он заставил А-Туна задушить себя! От звука ее пронзительного и звонкого голоса кровь застыла у всех в жилах, и они охотно поверили ее словам, внезапно пламя свечи дрогнуло. Просвистел зловещий ветер, и все источники света и во дворе, и в зале погасли. В ту же секунду со всех сторон раздались истошные крики. Все толкались и метались, спотыкались и падали, пытаясь убежать как можно скорее. «Что же вы все визжите как поросята, вы бы не смогли посмотреть наши ужастики» думала Вэй Усянь пока ее толкали. Лань Цзиньи выкрикнул: –Оставайтесь на своих местах! Я поймаю любого, кто попытается бежать! Все в зале были до смерти напуганы, и слова Лань Цзиньи едва ли достигли своей цели. Но все же через некоторое время все затихло, лишь кое-где раздавались слабые всхлипы и частое дыхание. Посреди тьмы неожиданно вспыхнул огонь. Лань Сычжуй зажег огненный талисман, при помощи него защег все свечи и лампы, а остальные юноши принялись успокаивать людей. Под светом свечи Вэй Усянь мимоходом взглянула на свои запястья и убедилась, ее руки были часты. Это значило Мадам Мо, которая недавно очнулась и теперь была окружена людьми, мертва. Внезапно А-Дин крикнула: –Рука… Его рука! Рука А-Туна! Лань Сы Чжуй поднес огненный талисман к телу А-Туна. И, конечно же, его рука уже тоже исчезла. Вэй Усянь внезапно заговорила: –Вам не кажется это странным? Лань Сычжуй спросил: –Что ты имеешь в виду, называя это странным? Вэй У Сянь заявил с серьезным видом: –Они все правши, я знаю, они всегда ели правой рукой. Лань Сычжуя бросило в пот. Если вспомнить, А-Тун действительно задушил себя именно левой рукой, а муж мадам Мо ей же толкнул свою жену, хотя оба за столом держали чашки правыми руками. Невозможно, чтобы они внезапно стали левшами перед самой своей смертью. Лань Сычжуя подумал: «Что ж, если она хотела намеренно напомнить мне об этом, скорее всего, она не желала ничего дурного». Юноша отвел от нее глаза, скользнул взглядом по А-Дин, которая лишилась чувств от слишком долгого плача, и остановился на мадам Мо. Он внимательно осмотрел ее с головы до пят. Ее руки свободно висели вдоль тела и почти полностью были скрыты рукавами, виднелись лишь фаланги пальцев. Пальцы ее правой руки были тонкие, белые и гладкие, они, без сомнения, принадлежали женщине, которая всю жизнь прожила в комфорте и никогда не работала, но на левой руке ногти оказались гораздо длиннее и толще пальцев правой. То была рука не женщины, а мужчины! Лань Сычжуй приказал: –Держите ее! В тот момент между юношами клана Гусу Лань и одержимой Мадам Мо началась битва. Ученики не смотря на свою силу были прижаты. Вэй Усянь даже не задумалась о таких последствиях, а спасать их надо. Она бы и сама могла с ней справиться, но никак не могла раскрыть себя. Нет, она хоть и знала этих адептов, но даже так полностью не была уверена, что те сохранят её личность в тайне. Тем более откуда ей простой служанке обладать такой силой, поэтому рисковать не сильно хотелось. — Что-то мне не сильно по жизни везёт, — она почесала свой затылок и пошла к телам. Схватив за шиворот труп господина Мо, а потом подошла к трупу Мо Цзыюаня и тоже его схватила за одежды, как и А–Туна, а потом наклонилась к их ушам. — Подъём, мои только что умершие господа. Надо преподать одной ручке урок, чтобы остальных не смела убивать, — трупы тут же ожили и убежали в сторону битвы. Первым труп госпожи Мо атаковал труп её мужа, но та смогла отбежать в сторону от его атаки, а потом сама напала, свернув его шею. — Вы тоже это видите? — спросил Лань Цзиньи, наблюдая за битвой трупов, которая была настолько жестокой, что кровь лилась из ртов всех троих ручьём после очередного удара в голову или в живот. Труп женщины даже успел своими ногтями создать пять мелких дыр на животе своего сына. — Как такое возможно? — спросил один из адептов, а потом внимательно присмотрелся к трупам. — От них так и исходит тёмная Ци... — Пф, она ото всех трупов исходит, — Лань Цзинъи закатил глаза на такие слова адепта, ведь понял, к чему тот клонит. — Если не веришь, то можно спросить у Сычжуя, — он толкнул Сычжуя в плечо, но тот среагировал не сразу, глазами ища ту которая ими управляет— Я сказал правду? — Как говорил Ханьгуан-Цзюнь, тёмная Ци окутывает все трупы без исключения, но от каждого веет по-разному: от кого сильнее, а от кого-то — слабее, — ответил Лань Сычжуй. Цзиньи добавил: — Только закленатели темного пути, могут управлять темной Ци. Но их всеми силами после смерти Старейшины Илин пытаются искоренить. Неужели здесь есть темный закленатель? «О чём это они там так воодушевлённо болтают? — девушка посмотрела в их сторону с неким удивлением, ведь буквально пару минут назад они с восторгом смотрели на битву троих трупов. — Что-то трупы совсем ослабели. Надобно кого-то по сильнее призвать, но тогда они точно длгадаются, ладно отвлеку ненадолго, пока подмога не придет. Семья Мо была близка к поражению, и Вэй Усянь набрала в легкие побольше воздуха, готовясь оглушительно свистнуть, как вдруг издалека эхом донеслось мелодичное бренчание щипкового музыкального инструмента. Эту мелодию девушка узнает из тысячи, и даже миллиона, ведь в своей новой жизни слышала её больше сотни раз. Звучание его было чистым и воздушным. Внезапно белая вспышка окутала всю деревню Мо и все трое трупов упали на землю, словно ничего и не было. Проклятая же рука, изнуренная жестокой битвой, едва услышав «Песнь истребления», замертво шлепнулась на землю. И хотя пальцы ее еще слабо подрагивали, двигаться она уже была не в состоянии. Но это не помогло им укрыться от «Песни истребления» — знаменитой мелодии Ордена Гу Су Лань. Семья Мо успела сделать всего несколько шагов, как изнутри из черепов раздались легкие лопающиеся звуки. Юноши из Ордена Гу Су Лань засияли от радости, будто бы были рождены вновь. Лань Сычжуй стер кровь с лица, поднял голову и счастливо воскликнул: «Хань Гуан Цзюнь!» Вэй Усянь же, едва раздались отдаленные звуки гуциня, развернулась и бросилась наутек, как заяц. Повисла недолгая тишина, которая взорвалась радостными возгласами юношей, празднующих свое чудесное спасение. Они пережили захватывающее приключение, и дождались подкрепления своего Ордена. И им было все равно, даже если бы их наказали, потому что «невоспитанное воспроизведение излишнего шума вредит репутации Ордена».