Цзян Чэн и его даочжан

Вэй Усянь всхлипнул и повернулся к Цижэню, так, чтобы видеть его лицо, спросив прямо: — Наставник Лань, вы с моей матерью любили друг друга? Тогда, когда нам с Лань Чжанем предстояло принять наказание ферулами, наставник Лань упомянул мою мать… Цижэнь слегка согрел воду в ванне, сделав её максимально тёплой, но не горячей, и сказал: — Я мог бы полюбить Цансэ, но она не принимала моей любви, может быть, потому что мы оба были слишком юны — Цансэ не могла принять моих чувств, а я не смог найти к ней подхода. А потом я и вовсе забыл о ней — мои племянники стали для меня важнее всего, так, что я совсем оставил мысли о браке. — Но… — Вэй Усянь помедлил. — Наставник Лань мог бы принять меня? Цижэнь не ответил прямо, но сказал так мягко, что Вэй Усяню расхотелось настаивать: — Полежи немного. Я отлучусь.       Вэй Усянь закрыл глаза, наслаждаясь теплом и сосновым ароматом ванны. Цижэнь отсутствовал достаточно долго — Вэй Усянь уже подумал, что наставник отлучился, чтобы приготовить ещё чаю — какого-нибудь особого, приготовление которого требует времени. Но каково же было его удивление, когда Цижэнь снова зашёл за ширму, помог Вэй Усяню выйти из ванны, обсушиться и одеться — в ланьское ханьфу. — Я мечтал, чтобы лобную ленту мне повязал Лань Чжань, наставник Лань, — признался Вэй Усянь. — Но… — К А-Чжаню ты придёшь уже в лобной ленте, — улыбнулся Цижэнь. — Ваш союз будет взаимовыгодным: А-Чжань поможет тебе стать благоразумнее, а я… — Он помедлил. — Я буду благодарен тебе за то, что А-Чжань снова смог улыбаться. Вэй Усянь просиял, но тут же глаза его снова наполнились слезами. — Ни дядя Цзян, ни госпожа Юй не позволят мне уйти. Цзян Чэн сойдёт с ума от ревности, госпожа Юй наверняка здесь всё разнесёт, а дядя Цзян вновь не сможет и словом ей возразить… — Я не позволю этому случиться, — пообещал Цижэнь. — Мой брат любит А-Чжаня не меньше, чем я — ради того, чтобы отстоять его счастье, он покинет уединение, хотя бы и ненадолго. — Конфликт с семейством Цзян, когда никто не знает, чего ждать от Вэней… — вздохнул Вэй Усянь. — Ланям и Цзянам нужно быть вместе, а не ссориться. — Ты прав, — согласился Цижэнь. — Вот твой союз с А-Чжанем и послужит тому, чтобы два наших ордена были вместе. Не случится никакого конфликта, поверь мне, наоборот. А если и случится, что ж, мы будем вместе. Если же мой брат покинет уединение, это в любом случае будет только к лучшему.       С этими словами старейшина Лань бережно повязал Вэй Усяню ланьскую ленту. Юноша ожидал, что она стянет голову, но лента Ланей, напротив, приятно охладила лоб, успокаивая и оберегая от возможных головных болей. Как только Цижэнь закончил с этим, к нему вошёл Лань Ванцзи. — Мы закончили с заданиями в ланьши, дядя, — просто сказал он, лишь на мгновение задержав взгляд на Вэй Усяне в новых одеждах, но этот взгляд сказал Вэю многое. — Отлично, А-Чжань, — кивнул Цижэнь. — Побудь с Вэй Ином, а я напишу Цзян Фэнмяню. Нам предстоит серьёзный разговор. — Дядя не против, чтобы Вэй Ин остался здесь? — вполголоса спросил Лань Ванцзи, словно бы не веря. — Нет, я не против, — ответил Цижэнь неожиданно мягко. — Потому что, благодаря Вэй Ину, ты снова смог улыбаться, а для меня это драгоценно. — Но ведь я только и делал, что нарушал правила, наставник Лань, — немного грустно улыбнулся Вэй Усянь. Цижэнь слегка погладил его по голове. — Вэй Ин, я не слеп. Я с самого начала видел, что скрывалось за твоими шалостями — ты отчаянно хотел тепла. — Но госпожа Юй… — Вэй Усянь всхлипнул. — Если я поселюсь здесь, наверняка весь её гнев вместе с удавами кнута будет доставаться Цзян Чэну и шицзе. — Я поговорю с главой Цзян, — пообещал Цижэнь. — А у Юй Цзыюань не так много влияния, как ей кажется. Я больше не отдам тебя этой безумной. — Но Цзян Чэн и шицзе… — Вэй Усянь всхлипнул. — Госпожа Юй наверняка выместит свой гнев на них обоих. — Я уже повязал тебе лобную ленту, Вэй Ин, — мягко, но непреклонно ответил Цижэнь и добавил, обращаясь уже к Лань Ванцзи: — Побудь с Вэй Ином, Лань Чжань, а я напишу в Юньмэн. — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи, и, как только Цижэнь вышел, обнял Вэй Усяня за плечи. Тот уткнулся Второму Нефриту в грудь и заплакал. — Лань Чжань… Цзян Чэн не простит мне того, что я ушёл… Лань Ванцзи обнял его так нежно, что слёзы Вэй Усяня мгновенно высохли. — Дядя решил правильно. Я никому не отдам Вэй Ина. Я видел, что Вэй Ин скрывает боль за смехом — чувствовал, во всяком случае. — Обними меня… — прошептал Вэй Усянь. Лань Ванцзи охотно исполнил его просьбу, заключая в объятия и гладя по голове, а Вэй Усянь прошептал: — Лань Чжань, а вдруг госпожа Юй разгневается так, что захочет убить тебя?.. — Никто никого не убьёт, Вэй Ин, — пообещал Лань Ванцзи мягко, но так, что не поверить ему было невозможно. — Я навещал моего отца в уединении, и он знает, что мы с тобой близки. Если потребуется, папа вступится за наше счастье.       Сказав это, Лань Ванцзи обвил руками Вэй Усяня и мягко повлёк в сторону кушетки, стоявшей рядом с ванной. Вэй Усянь мгновенно понял его намерения, и на лице его, ещё совсем недавно залитом слезами, расцвела улыбка, полная счастливого предвкушения. — Лань Чжань, я ведь совсем ничего об этом не знаю, — признался юноша, не сдерживая рвущегося из него тихого смеха. — Я хвастался, но… Ведь если бы госпожа Юй узнала, что я… Она бы уж точно избила меня до полусмерти. Наверняка мы оба заем одинаково немного. — Ничего, — легко ответил Лань Ванцзи, извлекая из своего рукава крохотный флакончик с мятным маслом. — Руками и губами. Я буду осторожен с Вэй Ином. — Тогда я в руках моего Лань Чжаня. — Вэй Усянь снова расцвёл улыбкой, но на сей раз — полной благодарности.       Лань Ванцзи бережно уложил его на кушетку и вдвойне бережно снял с него ланьское ханьфу, прекрасно видя по глазам любимого, как новое одеяние ему дорого. Лань Ванцзи раздел Вэй Усяня так бережно и быстро, что юноша просто не заметил, как остался совершенно нагим, а аромат мятного масла заставил его затрепетать от предвкушения. Лань Ванцзи поцеловал его — пусть непродолжительно, но очень нежно. — Я буду осторожен, — повторил он, поглаживая щёку Вэй Усяня. — Не сделаю больно Вэй Ину. — Я знаю, мой Лань Чжань, — кивнул тот. — Ты никогда не сделал бы мне больно. — Мой Вэй Ин желал меня? — спросил Лань Ванцзи после ещё одного поцелуя, гладя уже грудь Вэй Усяня. — С моим Лань Чжанем было бы спокойно — спокойнее, чем с кем-либо другим, — только и смог ответить Вэй Усянь, когда лань Ванцзи особенно бережно коснулся его нефритового жезла, чередуя прикосновения губ с прикосновениями языка. — Конечно, мой Вэй Ин хотел покоя, — кивнул Лань Ванцзи, не прерывая ласк, что заставило Вэй Усяня ещё шире развести бёдра. — Рядом с Цзян Ваньинем и Пурпурной Паучихой… — Не надо о госпоже Юй, молю тебя, Лань Чжань, — прошептал Вэй Усянь. — Я столько лет прожил подле неё, что возможная близость с девушкой стала казаться мне всё менее желанной… — Забудь, — прошептал Лань Ванцзи, умудряясь и целовать Вэй Усяня в самом чувствительном месте, и гладить его кончиками пальцев по ладоням, усиливая наслаждение и делая его более уточённым, скользя от ладоней к запястьям и выше, а между тем поцелуи Второго Нефрита скользнули с нефритового жезла Вэй Усяня к его задним вратам и губы Второго Нефрита, как и его язык, принялись ласкать Вэй Усяня там. Бёдра Вэй Усяня дрогнули от наслаждения, и он прошептал: — А ты говорил, что знаешь немного, Лань Чжань. Показалось ли это Вэй Усяню, или нет, но уголки губ Второго Нефрита скользнули вверх в улыбке. — Достаточно, — ответил Лань Ванцзи вполголоса. С этими словами он увлажнил руки мятным маслом и принялся снова ласкать нефритовый жезл Вэй Усяня и его задние врата. Юноша тихо вскрикнул от восторга, ощутив мягкий сладкий холодок в самых нежных и чувствительных местах. — Мой Вэй Ин пахнет сосной и мятой, — прошептал он и ещё тише добавил: — На бок — так моему Вэй Ину будет удобнее.       С одной стороны, Вэй Усяню хотелось видеть лицо Лань Ванцзи, но с другой он понимал, что тот не стал бы просить его лечь на бок просто так, и выполнил просьбу Второго Нефрита. В следующий же миг он ощутил палец Второго Нефрита внутри себя и тихо застонал, откинув голову назад, когда Лань Ванцзи принялся ласкать его с обеих сторон. — Я не хочу оставаться в долгу, Лань Чжань, — прошептал Вэй Усянь, чувствуя, что излился. — Прошу, ляг рядом.       Лань Ванцзи предпочёл бы продолжить ласкать любимого у себя в цзинши, но возражать не стал и лёг на кушетку на бок лицом к Вэй Усяню, позволив тому обнять себя. Вэй Усянь действительно не хотел оставаться в долгу, и, желая доставить Лань Ванцзи наибольшее наслаждение, призвал на помощь свою духовную энергию, что помогло легко найти на теле Лань Ванцзи точки, малейшее прикосновение к которым могло бы подарить Второму Нефриту настоящее счастье, и принялся вначале просто бережно гладить его, а после — и ласкать так же, как Лань Ванцзи недавно ласкал и его — возможно, не так умело, но ничуть не менее нежно. Когда всё осталось позади, Лань Ванцзи поцеловал Вэй Усяня с искренней благодарностью и нежностью. — Мой Вэй Ин… — прошептал он, намереваясь встать, чтобы взять полотенце и обмыть Вэй Усяня, как и себя, но юноша обвил его руками и прошептал: — Останься, Лань Чжань, я хочу заснуть рядом с тобой. — Дядя может вернуться в любую минуту, — мягко напомнил ему Лань Ванцзи, но Вэй Усянь всё же утянул его в объятия, улыбаясь: — Подумаешь — мы ведь теперь вместе, и спим за ширмой — вовсе не на виду. Подремли со мной.       Вэй Усянь просил Лань Ванцзи об этом, улыбаясь так, что Второй Нефрит не смог ему возразить и лёг рядом, обняв Вэй Усяня.