Кукла Чёрного замка

Фокси корчился от головной боли, выходя из библиотеки. Уже который раз за прошедшие сутки. Никогда раньше такого с ним не происходило. Его бы это не сильно беспокоило, будь эта боль привычной, но она отличалась. По началу она была едва заметной, но с каждым разом становилась все сильнее и сильнее. И теперь просто невыносима. В глазах буквально плыло, а сам он дрожал. Боль такая, словно в виски вколачивали кол, да ещё так старательно! Фокси казалось, что он вот-вот упадёт. Книга, которую ему посоветовала леди Рэтлифф, уже покоилась где-то на полу. Она буквально выскользнула из рук. На дрожащих ногах он доковылял до ближайшей стены и прислонился к ней боком, медленно опускаясь на пол. В миг его лишили всех сил. Мысли путались. Даже кого-то позвать он был не в силах. Наверное, оставалось надеяться, что кто-нибудь заметит его. «Мангл Рэтлифф не так давно ушла, может она…» — не успел подумать он, как разящая болевая стрела метко вонзилась в висок. — Кх…— вот и всё, что смог произнести Фокси. Он вжался в стену, ощущая себя до тошноты жалко. Но корить себя за слабость возможности не оказалось: очень скоро в глазах помутнело, и он беспомощно сполз еще ниже по стене. Его тело изогнулось так странно, что шейные позвонки почти мгновенно жалобно завопили. Тук, тук, тук. Стреляла в голове жгучая боль. Почти теряя сознание, он чуть ли не разлегся на прохладном каменном полу. Держась за голову, вслушиваясь в биение сердца, синхронно отплясывающее с колкой трескотней в висках, Бойер ощущал подкрадывающийся ужас. Кричи! Зови на помощь! — молило тело, но раскрытый рот предательски застыл в таком положении и не издал ни звука. Бойер с трудом выдавил из себя хрип и с жутким выражением лица поджал губы. Мурашки пробежали вдоль по спине и по рукам, убегая выше ключиц, касаясь затылка и целиком обволакивая черепную коробку. Мокрый призрачный поцелуй коснулся лба, оставляя после себя липкий след. Кажется, это пот? Тут же он вспомнил о Лизи, его покойной сестрёнке. Как она корчилась от боли на земле. Будучи крохотной шестилетней девочкой, она неистово заливалась слезами и визгами, пока двое мужчин избивали ее. Один безжалостно драл толстой плетью по её нежной спине, другой — дубасил хрупкое тело своими грубыми ножищами. Перед глазами тут же всплыла красная изувеченная кожа на спине, и послышался громкий оглушающий вопль где-то на задворках сознания. Один единственный. Последний. «Это все ты, пацан! Смотри и запоминай! Ты виноват! Ты!» — один из мужчин злобно не то кричал, не то рычал, продолжая неустанно пинать Лизи в живот и поспешно растирать грязь мыском захудалых ботинок. Девочка больше не выказывала ответной реакции, безмятежно распластавшись по земле, и оттого мужчина кидал в сторону Фокси разгневанный взгляд. Тот же сидел в углу комнаты, прижимал крепко-крепко, как только мог, чтобы не слышать мужских криков, ладони к ушам и судорожно смотрел, не смея отвернуться. Трясся, ревел, но держался и наблюдал, не отрывая глаз, чтобы хорошо запомнить. Как ему и велели. «Ты виноват, ты виноват» — истошно вновь и вновь воспроизводил он, пробуя горечь ужасных слов на вкус, с каждым разом который становился мерзостнее и мерзостнее. Тот день Фокси навсегда выжег в своем сознании, точно поставил нелицеприятного вида клеймо в область груди. И шрам, что проживает с ним бок о бок по сей день, зудит сейчас как никогда. Он напоминает, он до сих пор кровоточит. Складывалось ощущение, будто в данный момент в помещении стоял запах горелой плоти из-за метки, которую физически невозможно увидеть. Ты не можешь этого забыть, — прошептал странный неосязаемый голос. Холод сковал подрагивающее, изгибающееся тело. Но это не было чем-то плохим, наоборот, боль, стреляющая в висках, казалось, поутихла. Он даже смог расслабиться и собраться с мыслями, чтобы рассмотреть место, в котором пристроился. Ты не имеешь право это забывать, — прозвучало уже требовательно. Впредь не забывай, — повторял голос в голове. — Вспоминай и не забывай. Ты виноват. Ты. «Смотри и не забывай! Ты виноват! Ты!» — вспоминались слова мужчины. «Да разве могу я забыть?» — подумал Фокси и грустно улыбнулся, поправляя волосы. — «Разве я хоть когда-нибудь забывал?» Это казалось безумным, но он общался с кем-то? Вокруг никого не было, но он точно слышал чей-то голос. Вроде бы он принадлежал женщине, слишком высокий и мелодичный, чтобы быть мужским. Если только это не ребенок, но дети в поместье точно не присутствовали. Мнгл…Ртл…ффффф, — донеслось очень тихо, невнятно. Похоже на мычание. Так, будто рот прикрыли рукой, чтобы человек не мог говорить. Как будто запрещали подавать голос. Несмотря на едва неразборчивую речь, Фокси смог разобрать сказанное — Мангл Рэтлифф. «Что «Мангл Рэтлифф»? — спросил он у голоса, но тот больше не отвечал. Отвлекаясь от боли и воспоминаний, он задумался, а что Мангл Рэтлифф? Каково его отношение к ней в итоге? Вчера он презрительно прожигал ее взглядом, подозревал в обмане, а что сейчас? Он действительно думал позвать ее на помощь? Или та ситуация, что произошла только что в библиотеке, эта странная и неловкая беседа — что значит она? Звучит как бред, но тот, с кем он говорил — кем бы он ни был — совсем как голос разума. Как голос всего того, чем он живет. Тогда, что же ему делать? Что делать с этими пугающими чувствами, будто он начинает доверять леди Мангл? Будто готов попытаться выбраться из того пропахшего кровью и сырой землей места. Он закрывает глаза, воображая под собой влажную траву, как срывается с места, чтобы убежать и… «Ты виноват. Ты» Нет. Нет, он вовсе не хочет ничего менять. Такая жизнь его всегда устраивала. Более того он считает, что заслуживает ее. Ни тогда, ни сейчас у него нет поводов сбегать от ответственности. От увечий. От шрама на груди. Они как дыхание, позволяют не утонуть и наслаждаться воздухом. Но что, если все это — ложь? Вдруг ему не нужно позволение дышать? Вдруг он сам в праве выбирать? Ах, черт! Какой же…какой же это все несуразный бред! От усталости и боли его рассудок помутнел. С тех пор как умерла сестренка, он только и делал, что подозревал, не доверял, избегал… И все то напряжение, что испытывали его тело и дух, накапливалось, накапливалось и наконец проявило себя. Здесь, в Черном замке, все мигом обострилось. Ему просто нужен отдых. Отдых и лекарство.

***

Уже вот-вот съедутся гости в Черный замок, и Фокси за чтением ожидал открытие празднества в комнате. На тумбочке возле кровати стоял небольшой синий флакон в виде перевернутой капли со снадобьем от головной боли. Его принес Альберт часом ранее. За прошедшее время Фокси уже успел опробовать его пару раз. По вкусу — смесь горьких трав, даже выделить нечего. По эффективности — неплохо, боль притупляет, уменьшает приступ. Пока достаточно этого. Когда он вернется домой, то займется проблемой (если таковая еще будет) серьёзнее. Послышался легкий стук в дверь, и пришлось отложить книгу. — Леди Мангл? — удивился Бойер, завидев за дверью вовсе не Альберта или кого-то из прислуги. В руках девушки он приметил знакомую слегка потертую кожаную обложку цвета хаки. И с растерянностью и легким смущением добавил: — Добрый вечер. — Добрый вечер, милорд. Приношу свои извинения за внезапный визит, но я решила лично занести Вам книгу. На ладонях, протянутых к нему, лежало произведение, которое его интересовало. Юный лорд оживился. Легко выдохнул и покачал головой с улыбкой, не веря, что вообще на пустом месте так разнервничался. Хотя сердце все продолжало неустанно и скоропостижно качать застоявшуюся от ожидания кровь. — Да, конечно, не беспокойтесь об этом, леди, — Бойер резво взял книгу в руки. — И спасибо. Очень рад Вас видеть. Он не видел ее лица, но мог предположить, что её губы исказились в легкой полуулыбке. — Знаете, есть предположения, что замок назвали черным из-за этой истории. — Да, — хмыкнул он. — Тогда это многое объясняет. Действительно, Фокси много раз задумывался, какую роль играют легенды Черного замка для самого поместья? Если его назвали в честь Черной Розы, тогда что насчёт куклы? История о человеке, что жил раньше в замке? Нет, невозможно. Служанки говорили о кукле в настоящем времени. Если, конечно, кукла не бессмертна…нет, точно нет. Тогда может ли кукла быть чьим-то прозвищем? Если да, то чьим? Он осторожно поднял взгляд с книги на Мангл Рэтлифф. Заглянул в глаза и был ошеломлён. Золотые радужки оказались на редкость тёмными. Темными и тоскливыми. Совсем не пустыми от незримого животного естества, какими леди Рэтлифф встретила его; не безумными, с какими говорила с ним о розах — человечными. С оставленным в них следом настоящего человеческого горя. Фокси тут же вспомнилась сцена из библиотеки. Уже тогда он обратил внимание на едва уловимую печаль Мангл. Еще в тот момент он приметил в ней человека, способного чувствовать. Чего стоит только её искренне желание помочь ему отыскать книгу? Тогда она вовсе не показалась ему бездушной, грубой девушкой с исчерпывающей гордыней. Не была монстром, так внезапно представшим перед ним. С уродливым оскалом, а вовсе не улыбкой. И происходящее не было ложью. Мангл в тот момент была обычной радушной девушкой, любительницей книг рядом с ним, а он — наблюдателем, что без разрешения увековечил её образ в памяти. Прямо сейчас Фокси видел в глазах, в движениях не присущую Мангл робость, страх быть отвергнутой и непонятой. А насмешки, презрение, яркие наряды — лишь напускное, не имеющее с внутренним миром ничего общего. Выданная книга слово жест, знак доверия и надежда. Надежда найти человека, способного понять и разделить это чувство. Мангл прикрыла глаза и чуть ему улыбнулась. И это он уже был ни в силах позабыть. Может и глупость, но он будто почувствовал себя наконец понятым и принятым. — Я тоже рада видеть Вас. Наверное, ещё слишком рано такое говорить, но не хотите ли Вы разделить танец со мной на балу? Она говорила и улыбалась. Как обычно делает это. Но теперь он искренне задумался о том, что за этой улыбкой может стоять вовсе не желание обмануть его и изничтожить, а что-то другое. Желание спастись от ужасов, преследующих её. В точности как он. И…Ох. Нет. Это Неправильный вопрос, леди Мангл! — Что-то стряслось? Совсем уж не похожи Вы на счастливую именинницу. Мангл отрицательно покачала головой. Она смотрела в пол, больше не встречаясь с Бойером взглядом. Фокси смотрел на ее разительно темнее волос ресницы, огибающие наполовину прикрытые веки. — Знаете, — неспешно начала Рэтлифф, — я захотела прочесть Черную Розу, когда мне было семь. Думала, что это сказка. Но мама запретила мне. Она была крайне обеспокоенной, когда я принесла её. Сказала, что это чтиво не для детей вроде меня, а мне было обидно. До сих пор ума не приложу, как одна из легенд оказалась в разделе детской литературы. — Что не так с Черной Розой? — Узнаете, если прочтете. Но эта книга на многое вдохновила меня, без неё не выжила бы. Черная Роза — моя глубокая рана и лекарство. И моя тайна. Поэтому я и здесь, чтобы лично поделиться с Вами откровенностями. Просто знайте, когда начнете читать, что для меня это нечто большее, чем обыденное произведение. Смысл жизни. Она смотрит на него снизу вверх. Мангл твердо произносит каждое слово и всем своим видом демонстрирует решимость. Но Фокси наблюдает обратное: руки крепко сжаты в кулаки, будто она опасается оступиться; вздымающаяся часто грудь выдает напряжение; в зрачках блестит страх. И всё напитано одиночеством, которым нельзя поделиться. Будто глядя на отражение и не веря глазам, он замер. — Вы доверяете мне нечто настолько ценное? Неужели Вы совсем не боитесь? — Боюсь, — без раздумий ответила Мангл. — Прямо сейчас меня одолевает множество тревог, но я полагаюсь на Вас, считаю, что мы похожи. И в свою очередь надеюсь, что мы сможем вместе обсудить историю. Фокси окаменел. Похожи. Похожи… Они могут быть похожи. Они. Взгляд, что я видел в зеркале, — вот о чём он подумал вчера за ужином. Взгляд, объясняющий странное притяжение, эти мысли, мысли, мысли…и бесконечные поиски. Кто же знал, что Фокси услышит нечто подобное от Мангл Рэтлифф? От подозрительного человека, которого он опасается. Что сказал бы отец, Фокси, узнай он, о чём ты думаешь? Он сказал бы: «Я был абсолютно прав, а ты жалок». Неужели так хочется услышать эти слова? Неужели так хочется быть неспособным защитить то, что дорого? Неужели ты забыл, кто виноват? Да нет же, нет же! Нет! Тогда внемли мои слова: «Сжжж.жжж гххх….хму!» Резко в горле перехватило дыхание, а болезненная стрела вонзилась в висок. Фокси не шевелился и старался не делать лишнего вдоха, вспоминая о флаконе с лекарством на тумбочке. Он неспешно опустил взгляд на книгу в руках. Наверное, я зашел слишком далеко, чтобы отступать, — тут же осознал Фокси, болезненные ощущения исчезли, но в груди почему-то потяжелело. — Извините, — привлекла внимание Мангл, подмечая его растерянность, — мне пора идти. Вернет точно рвет и мечит, что я сбежала, — на её губах то появлялась, то вновь испарялась кривенькая полуулыбка. — Напомните мне, я ведь могу расчитывать на танец с вами? Он удивленно захлопал глазами, напоминая младенца, еще не умеющего говорить. — Увидимся на балу, — не дожидаясь ответа, Мангл выпрыгнула из его комнаты в мгновение ока. Фокси глупо заулыбался, все еще не понимая, что произошло, но чувствовал себя вполне довольным. Еще немного поблуждав в ворохе эмоций, переключился на книгу в руках. В помещении остались только он и «Черная Роза». Он ощущал вес книги, гладил ее приятную на ощупь зелёную обложку. Впрочем позже Фокси выяснил, что обложка у книги двойная. Первая — зеленая кожаная, придающая веса, вторая — мятная с изображением розы с черными лепестками. «Насколько же она ценна для леди Рэтлифф?» — задался вопросом Фокси, открывая книгу. На форзаце его взгляду предстало изображение маленькой алой розы с печальным выражением лица. Ее тонкие лепестки тянулись к земле, а из глаз сыпались капельки слез. Рядом расположилось предисловие: «Дорогой читатель, книга, которую ты держишь сейчас в руках, повествует о несокрушимой воле цветка, что навсегда смог побороть свою слабость и стать самым могущественным существом из всех когда-либо живших на этом свете. Она о том, как одна маленькая вечно печальная красная розочка, лишенная всякой защиты и силы, смогла превратиться в величественную и никем не побеждённую Черную Розу» А ниже приписка детским почерком (леди Мангл, подумал Фокси): «И о цене, что ей пришлось заплатить». И какую цену заплатил этот цветок за величие? До бала еще оставалось какое-то время, и Фокси приступил к чтению. Не тревожась ни о головной боли, ни о вине и даже не об отце. Ему просто стало интересно. И совсем не одиноко.

***

Он закончил читать пятую главу, когда Альберт сообщил о начале праздненства. «Черная Роза» оказалась чем-то неожиданным. Надеясь прочитать милую детскую сказку о благородных цветах, совершающих подвиги ради других, о Розе, что ищет себя и свой путь, он получил обратное. В мире цветов правили безумие и кровожадность. Несправедливость. И чем завершится история маленькой Розы Фокси пока мог лишь догадываться. Стоя на лестнице и смотря вниз на толпящихся гостей особняка, он искал её. Около часа назад Мангл предложила обсудить легенду вместе. Заявила, как многое она значит для неё. Что же она значит для тебя? — Фокси отчаянно хранит этот вопрос в душе. Но кроме него был еще один, но уже не к Мангл. А к самому себе. Только задать он его никак не решался. Будто мысли путались. А вместе с ними рушился весь выстроенный мир. — Вы Фокси Бойер? — раздался голос возле уха, когда он наконец выцепил взглядом леди Мангл, грациозно проходящую в зал. В пышном алом платье она выглядела точно как вечно печальная Роза из легенды. А все вокруг — её Торжество. Она прекрасна. И Фокси это пугало. — Да, — прохрипел он и оглянулся. Незнакомец на вид был его ровесником, может быть, на год старше. В бежевом костюме и с русыми уложенными волосами. Однако этот светлый образ рушил темный взгляд. Его глаза почти черные и прожигают пустотой. Он стоял чуть поодаль, наклонившись к балюстраде, и улыбался, смотря ровно в ту же точку, что и Фокси секундами ранее. — Вы уже успели познакомиться, лорд Бойер? Фокси непонимающе нахмурился. Уголки губ незнакомца исказились в усмешке, даже в черных глазах блеснула искра эмоций. — С Мангл Рэтлифф. Вы успели пообщаться? Не успел он ничего ответить, как незнакомец задал еще вопрос: — Уже успела Вас очаровать? Он продолжал улыбаться все шире и шире. Непонятно, чего он добивался. Неужели действительно думает, что Фокси будет отвечать на такие провокационные вопросы? — Не понимаю, почему должен обсуждать это с Вами. Сначала представьтесь. — А мы ведь виделись с Вами вчера вечером, не помните? Фокси резко окатили воспоминания как водой. Он вдруг ясно увидел, как Мангл вскочила из-за стола, перепуганная, дрожащая, узнав о приезде графа Вайтстона (кажется, так его объявил дворецкий). Еще одна семья, приехавшая раньше положенного. Они с отцом не остались в стороне и на равне с Рэтлиффами вышли встречать гостей. Бойера мало, что волновало в тот момент. Но, на сколько он помнил, Генри Рэтлифф довольно тепло встретил графа. Будто до закрытия Черного замка они были очень хорошими знакомыми, а может и друзьями. — Значит Вы — сын графа Вайтстона? Незнакомец приподнялся, довольно прикрыв глаза, и протянул руку. — Спрингтрап Дадли. Бойер пожал руку новоиспеченному знакомому, все еще с подозрением осматривая его лицо. Хоть он и мило улыбался, глаза добрее не стали. — И все же…— продолжил Дадли. — Как Вы относитесь к Мангл Рэтлифф? Приехали на бал покорить её сердце? — Вдруг его голос стал серьезнее, и улыбка пропала с лица. Сам Фокси тоже внезапно помрачнел. Приезжая в Черный замок, Бойер и не думал «покорять чье-то сердце», он даже не верил, что заговорит здесь с кем-то из добрых побуждений. В тайне надеялся, что отсидится в углу, пока остальные сплетничают и танцуют. А потом встретил леди Мангл и…произошел выброс самых разных чувств и эмоций: от страха до сочувствия. И даже он сам не мог ответить, что из них было правдой, а что — ложью. Или ему было страшно отвечать. Вопрос Дадли вернул к тому, на чем его прервали. К леди Мангл. Все же… Узнав много нового, что теперь Фокси думает о ней? Все еще подозревает? Может быть ненавидит? Считывает её высокомерие и кровожадные планы? Или видит человека, нуждающегося в понимании и любви? Как он. Может леди Мангл и сама боится? Своих чувств, себя. Вот только почему? Что тьма Черного замка на протяжении десяти лет скрывала от людей вокруг? Может, если он раскроет эту тайну, то поможет не только леди, но и себе? Сможет понять свои чувства? Встретиться со страхом… И все-таки он не смог задать главный вопрос. — Я…— неуверенно начал Фокси, но тут же его виски пронзила знакомая адская боль. Короткая, но все же ужасно неприятная. Флакон со снадобьем, что дал Альберт, действительно помогал, хоть и не так эффективно как хотелось бы. — Я здесь исключительно для того, чтобы познакомиться с Черным замком и поздравить леди. Ничего более, — на удивление ровно выдал Фокси. В черных глазах ни отразилось ни одной эмоции. Зато секундой погодя губы кривенько изогнулись, а витавшее в воздухе напряжение испарилось. Дадли торопливо закивал и похлопал по плечу. — Повеселись. Бойер. — Вы тоже, — Фокси не обратил внимание на грубый тон собеседника, надеясь уже распрощаться и больше никогда с ним не видеться. Краем глаза он начал искать отца в коридоре, который должен вот-вот появиться. Проходя мимо, Дадли вновь наклонился к уху и прошептал: — Будь осторожен, друг, если не хочешь быть обманутым и разорваным на куски. Глаза Фокси округлились, а сердце чаще забилось. В голове сразу возникло множество мыслей, переплетающихся между собой точно паутина, но, обернувшись, чтобы задать вопросы, Дадли уже не было. «Тебя обманут. Тебя обманут. Тебя обманут» — повторял голос. Глаза застилала пелена, но его одернула рука отца, внезапно появившегося перед ним. Он что-то говорил, но Фокси никак не мог расслышать ни слова, только видел, как шевелились его губы, а глаза заинтересовано наблюдали за происходящем в зале на первом этаже. Захотелось прижаться к нему. Уберечь. Пусть и не зная от чего. Запахло сыростью земли и кровью. «Это ты виноват! Ты!» Он смиренно прикрыл глаза. Только я виноват в случившемся. Только мне по силам сберечь родных людей. Только я знаю, что Мангл Рэтлифф опасна. Но опасна ли? Слух вернулся, и в уши ударила музыка. Фокси привычно взглянул вниз и мгновенно нашёл в зале Мангл. Еще бы. Ее прекрасное алое платье выделялось на фоне других, блеклых и скучных. Она стояла, не шевелясь, а я рядом с ней с протянутой рукой его новый знакомый — Спрингтрап Дадли. Почему-то он надеялся, что она откажется, оттолкнет, но её тонкие пальцы касаются его ладони, и они начинают танцевать. В груди кольнуло. Больнее, чем в висках: от этих ощущений не было снадобья.