Неудачная адаптация

      Окончание предыдущего дня было расплывчатым, будто объектив камеры, снимающей её жизнь, был весь в разводах и трещинах. Хотя ощущала девушка себя и правда не лучше, вечно заплеталась в ногах и словах, один глаз время от времени лениво падал вниз, из-за чего приходилось самостоятельно брать контроль над телом, лишь бы оно не развалилось на кусочки. Сон подкрался незаметно, забирая её в свои объятия, несущие только холод из-за поломанной системы терморегуляции во время засыпания. К утру Нами продрогла до такой степени, что приходилось закутываться в несколько слоёв одежды, лишь хоть на капельку почувствовать себя живее, чем бы чувствовал, например, призрак, которого при жизни подвергали бесконечным мучениям до его смерти. Благо хотя бы голова прояснилась, а то её можно было спокойно отделять от тела и оставлять дома, раз уж никакой полезной функции она под препаратами не несла в себе, только мешала, пытаясь неосознанно убиться о любой окружающий предмет.       В этот раз девушка твёрдо решила — если уж врач ей сказал, что она вышла в ремиссию, —с таблетками покончено. Ходить с пустой сонливой головой из-за лечения ей уже явно не прельщало, тем более чувствовала себя без них зеленовласая просто восхитительно, так и зачем тогда убивать свою нервную систему Этим? Препараты спрятаны под матрас вслед за дневником, к которому никто не планировал прикасаться ни вчера, ни сегодня. За окном послышались первые щебетания птиц предзнаменующие начало очередного учебного дня. Вот только "Сегодня" не "Вчера". Сегодня девушка твёрдо решила, что пора явить себя такой, какой она себя чувствовала, а не "пингвином", как это было вчера по велению матери.       Чёлка заколота назад маленькими яркими заколочками в виде звёздочек разного цвета, волосы выпрямлены, но не завиты как вчера, а просто висят, еле касаясь её плеч редкими прядями, которые вчера выглядели ровными, а сегодня выбивались из общей линии стрижки. Передние локоны были заплетены в маленькие косички, украшенные яркими жёлтыми резиночками. Обнажённый торс скрылся за светло-зелёной рубашкой с короткими рукавами, поверх которого был комбинезон цвета хаки с нижней частью из юбки-шорт. на ногах всё те же белые чулки и замшевые туфли. Но в этот раз образ был дополнен парой брошек с бабочками, прицепленными к верхней части комбеза, где был нагрудный кармашек, шея увешана какими-то амулетами и кулонами, которых хоть и было много, но они неплохо приукрашали наряд. На руках заблестели фенечки из бисера и разных бусинок, надетые поверх жёлто-белых в полосочку митенок, натирающих большой палец из-за неподходящего размера. для избежания неприятностей пришлось в месте натирания наклеить пластырь.       Сумка на плече, завтрак, приготовленный самостоятельно, в желудке, голова ясная, какой не была последние пару месяцев ни разу. Щелчок двери, и в лицо ударил приятный прохладный воздух, присущий такому прекрасному осеннему утру, хоть и было понятно, что уже через пару часов начнёт припекать не отдававший своё место холоду летний зной. Улицы только оживились, город просыпался, задавая определённый темп не только проходящим мимо, но и самой Нами. Невольно она и сама стала торопливо шагать в сторону уже видневшегося знакомого ей здания, которое в отличие от вчерашнего дня не вызывало в ней никакого страха сегодня. Утреннее солнце отражалось в прозрачных пластиковых окнах, скрывая происходящее за ними от посторонних глаз. Во дворе сидели сонные старшеклассники, отпаивающиеся водой и газировкой, чтобы хоть немного взбодриться перед началом учебного дня, который нестерпимо приближался к ним, занося метафоричный топор над их головами, так как лица их отражали такие эмоции, будто они на собственную казнь пришли, а не грызть гранит науки.       Хотя после вчерашнего девушке бы тоже стоило задуматься над тем, чтобы голову в песок спрятать, пока ей её не оттяпал один красновласый парень из класса, которого вчера неплохо так поставили на место, будто объявляя холодную войну, хоть таких мыслей изначально и не было. Кстати про класс — там находились уже староста и его соседка по парте, судя по всему, его помощница в этой нелёгкой роли, так как они обсуждали какие-то "рабочие" вопросы. При появлении зеленовласой на пороге их внимание резко переключилось на неё, оценивающие взгляды проникали под кожу, будто черви, прожирающие дыры внутри, хотя в них определённо не было злого умысла. — Нами, привет. Извини, если вчера тебе было некомфортно. Кастиэль иногда ведёт себя не лучшим образом. Ты проходи, не стесняйся, остальные скоро подойдут, просто время раннее, ещё только 8, а уроки у нас с 9 начинаются. — голос нежный, добрый, будто медовый, прям притягательный. Видимо, девушка ошибалась, что в нём есть какой-то подвох. — Привет, Натаниэль. Да я не злюсь ни на кого, сама вчера лишнего сказала. Но спасибо за заботу.       Девушка проследовала молча до своего нового места, которое забронировала ещё вчера. На парте появились школьные принадлежности и скетчбук, наполовину заполненный старыми рисунками, которым уже минимум полгода. Как-то не было обычно ни сил, ни желания что-либо рисовать, а последние два месяца и возможности не было в том месте, где она находилась. От воспоминаний по коже пробежались мурашки, вызывающие волну неконтролируемой дрожи, благо быстро закончившейся. Голова наконец-то не ощущалась как болванка, появились даже некоторые идеи, которые хотелось разом все осуществить, поэтому карандаш и ручка посменно забродили на листах блокнота, вырисовывая образы, возникшие в мыслях. Через полчаса скетчбук заполнился набросками будущих работ, но творческий порыв так и жаждал вырваться наружу, чтобы творить ещё больше, однако прервал его телефонный звонок от матери, с которым пришлось ретироваться в коридор, дабы привлекать меньше внимания к своей персоне. — Алло, Наоми, ты выпила утром свои таблетки? — Мам, я чувствую себя намного лучше без них, да и врач говорил, что я в ремиссии. — Скажи, ты дура или как? Тебя оттуда выпустили только с условием, что ты сама продолжишь лечение на дому. Ты всё ещё находишься на учёте, ты не забыла? Хоть ты и в другой стране, но твоя история болезни не имеет принадлежности какой-то определённой стране. — Мам, у меня под ними голова мутная была, я себя ужасно чувствовала эти полгода. Почему я не могу немного расслабиться, если мне самой сказали, что я иду на поправку? — Потому что твоя болезнь с тобой навсегда. Это не лечится, ты меня понимаешь? Либо ты сегодня с вечера продолжаешь курс, либо я буду разговаривать с тобой по-другому. Решай сама. Рано или поздно из-за твоего нежелания лечиться тебя отправят обратно туда, а я ничем не смогу тебе помочь. Ты опасна для самой себя.       Звонок сброшен, а во рту будто появился привкус грязи после разговора, который резал без ножа. Мать была права, но ведь каждому хочется чувствовать себя Живым, а не Существующим, разве нет? С тяжёлым сердцем и лёгкой походкой девушка вернулась обратно в класс, который за её недолгое отсутствие превратился в какой-то базар. К ней подходили знакомиться другие ученики. Яркая рыжая девушка, сияющая будто солнце. Застенчивая художница с сиреневыми волосами, сжимающая в руках блокнот с набросками. Вчерашняя заступница с белоснежными волосами и взрывным характером, видимо, не терпящая несправедливость. Подкачанная смуглянка с цепким взглядом, будто прикидывающим, подходит ли вообще Нами для какого-либо спорта. Яркий синевласый парень с очаровательной улыбкой, а рядом, видимо, его довольно обычный брат-близнец, уткнувшийся в приставку. Небольшого роста очкарик, через линзы даже его глаз не видно. И все разные. Разные взгляды, разные мысли, разные внешности и поведения. В стороне осталась лишь троица из модно одетой блондинки, высокой брюнетки и азиатки, которая вчера возмущалась расизму со стороны одноклассника, а также несколько парней. Одной из первых начала допрос энергичная девушка с переносной коробкой аудиозаписи и микрофоном в руках, пытавшаяся узнать подробности прошлой жизни девушки, причину переезда, хобби и прочее. Многие вопросы так и остались без ответов, так как уже через пару минут началось занятие, спасшее Нами от излишнего внимания со стороны учащихся.       Сорок минут пролетели незаметно, после чего все засобирались в следующий класс. Эта перемена прошла без происшествий, а на следующей большинство учеников отправилось в столовую. Девушка хотела проследовать за толпой, так сказать, влиться в коллектив, однако её резко схватили за плечо и развернули на 180 градусов, приводя в некоторое замешательство. Перед ней стоял Кас в своей привычной красной футболке с принтом любимой группы и кожанке, от которой слышен резкий запах одеколона. Его рука всё ещё лежала на плече Нами, которая внутренне уже свернулась в клубочек от страха. Всё-таки дел с мужчинами она не имела абсолютно никаких до этого момента, вот и тактильность отзывалась очень неприятно, будто её облили ледяной водой. Бежать или стоять? — Эй, новенькая, пошли со мной. — голос звучал резко, но не агрессивно, в приказном тоне, который, кажется, стоит слушаться хотя бы сейчас, когда она в уязвимом положении.       Не услышав никакого ответа, крашенный резко потащил её за руку на улицу, где завёл за спортзал (благо ни одни окна на эту территорию не выходили). Голубые глаза в панике метались от образа парня на траву, стены, собственные руки, не находя успокоения. Состояние приближалось к истерическому, но бежать не получится, так как её запястье всё ещё крепко сковывает чужая хватка. На лбу проступила нервная испарина, а мысли в голове метались с бешенной скоростью. (Что он хочет? Убить? Ударить? Или может он что-то знает о моей болезни? Компромат имеет? Или просто хочет поиздеваться? А куда бежать? А как? Я то слабее, средств защиты нет. Но он вроде не агрессивный сейчас. Но слишком самоуверен. Может, всё же что-то знает? Чёрт, если то всплывёт, мне жизни нормальной не будет. А если...а вдруг...) Руки мелко задрожали, сжимаясь в кулаки, протыкая обкусанными ногтями бледные ладони до красных отметин. Видимо, парень заметил эту нервозность, отпустил руку девушки, и достал из кармана куртки сигарету, закуривая и протягивая вторую зажжённую новенькой. — Покури, отпустит. Ты чего нервная такая, зелёнка? Я тебя ещё не бил, чтоб ты так тряслась. Считай это моим широким жестом знакомства. Нехило ты вчера съязвила, а выглядишь как тихоня. — Голос был издевательский, саркастичный, будто парень насмехался либо над ситуацией, либо над самой девушкой.       Девушка, которая никогда раньше даже сигарету в руках не держала, неожиданно для себя в порыве очередной волны паники втянула полные лёгкие дыма, закашливаясь и сползая по стене с неприятным головокружением и горьким привкусом табака на языке. Дым спазмами выбивали лёгкие, которые явно не были готовы к такому вторжению чего-то кроме обычного воздуха. Перед глазами примерно на минуту всё поплыло, пока парень придерживал девушку за плечо, пытаясь устроить ей встряску. В руках похолодело, но сигарета так и осталась в руке. Пепел осыпался на её чистую юбку-шорты, оставляя бледно-серый след на одежде. Придя в себя, девушка сделала ещё одну тяжку, но уже меньше, почти сразу выдохнув. Трясучка в теле прошла, нагрянуло спокойствие, паника испарилась, не оставив и следа своего присутствия. — Вот чёрт, а я был уверен, что ты раньше курила. Ну, ошибочка вышла. Ты как? — Нормально. Извини, мне пора идти. — бычок отлетел в ближайшую мусорку, а на рубашке и волосах до сих пор оставался запах дыма, напоминающий ей о том, что только что произошло.       Когда девушка встала и на прямых ногах поплелась обратно в школу, парень схватил её за запястье, прижимая к стене, она даже трёх метров не успела пройти. Его глаза зловеще заблестели, будто сейчас в голову ему взбрела самая ужасная идея, которая могла покончить с ней моментально, оставив после ученицы лишь лужицу на траве. В руке показалась бумага, которая была до жути знакома Нами. Справка. Та самая справка, которую мать отдала директрисе ещё вчера. Беглым взглядом парень изучил содержимое и, свернув, кинул обратно себе в карман. Ухмылка не сулила ничего хорошего. — Больная значит... Забавно, а ведь такой нормальной прикидываешься. Не шизик, конечно, но тоже неплохо. И долго ты там провалялась в белых стенах? Пхахаха. — Низкий смех, пробирающий до костей. Откуда у него справка? Это же должно было остаться в секрете, чтобы не разрушить её жизнь. — Ну, раз так, будешь теперь рядом со мной ошиваться, поняла? Иначе всплывёт правда, а твоя школьная жизнь быстренько схлопнется. А будешь язвить — результат будет тот же.       Паника снова накрыла с головой, не оставляя в голове ни малейшего места для мыслей, забирая её последнюю надежду нормально дожить эти два года. Что делать? Как действовать? И как теперь жить, зная, что её секрет может стать открытым? Жизнь посыпалась как карточный домик. Голова повисла как у марионетки в руках уставшего кукловода. Птица в клетке. А клетка теперь в руках этого красноволосого мудака, который всё ещё сжимает запястье до посинения. — Не говори никому, я приму твои условия. И верни справку в кабинет директора, пожалуйста. Она ещё пригодится для некоторых документов. — голос сухой, монотонный, означающий принятие ситуации. — Вот и умница. Послушная какая, прям блевать охота.       Парень удалился, оставив девушку в одиночестве. Вот и та самая буря после штиля. Даже погода выражает тихую трагедию, окропляя бледную кожу холодной моросью, которая сейчас будто протыкала тело сотнями микроскопических иголочек. А ведь это только начало "весёлой" жизни в старших классах. Адаптация закончилась, даже не успев начаться. Пришло на смену Выживание.