Корпорация «Континент» : хищение имущества

Пока они ехали по городу, Йорвет аккуратно, стараясь не привлекать внимания, глазел по сторонам из-под глубокой тени капюшона. Мир вокруг был настолько не похож на что-то привычное, что желание сбежать в свободное плавание у него заметно подиссякло. Для начала нужно было хоть немного разобраться в происходящем безумии, прежде чем делать первый шаг на волю. К клинике они пробирались явно с черного хода. Повозка остановилась в узком проезде мимо огромных баков, от которых разило чем-то средним между свалкой и лавкой алхимика. Пройдя в дверь, над которой висел знак, явно запрещающий несанкционированное проникновение, они оказались в тесном железном помещении. Дверь за ними закрылась сама собой, без участия человека или механизмов. Вдруг пол под ногами дернулся. Йорвету показалось, что вся эта странная комната пришла в движение. У него резко заложило уши, а желудок буквально ушел в пятки от внезапного и стремительного подъема. Через несколько секунд дверь открылась снова, но за ней не было того мрачного полуподвального хода, из которого они пришли. Перед ними раскинулся просторный светлый холл с огромным панорамным окном во всю стену. Это был этаж примерно семисотый. Йорвет никогда не видел мир с такой высоты, даже с вершин Синих гор. Его едва не качнуло обратно в железную коробку, пока спутники выходили наружу как ни в чем не бывало. Однако острый стыд за реакцию «дикого» и гордость воина заставили эльфа взять себя в руки и тоже шагнуть в холл. Он замер у стекла, не в силах отвести взгляда. Черт, а ведь было по-настоящему красиво смотреть на этот светящийся океан с такой невероятной высоты. * * * Когда в холл вышла женщина в белоснежной одежде, которую Йорвет сразу определил для себя как лекарку, стало понятно, что они с его спутницей — сестры. Черты лиц были почти одинаковыми, но взгляд у пришедшей был иным: более глубоким и сосредоточенным. При виде лица Йорвета, изуродованного глубокими шрамами и пустой глазницей, у лекарки сделалось очень злое лицо. Она смотрела на него в упор, и ноздри её мелко подрагивали от с трудом сдерживаемого гнева. Однако злилась она явно не на эльфа. Эта ярость была направлена на тех паскудных существ, что сотворили такое с живым телом. Заметив его дикий, настороженный взгляд, она нашла в себе силы мягко улыбнуться. — Ты очень красивый, — тихо сказала она. — Я постараюсь вернуть тебе — тебя. В её словах не было заигрывания или двусмысленности, она никак не претендовала на его мужскую привлекательность. Это было обещание мастера, который видит перед собой оскверненное произведение искусства и желает исправить то, что натворил кто-то подлый. Она просто хотела восстановить целостность его существа, вернув лицу ту гармонию, которую когда-то задумала природа. Йорвет стоял неподвижно, оглушенный этим странным, почти забытым обращением. Он привык, что его боятся или ненавидят, но слышать о своей красоте от человека, который при этом смотрит на него с таким искренним состраданием, было непривычно и даже страшно. Сестры переглянулись. Лекарку явно смущало, что они держат его связанным, словно дикого зверя. Она уже сделала движение к ремням, но строгий, предостерегающий взгляд сестры-проводницы, видимо, куда более опытной в обращении с «белками», заставил её остановиться. В этом взгляде читалось четкое предупреждение: так надо, пока оставь. Вслух же проводница произнесла, обращаясь к Йорвету: — Процедура экстренной реставрации... намного неприятнее выжигания чипа. Ты можешь кричать, тут идеальная звукоизоляция. Прости, но проращивание зрительного нерва под анестезией не делается. Она сделала паузу, давая эльфу осознать масштаб предстоящего. — Стандарт занимает недели... но нам надо покинуть сектор до завтрашнего вечера. Лекарка бросила на сестру взгляд, полный неприкрытой тревоги. Йорвет понял — она боится не за него, не за успех операции, в своем профессионализме лекарка уверена. Но ей страшно — за ту, что стоит рядом. Он не мог знать, но сестры знали, обе: каждая секунда их пребывания здесь, каждое незаконное действие с корпоративным имуществом серии «Й» приближают их обеих к бездне. Если их поймают, тюрьма покажется милостью. Проводница лишь коротко и уверенно улыбнулась в ответ сестре: — Ничего, родная, прорвемся. Затем она повернулась к Йорвету и добавила с вызовом: — Ну что, лучник, готов вернуть объем своему прицелу? Йорвет молчал, глядя на двух женщин. Он кожей чувствовал висящую в стерильном воздухе опасность, которая исходила не от инструментов, а от самого факта их присутствия здесь. Эти дхойне рисковали всем ради него, ради того, чтобы он перестал быть «ТАКИМ». Он не до конца понимал суть их законов, но тяжесть момента и страх лекарки за сестру говорили ему больше любых слов. Он был готов шагнуть в эту боль, если она станет планом их общего спасения. * * * Держали его все вместе: и сестра лекарки, и оба её спутника. Стандартные клинические фиксаторы, рассчитанные на обычных пациентов, поотлетали еще на первых десяти минутах «проращивания», когда тело эльфа билось в судорогах, выгибаясь дугой от невыносимой боли. Смирительная рубашка выдержала, не давая ему разнести кабинет в щепки, но голос он сорвал почти сразу. Хриплые, надрывные крики Йорвета гасли в стерильной тишине зала, не выходя за пределы звукоизолирующих стен. Но потом стало немного легче. Когда странная штуковина, которую лекарка называла «биопринтер», начала заполнять пустую глазницу студенистой, переливчатой массой, боль сменилась иными ощущениями. Это было даже немного щекотно и прохладно. Йорвет лежал неподвижно, пытаясь отдышаться, и чувствовал, как грудь ходит ходуном. В том месте, где долгие годы была лишь пустота и мертвая кожа, теперь мерцало мутное, белесое пятно. Нерв таки пророс, зараза, — эльф до сих пор чувствовал его как раскаленную добела иглу, вонзенную в мозг. — Когда хрусталик полностью сформируется, появится резкость, — раздался над ним спокойный голос лекарки. — Я изменила цвет радужки. Если на твоем здоровом глазу носить цветные линзы, для маскировки будет в самый раз. Она склонилась ниже, меняя насадку на своем инструменте. — Нужно обработать ткани вокруг глаза, чтобы от старых повреждений не занеслось воспаление. Она коснулась его глубоких шрамов и начала делать что-то странное при помощи тонкого светового луча. Луч жегся, но после недавней пытки эта боль казалась вполне сносной. Следом за светом по обезображенной щеке снова прошелся биопринтер, уже закончивший работу над самим яблоком и теперь слой за слоем восстанавливающий живую кожу. Йорвету нетерпелось испытать новый дар сразу же. Несмотря на муть, он жадно ловил проблески света, пытаясь осознать возвращенный объем мира. Лекарка на пару минут позволила ему это, наблюдая за тем, как зрачок реагирует на движение, но затем решительно наложила плотную повязку. — Хотя бы сутки покоя, — твердо произнесла она, закрепляя края ткани. — А лучше пару. Дай структурам закрепиться.