Вечный путь

      В приемной мудреца Вахуманы Фатимы Аль-Фихри её секретарь готовила протокол обо всех студентах, сдавших и не сдавших итоговые или вступительные экзамены. В общем, обычная работа секретаря в конце учебного года, подводящая итоги перед следующим. И так бы это и продолжалось, если бы не постоянный шум от топота ног, скачущих из одного угла в другой. Этот надоедливый стук долбил по её голове, мешая ей сосредоточиться на работе, что крайне выводило из себя.       — Может, наконец, присядете? — она устало потерла лоб, смотря на шагающую взад и вперед по приемной Кадису. — Психовать можно и сидя.       Кадиса не обратила внимания на её слова, продолжая вышагивать по кабинету под незатейливый марш собственных шагов. Чувствуя, как ноги слегка подкашиваются, а глаза слипаются от недостатка сна, но всё равно продолжая упорно идти. Кадиса снова плохо спала, хотя знала, что ей нужно выспаться, но тревога перед предстоящей встречей была сильнее здравого смысла. Настолько, что она полночи продумывала множество возможных вопросов, которые может задать мудрец, и множество ответов на них. И теперь, в ожидании, когда её время настанет, Кадиса повторяла их в такт собственным шагам для успокоения. И чтобы не заснуть.       — Да где же оно… — секретарь рылась в документах в поисках расписания времени встреч на сегодня. — Нашла! — она встала со стула и громко вскричала. — Госпожа Кадиса, вы мешаете мне работать!       Секретарь ожидала хоть какой-то реакции, но ничего не поменялось. Кадиса продолжила, пошатываясь, шагать по комнате и что-то бормотать под нос. Нет, это уже ни в какие рамки. Она и так долго терпела её ненормальную манию шаркать по комнате, стараясь не отвлекаться и заниматься своей работой. Но открыто игнорировать её? Нет, этого она не потерпит.       Секретарь быстро обошла свой рабочий стол и, грубо схватив Кадису за плечо, чтобы та наконец остановилась, прокричала той прямо в лицо:       — Если так нравится топать, ступайте в коридор и топчите там вдоволь! — она показательно стала махать схваченными в гневе бумагами. — Это очень важные протоколы! И мне нужно их закончить, а вы мне мешаете!       Кадиса растерянно проморгала сонными глазами, не понимая: кто перед ней стоит и почему так громко кричит ей в лицо? Смысл сказанных слов дошёл до неё не сразу. Весь её мир сузился до роковой двери кабинета мудреца и стука шагов о пол. Кадиса даже успела забыть, что была в приемной не одна. Секретарь нахмурила брови. Да, она будто только что проснулась.       — Простите, — Кадиса неловко попятилась от неё. — Не знаю, что на меня нашло. Я сейчас уйду.       Кадиса как можно быстрее вышла из приемной под недовольный взгляд секретаря, ненамеренно громко закрыв дверь, прислонившись к ней, она закрыла лицо руками.       Архонты, какой стыд!       Почему она всё время делает глупости, заставляя себя краснеть перед людьми? Какая же она идиотка. Сонная идиотка. Кадиса снова протерла глаза ладонями. Ей нужно умыться и прийти в себя.       Кадиса дошла до пустой уборной и, подойдя к умывальнику, взглянула в висящее зеркало. Под её зелёными глазами привычные тёмные круги сейчас казались ей темнее даже её смуглой кожи, а сама она приобрела несвойственный ей тусклый оттенок. Было видно, что прошедшие события болезненно сказались на ней: итоговый экзамен, сдача проекта, отказ в финансировании, нежеланная работа, а теперь ещё и встреча с мудрецом. Но Кадиса всё равно старалась не обращать на это внимание, делая вид что всё в порядке       Ей просто нужно привести себя в порядок, и с ней всё будет хорошо. Будет же?       Кадиса смахнула с плеч свои чёрные длинные волосы и поднесла лицо к умывальнику. Ощутив свежесть прохладной воды, она сразу почувствовала, как стало значительно легче.       Она вспомнила, как вчера так же умывалась после разговора с отцом за ужином.       — Ты не должна подвести меня снова, Кадиса, — отец разрезал мясо на тарелке пополам и, прожевав половину, продолжил: — Завтра у тебя состоится собеседование с госпожой Аль-Фихри. Ты должна тщательно подготовиться к нему. Я поручился за тебя перед Великим мудрецом, не забывай этого.       — Да, отец. Но я тут подумала, — Кадиса поскребла вилкой по вареному рису и неуверенно подняла глаза с тарелки в его сторону. — Раз уж дело не в моём проекте, может, нам не стоит так сильно волноваться? Я уверена, что смогу доказать мудрецам, что мне стоит доверять. Я это делала на протяжении всей своей учёбы, и поэтому…       — Так хорошо делала, что тебе отказали в финансировании, посчитав ненадежной? Хм, с таким подходом ты не уйдешь дальше сборщика макулатуры из-под рук учёных, — Кинди устало вздохнул. — Когда же ты поймёшь, что всегда должна стараться учиться и работать в несколько раз сильнее, чем все остальные. Ты пустынница, Кадиса. Этим ты всегда будешь ниже своих сверстников. То, что доступно им…       — Мне недоступно, — Кадиса привычно закончила фразу за него. Она уже знала, что он скажет.       — Именно. Поэтому ты должна усердно готовиться к собеседованию. Никакого отдыха. Ты меня поняла?       — Да, отец.       Кадиса не понимала, как он может спокойно продолжать есть, когда у неё после его слов и кусок в горло не лез. Хотелось уйти подальше от него, от этого стола и не заходить в столовую до следующего утра. Она с отвращением взглянула на плов в тарелке, отодвинув его в сторону, и встала из-за стола.       — Спасибо, отец, я не голодна.       — Кадиса, — её имя Кинди произнёс очень нежно. В голосе не было его привычной строгости и холодности. От этих изменений она остановилась и удивлённо взглянула на отца. — Всё, что ты делаешь, это ради нас. Ради нашей общей мечты — найти артефакт. Только он способен сделать тебя равной остальным. Помочь тебе. Помочь нам.       Кадиса ещё долго смотрела в глаза отца, стараясь запомнить его редкие эмоции мягкости и тепла, пока они не исчезли вновь. Как бы ей хотелось, чтобы он смотрел на неё так всегда. Она всё сделает ради этого.       Кадиса привычно улыбнулась.       — Да, отец.       Последний раз проведя ладонями по мокрому лицу, Кадиса постаралась снова так же улыбнуться. Потому что она была уверена: улыбается — значит, сможет что-то изменить. И своё положение изменит. Как бы трудно это ни было.       Она вышла из уборной с улыбкой.       Постучав по двери приёмной, Кадиса услышала недовольное:       — Войдите, — но, увидев вошедшую, тут же пожалела о сказанном и, зло нахмурившись, вышла из-за стола. — Слушайте, если вы снова собрались здесь стучать и мешать мне работать, то я...       — Простите, что помешала вам работать, — Кадиса, не боясь гнева секретаря, подошла прямо к ней. — Обещаю, что больше этого не повторится. — она аккуратно взяла за руки растерянного секретаря и мягко смотрела на неё, готовая мирно принять любой её ответ. — Могу ли я присесть?       Секретарь непонимающе смотрела на Кадису. Что-то в ней странным образом изменилось за столь короткое время отсутствия. Походка стала более расслабленной и собранной. Улыбка — тёплой и нежной. В голосе — спокойствие, а ладони приятно грели её руки. Никакой былой нервности в движениях и сонливости в глазах. Она будто стала другим человеком. И не сказать, что секретарю не нравились эти изменения. Даже притягивали. В этом было что-то таинственное.       — Ну что ж, садитесь, — вся злость и раздражение мигом ушли из секретаря, оставив чувство умиротворения. — Но смотрите: будете опять мне мешать — вышвырну из приёмной.       — Разумеется, — Кадиса благодарно склонила голову и подошла к дивану из жёлтой обивки, аккуратно присев и сложив ноги вместе. — Мне бы не хотелось, чтобы вы занимались лишней физической нагрузкой из-за меня и снова отвлеклись от работы.       Секретарь села за своё рабочее место, но вместо того, чтобы вернуться к протоколу, стала задумчиво рассматривать часы на тыльной стороне ладони. Кадиса только сейчас присмотрелась к ним. Часы были частью серебряного браслета, надетого на руку и закреплённого на пальцах. Подобные украшения Кадиса видела у студентов Ртавахиста, носящих их с собой для измерения положения небесных тел. Получается, это не часы, а астролябия? Но зачем секретарю мудреца Вахуманы носить с собой астролябию?       Кадиса заметила глубокий цвет темно-голубых глаз секретаря, подходящих её темным длинным волосам. Они чем-то напоминали Кадисе ночное небо. Но, осознав, как долго она глядит на секретаря, стушевалась и стыдливо опустила голову, но та так и не обратила на неё внимания, продолжая осматривать астролябию. Будто выискивала в ней что-то.       — Какой у вас знак зодиака?       Кадиса удивлённо раскрыла глаза от вопроса секретаря, нарушившего тишину, и подняла голову. Знак зодиака? При чём тут это?       — Знак зодиака, — Кадиса задумчиво поднесла руку к подбородку, вспоминая принадлежность дат к знакам. — Простите, я плохо разбираюсь в астрологии, но дата моего рождения — двадцать второе февраля.       — Значит Рыбы, — секретарь одобрительно кивнула самой себе, будто уже предугадывала такой ответ. — Так я и думала. Это заметно.       Заметно? Чем же? Кадисе стало любопытно, что же такого отличительного за столь короткое время знакомства успела разглядеть в ней секретарь. Но, не успев задать вопрос, из кабинета вышел незнакомый ей человек и быстро прошёл мимо неё.       Уже её очередь.       Кадиса вскочила с дивана и побежала к двери, как вдруг её вновь схватила за плечо вышедшая из-за стола секретарь.       — Стоять! Всполошились, как вьючный як при виде тигра ришболанда. Со мной пойдёте, — секретарь недовольно цокнула. — Ну точно Рыбы.       Они вместе прошли в кабинет.       В кабинете мудреца Вахуманы было светло. Большие окна с витражами из желтых и оранжевых стекол давали пространству прохладу со светом, не пропуская июльскую жару. Стеллажи с книгами и рукописями стояли у стен, а стол из древесины кармафалы — посередине комнаты. За ним сидела мудрец Вахуманы, госпожа Фатима Аль-Фихри. Кадиса удивленно подняла брови. Она никогда не видела мудреца так близко, но и не думала, что та будет выглядеть так молодо, хоть и слышала, что она вступила на должность всего пару лет назад. Это было не единственное, что ошарашило Кадису.       Фатима Аль-Фихри носила огромное количество украшений: браслеты, украшенные монетками, соединенные золотой цепочкой с кольцами на пальцах; ожерелье из точно таких же монеток; серьга в левом ухе с большим голубым лазуритом. Ученость ей добавляли только очки с цепью из маленьких камней. И весь этот яркий образ дополняли ее рыжие волосы, собранные в высокий пучок. Она совершенно не походила на привычное представление мудреца в Академии. Кадисе казалось, что перед ней скорее сидит богатая торговка с Большого базара.       Кадиса осталась на месте, когда секретарь подошла к мудрецу и отдала ей бумаги.       — Вот её документы, которые вы просили. Протоколы уже скоро будут готовы.       — Спасибо, Денеб. Можешь идти.       Так, значит, её зовут Денеб?       Денеб, последний раз внимательно взглянув на Кадису, вышла из кабинета.       Госпожа Фатима смотрела на документы, отданные ей секретарем, и махнула рукой. Послышался звон браслетов.       — Садитесь.       Кадиса села на стул напротив мудреца, дожидаясь вопросов. Прошло несколько минут, но Фатима, так ничего и не сказав, продолжала смотреть документы. Кадиса в нетерпении сжала руки на коленях. Послышался стук настенных часов. Кадиса обратила взгляд на них. Прошло еще несколько минут, но казалось, что прошла целая вечность. Почему она молчит? Может, она уже сделала что-то не так? Она что, недовольна? Она не даст ей работу?       Не выдержав, Кадиса подала голос:       — Мудрец, извините, вы...       — Я не хотела брать вас на работу, — она наконец посмотрела на Кадису из-под своих очков. В её глазах было яркое непонимание и неприятие увиденного. — Но уважаемому Великому мудрецу неинтересно мнение его коллеги, и поэтому вы сидите здесь. Передо мной, — последнюю фразу она сказала с явным отвращением.       Кадиса не удивилась её откровению. Не только потому, что отец предупреждал о плохом отношении мудреца к пустынникам. Когда ты каждый день на протяжении долгих лет слышишь одно и то же, ты перестаёшь придавать значение этим словам. Хотя бы не так сильно, как раньше.       — Но ничего не поделаешь, — Фатима тяжело вздохнула и, опустившись на спинку стула, снова взглянула на Кадису, но уже без былого отвращения. Скорее с усталостью и принятием неизбежного. — Вам известно какая работа заключается в должности махаматы?       — Махаматы отвечают за административные вопросы Академии и города Сумеру. Они занимаются информированием населения, обеспечением соблюдения указов и подготовкой документов, — Кадиса вспоминала заученный текст о сотрудниках Академии из Акаши. Она редко им пользовалась, но сейчас очень пригодился. — Так же их направляют для расследования происшествий, угрожающих общественной безопасности. Спектр должностей махамат достаточно широк: писцы, секретари, инспекторы…       — Хорошо ознакомились с теорией, — похоже, она любила перебивать людей. — Но вы уверены, что справитесь на практике? Легче было бы уйти из Академии и вернуться обратно в пустыню, а не оставаться в чужом городе. Вас никто бы не осудил за это.       Кадиса крепче сжала руки на коленях, но улыбку с лица не убрала.       — Мой дом это город Сумеру, а не пустыня. Я выросла здесь и хочу продолжить здесь жить. Я уверена, что справлюсь с работой махаматы и заслужу ваше доверие и доверие Великого мудреца, и буду приносить пользу городу и его жителям.       — Пользу? — Фатима недобро ухмыльнулась. — Ну посмотрим, какую пользу вы принесёте городу.       Кадиса внутренне напряглась. Она поняла, что мудрец не даст ей спуску и сделает всё возможное, чтобы та ушла из Академии. Но всё же надеялась, что они смогут поладить. Мудрец ведь ещё толком не знает Кадису и судит только потому, что та пустынница.       — Вот, — Фатима положила на стол бумаги, что принесла ей Денеб. — Подпишите эти документы, чтобы получить удостоверение о работе.       Кадиса взяла перо в руки для подписи, но вдруг остановилась. Она осознала, что это последнее мгновение перед тем, чтобы отказаться от должности махаматы.       Мудрец сказала правду: её не будут осуждать за отказ. Мало кто захочет заниматься обычной работой вместо исследований. Вдруг она согласится, и ей снова откажут в финансировании? И что тогда с ней будет? Она до конца своих дней будет сборщиком макулатуры, как говорил ей отец? Или останется в старой, тёмной, захламлённой каморке, как говорила Абия? А если откажется, то отец бросит её, и в Сумеру она больше не найдёт себе места. И куда ей тогда идти? В пустыню, где умерла её мать и где она никого не знает? В любом случае она останется одна. Совсем одна.       Кадиса помотала головой и, крепче сжав перо в руке, решительно подписала все документы. Нет, этого не будет. Она не останется одна. Больше не останется. Она станет махаматой и добьётся финансирования для своего проекта. И найдёт артефакт. Отец был прав — другого выбора у неё нет.       — Поздравляю с поступлением на работу, — в тоне Фатимы не было слышно радости, и, взяв документы, она отдала Кадисе удостоверение о работе. — Вот твоё удостоверение, — после официального трудоустройства Кадисы Фатима стала обращаться к ней на «ты».       Кадиса осмотрела его. Это была маленькая сложенная книжечка в зелёной обложке. На лицевой стороне был нарисован знак Академии, а внутри была её фотография, взятая из студенческого дела, и личные данные.       Имя: Кадиса бинт Кинди       Должность: Махамата (секретарь)       — Мудрец...       — Не надо называть меня постоянно мудрецом. Нам предстоит часто видеться, — от этих слов она поморщилась, но продолжила. — Поэтому зови меня Аль-Фихри. Так будет удобнее.       — Госпожа Аль-Фихри, — новое имя непривычно слетело с её губ, но, увидев утвердительный кивок Аль-Фихри, Кадиса понадеялась, что это маленький знак того, что они и вправду поладят. — Какие у меня будут обязанности? Мне сказали, что я напрямую буду выполнять задания от мудрецов. Но не сказали, чьи конкретно.       — Обязанности, — Фатима встала из-за стола и, сняв очки, стала протирать стёкла маленькой тряпочкой, лежавшей до этого на столе. Кадиса только сейчас заметила карий цвет её глаз. — Так как у меня уже есть секретарь, я настояла на том, что ты будешь секретарём Великого мудреца и также выполнять мои поручения, чтобы мы точно убедились, что тебе можно доверять. Он поддержал эту идею.       Кадиса недоумённо нахмурилась. То есть двойная работа? Она видела, как Аль-Фихри насмешливо смотрела на неё. Ей нравилось такое положение дел.       — Но с твоей готовностью я уверена, что ты справишься, или я не права?       — Не беспокойтесь, я вас не подведу, — Кадиса сохранила улыбку на лице, стараясь держать себя в руках.       Фатима не обратила внимания на её ответ. Закончив протирать очки, она надела их и, не смотря на Кадису, прошла к двери.       — Идём за мной, покажу тебе твоё новое место работы.       Кадисе ничего не оставалось, как пойти за ней.       Они спешным шагом шли по коридорам. Кадиса еле поспевала за ней, настолько Аль-Фихри была быстрой. Она точно знала, куда и в какую сторону нужно идти, словно выучила все проходы и переходы Академии, и потому не хотела тратить время на остановки. Никого, кроме них, в коридорах не было, но Кадису это не удивляло. Сейчас был конец июля — время, когда одни студенты прощались с учёбой навсегда, а другие лишь на время каникул. Поэтому сейчас в Академии было тихо и спокойно, не считая громких шагов и звенящих украшений госпожи Аль-Фихри, звучащих по всему помещению.       Они прошли по лестнице, а потом ещё лестница. Ещё и ещё. Учащённо дыша, Кадиса облокотилась на перила. Нет, к такому она была не готова. Осмотревшись, Кадиса увидела пустой коридор со множеством одинаковых дверей. В этом месте она ещё ни разу не была.       — Это… — Кадиса, отдышавшись, продолжила. — Секретариат?       — Да, это секретариат Академии. Здесь проходит вся документация Сумеру, — Фатима снова ускорилась к одной из неизвестных дверей. — Давай, быстрее!       — Госпожа Аль-Фихри, — глубоко вздохнув, Кадиса пошла за ней, но уже не так быстро. — Я буду одна в кабинете или со мной будут ещё сотрудники?       — Хм, зависит от того, есть ли он вообще в кабинете или… — Аль-Фихри подёргала ручку двери, но она всё не открывалась. — Как обычно прохлаждается, — она начала снова дёргать ручку, скорее в гневе, чем в желании открыть запертую дверь. — О, Великая властительница, мне заняться больше нечем, как искать его по всей Академии! — отпустив наконец ручку двери, она всплеснула руками, звеня украшениями.       Кадиса, подождав пока Фатима выплеснет эмоции, тихо подошла к ней. Кадисе хотелось помочь Аль-Фихри и быть полезной для неё. Она должна что-то предложить ей, а не стоять на месте.       — Мы можем взять запасной ключ от кабинета у матр, так мы не потратим лишнее время на поиски, и вы мне всё покажете. Что думаете?       — Да, можно, — Фатима поправила очки, кивнув её словам, но, осознав сделанное, недовольно посмотрела на неё. — Так я пойду за ключами, а ты оставайся здесь. Может, сам объявится, — Фатима зашагала обратно ещё быстрее, чем прежде.       Как у неё только хватает сил так быстро бегать?       Стоя в пустом коридоре, Кадиса снова почувствовала ту усталость, что преследовала её утром. Она зевнула и посмотрела по сторонам. Никого не было, и неизвестно, когда Аль-Фихри придёт сюда, ведь нужно ещё найти ключ на посту охраны. Тогда, наверное, можно наконец расслабиться за день. Хоть немного?       Кадиса устало прислонилась к закрытой двери кабинета и закрыла глаза. Тишина приятно действовала на неё, и Кадиса наконец-то почувствовала спокойствие на душе и в теле. Даже можно было бы поспать, будь место более подходящее.       — Редко встречал людей, находящих дверь хорошим местом для сна. Как по мне, кровать всё же комфортнее и полезнее для позвоночника       — Что? — Кадиса замотала головой, отгоняя остатки сонливости. — Я… Я не сплю.       Открыв глаза, она увидела перед собой высокого мужчину с книгой в руках. На её фразу он скептично поднял бровь, но больше никак его лицо не изменилось, а бирюзовые глаза ничего не выражали. Он стоял прямо перед ней, словно ждал чего-то. Кадисе было непонятно, о чем он думает, но точно понятно, что она выглядит как полная идиотка. Она продолжала растерянно стоять перед ним, не понимая, что ей делать. Посмеяться над собой? Оправдываться? Да кто он вообще такой?       — Я просто… — Кадиса нервно посмеялась, стараясь разрядить обстановку. — Глаза прикрыла, — но, не увидев никаких изменений в его лице, продолжила: — А вы…       — Секретарь Аль-Хайтам, — он протянул книгу в сторону двери, к которой прислонилась Кадиса. — А это мой кабинет, в который я хочу попасть.       Кадиса повернула голову назад, к двери, а потом обратно к Аль-Хайтаму и, осознав, кто перед ней стоит, почувствовала неподдельную радость от увиденного.       — Так это вы! — Кадиса широко улыбнулась. — Я вас здесь все ждала, уже думала, вы не придете, и…       — Как видите, я здесь, — он устало вздохнул и уже показательно взялся за ручку двери своего кабинета. — И был бы не прочь попасть в свой кабинет.       — Да, извините, — Кадиса неловко отошла от него, пропуская открыть дверь. Он вытащил из сумки ключи с брелком льва и, увидев их, недовольно поморщился, положив обратно. Наконец найдя ключи от кабинета, он открыл дверь и вошел туда и уже хотел закрыть дверь перед лицом Кадисы. — Нет, постойте! Я же сказала, что к вам.       — Нет, вы сказали, что ждали, когда я приду, а не то, что вы пришли ко мне, — наконец-то его лицо немного изменилось, и его глаза лукаво блеснули. Да, он насмехался над ней. — Вам нужно четчё формулировать свои мысли и нужные вам действия от других, иначе вас никто не поймет.       — Я учту, но я правда ждала, когда вы придете. Мудрец Вахуманы сказала мне, чтобы я дожидалась вас здесь, а сама пошла за ключами от вашего кабинета.       — Вот как, — его взгляд снова посерьезнел, будто о чем-то задумываясь, — Даже интересно, почему я вдруг понадобился мудрецу и вам. Занятно. — Он наконец открыл перед ней дверь, впуская в кабинет. — Расскажите, почему я вам так нужен?       — Ну… — Кадиса осознала, что он, похоже, даже и не подозревал о новом соседстве с ней в его кабинете. Ему что, не сообщило руководство об этом? Кадиса почувствовала неловкость происходящего и отвела руки за спину, крепко сжав. Похоже, эта участь принадлежит ей. — Понимаете, меня сегодня назначили секретарем, и мне сказали, что я буду работать в вашем кабинете вместе с вами.       От ее слов Аль-Хайтам недовольно нахмурил брови и скрестил руки, будто готовый защищать свое излюбленное личное пространство.       — Хм, да, очень интересно, — Кадиса почувствовала себя неуютно под его изучающим взглядом. — Очень интересно, почему мне не сообщили об этом.       Но Кадиса не успела ответить, услышав быстрые шаги позади нее и также быстро узнав их обладателя. Впервые топот Аль-Фихри вызвал в ней облегчение. Все-таки стоять одной под таким взглядом было поистине неловко.       — Сам объявился! — Фатима потрясла запасными ключами перед лицом Аль-Хайтама, отчего он еще больше недовольно нахмурил брови. — Аль-Хайтам, каждый раз прихожу к тебе, и каждый раз тебя нет на твоем рабочем месте. Может, мне сделать дубликат твоих ключей для личного пользования? А лучше всем мудрецам. Что думаешь?       — Думаю, что вы говорите чушь, мудрец. Мои обязанности не включают постоянное пребывание на рабочем месте, так как это никак не влияет на мою продуктивность. А делать дубликаты ключей для всех шести мудрецов у вас нет прав, так как это моя личная собственность. И к тому же, — Аль-Хайтам посмотрел прямо на Кадису, — назначать мне соседей без моего ведома.       Кадиса удивленно раскрыла рот от слов Аль-Хайтама. Как он только может так неуважительно разговаривать с мудрецом! Она перевела взгляд на Аль-Фихри. Та гневно прищурила глаза от его слов и также скрестила руки.       — Допустим, но вот на последнее я право имею. Кадиса, дай мне свои документы. — Кадиса отдала их Аль-Фихри. Та, найдя нужную бумагу, показала ее лицом Аль-Хайтаму. — Вот, это приказ от Великого мудреца. Здесь написано, что Кадиса назначена секретарем на испытательный срок и что ты должен будешь наблюдать за ее работой и написать по указанной дате отчет о ее квалификации.       — Да я умею читать, — Хайтам тяжело вздохнул. — Но все же не могу понять, почему Великий мудрец издает такие приказы без ведома его исполнителей.       Кадиса же совершенно не понимала поведения Аль-Хайтама. Почему он так оспаривает приказ самого Великого мудреца? Если назначали, то он должен без возражений исполнить его. Так ведь все должны поступать.       — Если Великий мудрец назначил вас присматривать за мной, значит, он посчитал вас достойным доверенным лицом для этой должности, — Кадиса наконец подала голос и уверенно вскинула голову, смотря прямо на Аль-Хайтама. — И вы не должны возражать против. Вы не имеете права на это.       — Все имеют право высказывать свое мнение, — Аль-Хайтам наконец разжал руки и теперь полностью обратил внимание на Кадису. — Но, похоже, вы с таким способом коммуникации незнакомы. Как прискорбно, — смотря на шокированное лицо Кадисы, на его лице появилась маленькая полуулыбка. — Однако в чем-то я с вами согласен. Я и вправду всего лишь обычный секретарь и не могу противостоять приказам начальства, как бы мне они ни нравились. Но, — Аль-Хайтам склонил голову в ее сторону и посмотрел на мудреца. — Я не буду возиться с ней и помогать с работой. Уверен, если у нее есть голова на плечах, она сама разберется с ней, и я напишу отчет о её квалификации на основе моих наблюдений за ее исполнением. В противном случае мне придется посоветовать Великому мудрецу более тщательно выбирать сотрудников.       Кадиса проглотила все недовольство, что было внутри нее. Пусть смеётся над ней, раз ему так хочется, но она на его провокации не подастся.       — Не беспокойтесь, я справлюсь со своей работой махаматы самостоятельно и постараюсь не докучать вашим излюбленным обязанностям, — Кадиса улыбнулась. Почти добродушно, но Аль-Хайтам все же разглядел в этом насмешку. — Уверена, мы сработаемся.       Аль-Хайтам на это внимательно прищурил глаза, будто выискивая в ней что-то, но все же ответил:       — Может быть.