Вечный путь

      Похоже, они не сработаются.       Кадиса смотрела на стол своего соседа по кабинету. С виду он был довольно просторный и хорошо отделанный. Сразу видно: качественная работа. На столе лежали запасные перья, чернильницы, печати, документы — всё, что должно обычно лежать на столе у секретаря. Не было лишь одного: самого секретаря.       В первый же день её вступления в должность Аль-Хайтама не оказалось на месте, а это только начало рабочего дня! Что же он обычно делает весь день? Слоняется без дела? Кадиса покачала головой. Нет, она не вправе его судить, они же даже толком не знакомы. Может, он любит работать на свежем воздухе? Её отец тоже часто выходил из дома неизвестно куда, когда брался за работу. Может, и с Аль-Хайтамом то же самое? Не будет же он, вправду, весь день читать свои книжки и не работать? Ну не может же!       Отец всегда говорил ей, что она должна усердно выполнять работу и пренебрегать любым отдыхом. Она должна брать с него пример, ведь она его дочь. Кадиса же брала и продолжает брать до сих пор. Ведь это правильно. Неправильно — это слоняться целый день без дела. Так не должны вести себя учёные. Даже если Аль-Хайтам — обычный житель Сумеру. Кадиса покачала головой. Всё равно неправильно.       Может, поэтому он так с ней разговаривал, когда она пришла к нему в кабинет? Он разозлился, потому что Кадиса помешала ему продолжать работу. Она ведь ещё как дурочка у дверей стояла, глазками хлопала и мешала ему войти. Кадиса ведь после его слов на него тайно обижалась и в мыслях обозвала грубияном, а на самом деле это она во всём виновата. Виновата, что не поняла его и мешала ему. Дурочка.       А вдруг он поэтому сейчас не в кабинете? Потому что понял, как она, бестолковая, его работе может помешать, вот и решил уйти от неё подальше. Может, ей стоит перед ним извиниться? Сказать, что не хотела никому доставлять неудобств и теснить. Аль-Хайтам её простит, и они поладят.       Надо будет только его найти. Но Кадиса совершенно не представляла, где его искать. Не бегать же ей по всей Академии в поисках секретаря, на неё и так слишком много работы сразу навалилось. Придётся ждать, когда он сюда сам придёт. Если придёт…       Кадиса печально вздохнула и взяла в руки перо. Госпожа Аль-Фихри дала ей задание проверить двадцать докладов исследователей и общественные проекты выпускников Вахуманы и составить по ним отчёт. Кадиса знала о предвзятом отношении Фатимы к ней, но двадцать докладов за один день! Она ожидала всего, но не этого. Хорошо хоть на проверку проектов дала неделю. Кадиса посчитала, что это все задания, но, зайдя в кабинет, поняла, как ошиблась. На её столе лежала стопка звёздных карт и приписка:       «Отследить разницу положения малых тел за последние пять лет. Задание Великого мудреца. Выполнить до конца недели».       Это же работа для исследователей даршана Рхатависта! Зачем Великий мудрец назначил подобное задание ей, учёному из Вахуманы, тому, кто совершенно не разбирался в звёздах? Как вообще отслеживают звёзды? Нужны какие-то расчёты, измерители? Как вообще их находить на карте? Не будет же она это спрашивать у Великого мудреца?       Кадиса вздохнула.       Дома к ужину её не ждать. Если она вообще доберётся до дома.       Прошло уже три часа с момента начала проверки докладов, а Аль-Хайтам так и не появился на своём рабочем месте. Но сейчас Кадиса забыла и про него, и про свои извинения. Она проверила всего три, а осталось ещё семнадцать. Ей казалось, что стопка бумаг не заканчивалась, а только становилась больше вместе с цифрой на циферблате часов. Кадиса потёрла глаза. Хорошо, что сегодня она наконец-то нормально поспала, а то бы заснула прямо на рабочем месте.       Она взяла четвёртый в руки и начала читать. Почерк был размашистым и неразборчивым в некоторых местах, словно писавший торопился вывести в тексте весь поток своих мыслей.       Абдул ибн Муса       «Связь стражей руин с механизмами периода Алого короля»       Больше похоже на работу даршана Кшахревара. Да и как технологии обособленного Каэнри'ха могут быть связаны с пустынными механизмами? В них же совершенно разный источник энергии.       «…Таким образом, мы в состоянии определить схожесть ядра стражей руин и механизмов Алого короля через концепцию внутреннего генезиса деятельности имитационной жизни».       И почему все доклады пишут таким заумным языком? Они думают, что чем более непонятно напишешь, тем больше баллов дадут? Сам доклад стоит внимания, но он совершенно не подходит для факультета Вахуманы. В нём уделено много внимания конструкциям, но мало историческим данным.       Неудовлетворительно. В дальнейшем финансирование исследования временно отказано.       Кадиса хотела уже отложить доклад, но остановилась и дописала более мелким почерком.       Советую показать проект учёным Даршана Кшахревара.       Кадиса взялась уже за следующий доклад, но вдруг услышала скрип двери. От увиденного она удивлённо раскрыла глаза. В кабинет зашёл секретарь Аль-Хайтам спустя четыре часа от начала рабочего дня. Он подошёл к столу и, не садясь, стал рыться в ящиках, что-то ища. Вот он, её шанс извиниться перед ним.       — Здравствуйте, — Кадиса помахала рукой и улыбнулась. — Вы наконец-то пришли, — шутливо добавила, но, не увидев никакой реакции, продолжила. — Я знаю, что мой приход доставил вам неудобства, особенно вчера. Простите, что помешала вам зайти тогда в кабинет, но надеюсь, что мы…       Аль-Хайтам вытащил из ящика неизвестную ей книгу и прошёл к выходу, даже не взглянув на Кадису. Снова послышался скрип двери. На этот раз прощальный. Кадиса ошарашенно осталась сидеть за столом. Он не то что не обратил внимания на её слова. Он даже не посмотрел на неё. Да как так можно! Кадиса искренне хотела извиниться, а он даже мельком не взглянул. Взял книгу и ушёл. Она что, пустое место?       Он мог бы спросить, как у неё дела, справляется ли она. Аль-Хайтам ясно дал понять, что не будет помогать ей, но нормы приличия никто ведь не отменял. Да хотя бы поздороваться с ней, да просто кивнуть. Кадиса что, такая противная, что он даже не посмотрел на неё? Она так раздражает его? Но чем, она ведь ничего не сделала?       — Почему вы меня обижаете?       Маленькая девочка смотрела на своё испачканное в луже платье, еле сдерживая слёзы. Папа говорил: «Плакать нельзя». Она пыталась оттереть грязь руками, но становилось только хуже. Девочка пыталась встать но, поскользнувшись об подол грязного мокрого платья, упала лицом в лужу.       Мальчишки стали смеяться, даже громче, чем когда они сами опрокинули её туда.       — Потому что ты плохая, — говоривший мальчик кинул в неё палку. Та попала в плечо, но девочка сдержала вскрик боли, закусив губу. Папа говорил: «Кричать нельзя».       — Но я же… — девочка почувствовала, как глаза стали болеть от чего-то тёплого. От грязи, наверно. — Я же ничего не сделала.       — Всё равно, — другой мальчик тоже кинул в неё палку. Та попала в голову, и девочка не смогла сдержать вскрик боли. — Мама сказала, что ты воровка и стащишь наши игрушки. А мы не дадим!       — Не дадим!       Мальчики хором стали кричать: «Не дадим!», «Не дадим!», «Не дадим!». Они подошли к ней, стали орать ей в всё испачканное в грязи лицо.       Не дадим. Не дадим. Не дадим.       — Хватит! Хватит, перестаньте! — Девочка закрыла уши грязными ладошками и всё кричала и кричала. — Папа! Папочка! Папа!       Вокруг кричащих мальчиков и кричащей маленькой, смуглой, грязной девочки приходило много людей: мужчин и женщин, но всем было всё равно. Никто не хотел помочь маленькой грязной девочке. Остановилась только одна женщина. Девочка так обрадовалась, что даже улыбнулась сквозь грязь и боль, но та посмотрела на эту сцену с усмешкой:       — Там тебе и место, — а после развернулась и пошла себе дальше.       Девочка смотрела на уходящую вдаль женщину и стала в надежде протягивать к ней испачканные ручки. Может, тётя вернётся? Она же не сделала ничего плохого, тогда почему…       Один из мальчишек запустил ей палку прямо в грудь, и девочка упала спиной в лужу.       На часах было шесть часов вечера. Её рабочий день уже подходил к концу, а она проверила только половину докладов. Осталось ещё десять. Кадиса устало откинулась на спинку кресла.       Так было всегда. Всё время что-то делала не так. Всё время в чём-то виновата. Кого-то рассердила, расстроила, разочаровала. Какой-то нескончаемый путь страданий, который никак не может закончиться. Вечный путь.       Но даже у вечного пути должен был быть конец. Иначе зачем она родилась на свет?       Отец всегда говорил, что ей придётся тяжело. Она родилась пустынницей, значит, должна бороться за достойную жизнь. Когда-то давно её народ предал своего бога, за что тот наказал их жизнью, полной скитаний и горя. Жизнь без бога, полная страданий, — это было их наказание. Пустынники столетиями стойко выносили его, без ненависти и ярости на своего бога. Это они виноваты, а не бог, им и отвечать. Кадиса тоже должна была нести это бремя, но ей не хотелось этого. Ей хотелось помочь другим пустынникам жить по-другому. Показать им путь ненасилия, которым та живёт. Она хотела, чтобы все в Сумеру поняли, что она неплохая и пустынники могут быть неплохими.       Им только нужно указать верный путь. Но отец был против её идей.       — Кадиса, — отец опустился на колено перед маленькой Кадисой и приподнял той подбородок. — Люди, что живут в пустыне… Они необразованны, глупы, жестоки. Они считают свои действия правильными, а чужие — неправильными. Как, в принципе, и все люди. Но ты другая. Ты пустынница, но выросла в Сумеру. Ты знаешь другую жизнь, ты знаешь то, что не знают они. И этим ты им поможешь.       — Но как? — маленькая Кадиса непонимающе склонила голову, и Кинди по-доброму усмехнулся.       — Со своими знаниями, что тебе даст Академия, ты сможешь добыть артефакт, — увидев ещё более непонимающий взгляд дочери, он исправился. — Вещь, что даст тебе сил изменить мнение людей в отношении пустынников. В отношении тебя.       — Они перестанут считать нас плохими?       — Да, вы будете хорошими, — в глазах Кинди отразилось что-то странное. Искорка расчёта и лжи. Но куда такое понять ребёнку? — Ты будешь хорошей? Ты же хочешь быть хорошей?       — Да, папочка, — Кадиса усиленно закивала головой. — Я очень-очень хочу быть хорошей.       — Тогда тебе придётся очень постараться.       Кадиса старалась. Очень старалась. Быть хорошей, быть правильной для других. Учиться, выполнять свою работу, слушаться старших. Но каждый раз, когда она оказывалась на шаг ближе к цели, какая-то сила тянула её на пять шагов назад. А она всё продолжала идти сквозь боль и усталость. И дойдёт.       Кадиса похлопала себя по щекам и взялась за одиннадцатый доклад.       Ганс Ланда       «Влияние порывов ветра на ход истории»       Спаси меня, Великая Властительница! И на это дают финансирование?       Вдруг дверь снова скрипнула. После последнего визита Аль-Хайтама прошло пять часов, конец рабочего дня, а он так и не сел за свой стол. Он снова прошёл мимо, не посмотрев на неё. Кадиса крепко сжала перо в руке. Нет уж, это она точно исправит.       Кадиса встала с кресла и подошла к Аль-Хайтаму, который собирал какие-то бумаги со стола.       — Извините, — никакой реакции не последовало, и Кадиса крикнула громче. — Извините!       Аль-Хайтам дотронулся до зелёного камня и посмотрел на Кадису, прищурив глаза.       — Что?       «Что? Это первое, что он сказал мне за день?»       — Почему вы целый день меня игнорировали? Я что-то сделала не так? Я пытаюсь с вами поговорить, а вы даже не смотрите. Это потому что я заняла ваш кабинет? Простите, это правда не моя вина, меня назначил сюда мудрец и…       — Я был в наушниках и не услышал.       — Что?       Теперь пришла её очередь говорить «что?».       Аль-Хайтам устало вздохнул.       — Наушники, — он указал пальцем на зелёный камень, который Кадиса приняла за украшение. — Они звуконепроницаемые, поэтому-то я не слышал, что вы говорили.       — Звуконепроницаемые! — глаза Кадисы загорелись от любопытства, позабыв обо всём. — А как они работают? — Увидев недовольное лицо секретаря, Кадиса поняла, что он не сильно хочет ей рассказывать. — Ну расскажите, пожалуйста. Мне очень интересно, я не отстану.       — Не сомневаюсь, — Аль-Хайтам вздохнул и вытащил из кармана маленькую зелёную прямоугольную коробочку. — Это плеер, через него в наушники, — он снова указал на камень, — поступает звук. В них встроены специальные микрофоны, которые защищают уши от внешнего шума.       По кратким предложениям и нудному голосу Кадиса понимала, что он совершенно не хочет ничего ей из этого объяснять, но ей было всё равно. Интерес перед необычной вещицей был сильнее.       — Я нигде не видела ничего подобного, — Кадиса восхищённо вздохнула.       — Потому что я их создал, — последнюю фразу Аль-Хайтам сказал с явной гордостью. Первая яркая эмоция за весь их разговор.       — То есть вы из Кшахревара?       — Нет, я из Харавата.       — Но как вы можете так хорошо разбираться в технике, если вы изучали лингвистику в Академии? Это же совершенно разные даршаны.       — Человек не должен ограничивать своё познание — Аль-Хайтам положил руку себе на талию. — Мы вправе изучать то, что нам интересно. И не стоит возвышать мои знания: наушники — довольно примитивный механизм, и в нём нет ничего особенного. — Аль-Хайтам направился к выходу.       — Постойте, — Кадиса неуверенно скрестила руки за спиной. — То есть вы не злитесь на меня за то, что я заняла ваш кабинет?       Аль-Хайтам повернулся к ней лицом.       — Злиться? — смысл его взгляда она поняла сразу. Он смотрел на неё как на идиотку. — Мне интересно, с чего вы сделали такие выводы?       — Ну… — Кадиса замялась под его взглядом. — Вы не разговаривали со мной и не были в кабинете, и я подумала, что вы злитесь на меня.       — Если вы постоянно будете делать подобные выводы на основе неподтверждённых фактов, то вы никогда не станете исследователем, — Кадиса широко раскрыла глаза от его слов. — Мы с вами знакомы всего день, за такое время я бы не нашёл ни одной причины, чтобы злиться на вас. А вы, похоже, нашли множество причин предполагать ерунду, — Аль-Хайтам повернулся к выходу. — Я бы посоветовал вам лучше развивать рациональное мышление, — он вышел, не прощаясь.       Кадиса так и продолжила стоять на том же месте. На её лице была улыбка. Аль-Хайтам не злится на неё. Он просто был в наушниках, поэтому не слышал её. Да, он сейчас раздражён по отношению к ней. Но не ненавидит. Хотя бы он.