Моя маленькая, глупая, нежная подружка

Глава 8. Допросы и догадки

Дилара и Лика пришли к Полине в общагу без предупреждения. Просто вломились вечером пятницы, когда она сидела на кровати, обложившись учебниками, и делала вид, что готовится к зачёту. — Так, Туманова, — Малина с порога скинула сапоги и плюхнулась в единственное кресло. — Давай без пиздежа. Что происходит? — Привет, девочки, — Полина даже не подняла головы. — Проходите, чувствуйте себя как дома. Чаю? — Чай — потом, — Дилара села на край кровати и заглянула ей в лицо. — Полин, мы серьёзно. Ты исчезла. Вообще. Три недели. На звонки не отвечаешь, в гараже не появляешься. Мы волнуемся. — Я здесь. Живая. Учёба. — Да срать я хотела на твою учёбу, — отрезала Малина. — Ты с Барсом что не поделила? Полина наконец подняла глаза. Огромные, голубые, невинные — и абсолютно непроницаемые. — С Барсом? Ничего. У нас нет никаких общих дел. — Ага, расскажи, — хмыкнула Лика. — Ты ему готовила. Он тебя Мелкой называл. Ты с ним флиртовала так, что Сашка чуть не лопнула. А теперь ты исчезла, и он ходит злой как собака. — Я ни с кем не флиртовала, — спокойно ответила Полина, переворачивая страницу учебника. — Я просто готовила. Для всех. То, что Барс это как-то по-другому воспринял — не моя проблема. — Полин, — Дилара мягко накрыла её руку ладонью. — Ты нам-то не ври. Мы же видим. — Что вы видите? — Что ты влюбилась. Пауза. Полина даже не моргнула. — Я не влюблялась. Мне это неинтересно. Барс — бабник, хам и вообще не в моём вкусе. У него Саша есть. У меня — учёба, камера и самолёты. Всё. Малина закатила глаза: — Туманова, ты понимаешь, что это я — стерва? А не ты. Ты так убедительно врёшь, что мне почти страшно. — Я не вру. Я говорю правду. Ничего не было, ничего нет. Я просто занята. Вы меня извините, но мне завтра с утра сдавать эссе. Дилара вздохнула, поднялась. — Хорошо. Но если захочешь поговорить — мы здесь. — Я знаю. Спасибо. Девочки ушли. Полина закрыла за ними дверь, прислонилась спиной к косяку и медленно сползла вниз. Учебник остался лежать на полу. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела в пустоту. Ни слезинки. Только ровное, глубокое дыхание. Врать она умела. Этому научил отчим. --- Тем же вечером в гараже было накурено и мрачно. Барс сидел на своём диване, забросив ноги на ящик с инструментами. Лорд лежал рядом. Вал ковырялся в моторе, Лёха сидел на верстаке и пил пиво. — Она не приходит, — сказал Барс. Это был не вопрос. Утверждение. — Да мы поняли уже, — Лёха вздохнул. — Ты пятый раз за вечер это говоришь. — Четырнадцатый день. Две ёбучие недели. Я не могу её поймать. Она реально прячется. Профессионально. Я вчера час стоял у общаги — она вышла через чёрный ход. — Может, тебе просто отстать? — предложил Вал, вытирая руки. — Ну занята девка. Чего ты к ней прицепился? Барс молчал. Потом затянулся, выпустил дым в потолок. — Она странная, — сказал он наконец. — Сначала трётся рядом, готовит, флиртует, называет меня по имени. Димой. Никто меня так не называл, кроме неё и матери. Потом — бац — и пустота. Как будто её вообще не существовало. — Тебя это бесит, — констатировал Лёха. — Меня это в ахуе оставляет. Я не понимаю, что я сделал. — Может, ничего, — Лёха спрыгнул с верстака, подошёл ближе. — Может, дело в ней. Диля говорит, что-то с семьёй у неё не так. Она не рассказывает. Может, она от всех прячется, а не конкретно от тебя. — Нет, — Барс покачал головой. — Она от меня прячется. С вами она на связи. Отвечает в чат. С Диларой списывается. А меня игнорит. Я ей звоню — сброс. Пишу — «всё норм, занята». — Ну так чего ты хочешь? — Вал пожал плечами. — У тебя Саша есть. Барс дёрнулся, как от пощёчины. — При чём здесь Саша? — При том, что, может, Мелкая не хочет быть в треугольнике? — Нет там никакого треугольника. Саша — это… Саша. Она сама по себе. Мелкая — сама по себе. Они вообще не пересекаются. — Кроме того, что ты с одной спишь, а с другой… — Вал замялся, подбирая слово. — Жрёшь. Лёха фыркнул. — Отлично сформулировал, Вал. Аж прослезился. — Да пошли вы, — Барс затушил сигарету и резко встал. Лорд тут же вскочил, навострил уши. — Я просто хочу понять, что случилось. Она приходит, готовит, улыбается, потом исчезает. Это ненормально. Я так не играю. — А ты хочешь играть? — тихо спросил Лёха. Барс замер. — Я хочу, чтобы она перестала бегать. Если я ей не нравлюсь — пусть скажет в лицо. Я пойму. — А если нравишься? Он не ответил. Закурил новую, подошёл к воротам, распахнул их настежь. Холодный ноябрьский ветер ворвался в гараж. — Завтра я её найду, — сказал он, глядя в темноту. — Даже если придётся обойти каждую аудиторию. Она не может прятаться вечно. — Она может, — тихо заметил Лёха. — Она талантливая. Барс обернулся через плечо. Взгляд был тяжёлый, почти злой. — Я тоже талантливый. Посмотрим, чей талант круче. Он вышел в ночь. Лорд потрусил следом, цокая когтями по бетону. Вал и Лёха переглянулись. — Он попал, — сказал Вал. — По полной, — согласился Лёха. — И даже не понимает. — Или понимает, но не признаёт. — Одно и то же. Они замолчали. Где-то вдалеке взревел мотоцикл и стих.