Звезда, погасшая во тьме

Зал Совещаний на Пике Полной Луны дышал холодом. В центре, на массивном кресле из белого камня, сидел Шэнь Вэй. Его длинные седые волосы каскадом опускались на плечи, а взгляд казался бесконечным, как ночное небо. Остальные главы стояли полукругом. — Двенадцать лет, — голос Старейшины Шэнь Вэя был негромким, но от него дрожало пламя свечей. — Двенадцать лет Мох не показывался на свет. Это не случайность. Это пробуждение. Шэнь Лань, скрестив руки на груди, резко шагнула вперед. Ее синие одежды шуршали по мрамору. — Старейшина, мои адепты напуганы. Мох пожирает не только тело, он выпивает духовное ядро. Если эта дрянь расползется, мы потеряем контроль над границами. Смерть Сяосина... — она на мгновение замолчала, бросив быстрый взгляд на неподвижного Юэханя. — Его гибель подтверждает, что теперь по миру бродит не мелкая нечисть, а сущности высшего порядка. Юэхань стоял, словно высеченный из льда. Он не смотрел на Шэнь Лань, хотя чувствовал на себе ее колючий, оценивающий взгляд. — Шэнь Юэхань, — мягко произнесла Шэнь Мэй с Пика Убывающей Луны. — Мы все скорбим. Сяосин был светом твоего Пика. Прими мои искренние соболезнования. — Соболезнования не вернут ученика, — отрезал Шэнь Ган, глава Пика Стальной Луны. — Нам нужно думать о защите. Мох — это только начало. Если он проснулся, за ним последуют и другие твари. Юэхань, твои меченосцы — наша главная сила. Ты готов вести их в бой, или горе затуманило твой клинок? Юэхань наконец поднял голову. В зале стало заметно холоднее — его духовная энергия непроизвольно начала подавлять окружающее пространство. — Глава Ган, — голос Юэханя был тихим, но в нем слышался скрежет стали. — Клинок Одинокой Луны не тупится от слез. Старейшина Шэнь Вэй поднял руку, призывая к тишине. — Довольно. Мы не будем тратить время на споры. Шэнь Лань, ты подготовишь оборонительные печати. Шэнь Жуй, ты поднимешь архивы за последние сто лет — мне нужно знать всё о первых признаках появления Мха. А ты, Юэхань... Старейшина внимательно посмотрел в пустые глаза учителя. — Отправляйся на Пик Одинокой Луны. Очисти свой разум. Завтра ты возглавишь первый патруль, чтобы очистить территорию от оставшейся нечисти. Юэхань поклонился, сложив руки в приветствии, после чего удалился из зала. Он покинул Зал Совещаний, не дожидаясь, пока остальные главы разойдутся. Его шаги были бесшумны, но иней, проступавший на мраморе за его пятками, говорил о том, какая буря бушует внутри. Он не пошёл на свой Пик. Вопреки воле Старейшины, Юэхань направился к подножию, туда, где Жёлтые Ручьи впадали в густой, пахнущий гнилью лес. Ему не нужны были факелы. Его вела внутренняя пустота, которая, казалось, резонировала с местом, где оборвалась связь с Сяосином. Лес встретил его тишиной. Юэхань остановился на краю поляны, где ещё виднелись следы борьбы и обгоревшие остатки полыни. Он подошёл к краю бездонной расщелины. Наставник опустился на одно колено и прикоснулся рукой к земле. Теневой Мох, обычно агрессивный, под его пальцами не вспыхнул и не отпрянул. Он ощущался... странно. Гнилостный запах почти исчез, сменившись чем-то холодным и металлическим. Юэхань закрыл глаза, пропуская энергию сквозь ладонь вглубь разлома. Обычно Мох оставляет после себя лишь иссушенные кости, пустую оболочку. Но здесь... Юэхань нахмурился. Он не чувствовал смерти. Он чувствовал поглощение. Словно бездна не переварила Сяосина, а приняла его, как ключ в замок. Духовные остатки ученика не рассеялись в воздухе — они были втянуты внутрь, сплавлены с этой тьмой. — Он не погиб, — прошептал Юэхань, и его пальцы невольно сжались в кулак, вминая пепел в землю. — Он стал частью. — Шэнь Юэхань, я так и знала, что найду тебя здесь. Голос Шэнь Мэй был мягким, но в ночной тишине он прозвучал как удар колокола. Она стояла чуть поодаль, её одежды цвета убывающей луны казались серыми в тени деревьев. Она не выглядела разгневанной, скорее — печальной. — Старейшина Вэй велел тебе очистить разум и вернуться на Пик, — напомнила она, подходя ближе. — Завтра патруль. Если ты изнуришь себя сейчас, ты подставишь под удар остальных. Юэхань медленно поднялся, отряхивая руки от серого пепла. — Мэй, ты не понимаешь, — его голос был сухим, как треснувший лед. — Мох не убил его. Посмотри на структуру пепла. Нет запаха сожженной плоти. Тьма не затянула Сяосина, она поглотила его в бездну. Шэнь Мэй замолчала, всматриваясь в черную пасть расщелины. Ее лицо на мгновение исказилось от тревоги. — Ты хочешь сказать, что он... внутри? — она покачала головой. — Юэхань, это еще страшнее. Если это правда, то то, что вернется оттуда, не будет твоим учеником. Это будет нечто, не знающее жалости. Оставь это. Пойдем со мной. Юэхань долго смотрел в бездну, туда, где на дне уже ничего не светилось. В нем боролись два чувства: безумное желание прыгнуть следом и ледяная ясность мастера, понимающего, что сейчас он бессилен. Если Сяосин стал частью Тьмы, то Юэханю нужно время, чтобы найти способ противостоять ей. — Ты права, — наконец произнес он, и этот ответ дался ему тяжелее, чем любой бой. — Сейчас я ничего не смогу сделать. Он развернулся и пошел прочь от расщелины, мимо Шэнь Мэй, не глядя на нее. Она последовала за ним, чувствуя, как от его спины исходит такой холод, от которого вяли придорожные травы. Они молча поднялись по ступеням. У развилки дорог Юэхань остановился. Он скрылся за поворотом, направляясь к своему Пику. Войдя в свою келью, он не зажег огня. Юэхань сел за стол, на котором всё еще лежали сушеные травы, собранные вчера. В темноте их аромат казался горьким ядом. Он знал: Сяосин вернется. И когда этот день настанет, Юэхань будет ждать его на самой вершине, даже если ему придется скрестить мечи с тем, кого он когда-то учил любить жизнь. Тишина в комнате была тяжелой, почти осязаемой. Юэхань сидел неподвижно, сложив руки на коленях. Его взгляд был прикован к пустой чашке Сяосина, которая всё еще стояла на краю стола — немой упрек его собственному бессилию. Он протянул руку и коснулся сухой веточки Полыни. Та с хрустом рассыпалась под его пальцами, превращаясь в пыль. Вчера она была символом правды и чистоты, сегодня — лишь напоминанием о горечи, которая теперь станет его единственным спутником. Юэхань закрыл глаза, и перед внутренним взором снова возникла расщелина. Он понял: Теневой Мох не просто поглотил юношу. Он почувствовал в Сяосине нечто родственное — ту самую темную ци, что скрывалась в Сяосине. Бездна будто бы узнала своего. С этого момента Пик Одинокой Луны оправдал свое название полностью. Больше никто не заваривал здесь чай на двоих. Больше никто не собирал лечебные травы. Здесь воцарилась вечная зима ожидания.