Звезда, погасшая во тьме

Уже наступила глубокая ночь после первого дня турнира. Шэнь Сяосин все никак не удавалось уснуть. Он встал с постели и подошел к окну. Внизу, в небольшом декоративном пруду сада, отражалась полная луна, но внимание юноши привлекло не отражение. У самой воды покачивались небольшие бутоны цветов серебристо-белого оттенка. Они раскрывались медленно и в их сердцевинах дрожало мягкое, едва уловимое сияние, похожее на свет звезды. Сяосин направился к озеру дабы рассмотреть ближе, подойдя к кромке воды, их лепестки, тонкие, как лучший ханьфу из шелка, казались полупрозрачными. В самой глубине чашечки каждого цветка скапливалась светящаяся пыльца, напоминающая россыпь крошечных жемчужин. Юноша присел на корточки, завороженный этим зрелищем. В голове промелькнули наставления учителя: «Истинная сила рождается в тишине, подобно тому, как редкий цветок находит мужество раскрыться в темноте». Внезапный хруст веток отвлекло Сяосина от, цветов и он повернулся в сторону звука. Из густой тени старой ивы медленно вышел юноша, это был Ли Жань. Его объявляли в списке участников и Сяосин видел его в ряду вместе с Ли Вэем и насколько он помнил, они были братья. —Ли Жань? — обратился он. Ли Жань поднял глаза на Сяосина, после чего склонился в поклоне. —Шэнь Сяосин, прошу прощения что побеспокоил ваше спокойствие. Сяосин встал и поклонился в ответ. —Что привело вас сюда? — Я просто шел к озеру, — тихо ответил Ли Жань, бросив короткий взгляд на светящиеся бутоны цветов. Он сделал несмелый шаг ближе, и его янтарные глаза на мгновение вспыхнули. — Ваш бой сегодня, господин Сяосин… — Ли Жань запнулся на мгновение, подбирая слова. — Это было великолепно. Сяосин горько усмехнулся, переводя взгляд на свои ладони, которые всё еще хранили фантомное ощущение тяжелой, темной ци. — Великолепно? — переспросил он тихим голосом. — Твой брат не разделяет твоего восторга, — заметил Сяосин, опуская руки. — Брат привык побеждать, не задумываясь, — Ли Жань пожал плечами. — Но я пришел сюда не из-за него. Я пришел поблагодарить вас. Увидеть такой поединок — большая редкость. Завтра мой черед выходить на арену. — Его лицо озарилось мягкой, искренней улыбкой, в которой не было и капли лжи. Сяосин замер, пораженный простотой этого жеста. В мире, где каждый второй желал ему падения, удача от адепта ордена Рассвета звучала почти нереально. —Желаю удачи тебе, Ли Жань, — ответил он, и его голос больше не звучал так холодно. Ли Жань еще раз низко поклонился, сложив руки в уважительном приветствии, и, больше не проронив ни слова, исчез в ночной тени деревьев. Сяосин остался один, глядя на темную воду озера.

***

Второй день турнира начался с тяжелого, давящего жара. Воздух над ареной, казалось, вибрировал от избытка духовной энергии. Сяосин чувствовал на себе взгляды толпы — теперь в них читалось не только презрение, но и страх, смешанный с болезненным любопытством. Сяосин наблюдал за боем. Ли Жань сражался удивительно чисто: он не стремился подавить врага мощью, а ловко использовал бездействие противника, заканчивая поединок одним точным движением. В его стиле не было агрессии, только безупречный расчет. К закату, когда солнце окрасило горы в кроваво-красный цвет, главный распорядитель турнира вышел на середину арены. В руках он держал свиток из золотистого шелка. Наступила мертвая тишина. — После двух дней испытаний, по решению Совета Пяти Орденов, объявлены имена тех, кто возглавил список лучших заклинателей этого года, — голос распорядителя усиливался магией, разносясь эхом по ущельям. — Эти адепты доказали свою силу и чистоту духа. Он развернул свиток, и имена начали вспыхивать в воздухе огненными иероглифами: 1. Фэн Мэй 2. Шэнь Цзинь 3. Шэнь Сяосин 4. Фэн И 5.Ли Жань Когда прозвучало имя Сяосина, на трибунах повисла неоднозначная тишина. Шэнь Лань даже не скрывала своего недовольства: её племянник ,Шэнь Чэнь, не попал в первую пятерку, проиграв в одном из раундов. Сяосин почувствовал на себе взгляд Юэханя. Учитель сидел неподвижно, но в его глазах, обычно холодных, Сяосин на долю секунды заметил странный блеск — не то гордость, не то глубокую тревогу за то, какую цену его ученику придется заплатить за это признание. Ли Жань, стоявший неподалеку в рядах своего ордена, поймал взгляд Сяосина и едва заметно, одними глазами, кивнул ему. Едва последние иероглифы в небе погасли, по рядам старейшин прошел недовольный ропот. Шэнь Лань медленно поднялась со своего места. Её расшитые тяжелым серебром одежды шуршали по мрамору, как чешуя змеи. — Подождите, — её голос, холодный и высокий, разрезал тишину арены. — При всем уважении к решению распорядителей, нахождение Шэнь Сяосина на третьей строчке списка... вызывает вопросы. Мы оцениваем мастерство заклинателей, а не их способность наводить морок и использовать сомнительные техники, которые граничат с запретными. Она перевела ледяной взгляд на Сяосина, который замер внизу, на песке арены. — Орден Юньюэ всегда славился прозрачностью своей силы, — продолжала она, обращаясь уже к Юэханю. — Но то, что мы видели вчера и сегодня... Это не было чистым искусством меча. Это была тьма, обернутая в красивые иллюзии. Не кажется ли тебе, Старейшина Юэхань, что твой ученик занимает место того, кто действительно достоин чести? Например, Шэнь Чэнь. Сяосин почувствовал, как внутри него снова зашевелилась та самая тяжелая, темная ци. Весь мир словно сузился до этой точки: сотни осуждающих глаз и голос женщины, которая ненавидела его само существование. Он невольно сжал кулаки, пряча ладони в широких рукавах. В этот момент вперед неожиданно вышел Ли Жань. Он не имел права голоса среди старейшин, но его поступок заставил всех замолчать. Он сделал шаг к Сяосину и громко, на всю арену, произнес: — Если мастерство господина Сяосина вызывает вопросы, то почему же никто из тех, кто «достоин», не смог коснуться даже края его одежд? Мой брат Ли Вэй проиграл честно. Оспаривать список сейчас — значит признать, что наши ордена боятся таланта, который не вписывается в их рамки. Шэнь Лань побледнела от такой дерзости юнца из ордена Рассвета. Она открыла рот, чтобы осадить его, но тут заговорил Юэхань. Он не встал. Он лишь слегка повернул голову к Шэнь Лань, и температура в зале, казалось, упала на несколько градусов. — Мастерство моего ученика подтверждено кровью и потом на этой арене, — спокойно, но свинцово-тяжело произнес Юэхань. — Если Глава Пика Лань сомневается в моей способности отличить свет от тьмы, она может сама выйти на испытательный круг. В противном случае... список останется неизменным.

***

Вечер после скандального объявления результатов выдался душным. Сяосин старался как можно быстрее добраться до своих покоев, избегая людных троп, но путь ему преградила высокая фигура. Шэнь Цзинь стоял в тени арки, прислонившись к холодному камню. В списке лучших он занимал вторую строчку, сразу за Фэн Мэй, и, судя по его лицу, соседство с Сяосином в этом перечне наносило его гордости непоправимый удар. Шэнь Цзинь со злостью оттолкнул Сяосина, и тот едва удержался на ногах, коснувшись ладонью шершавой стены. — Тебе везет на заступников, — прошипел Цзинь, поправляя свои безупречные одежды. — Список оглашен, и я ничего не могу изменить в этом свитке. Ты — официально в пятерке лучших. Но для меня ты навсегда останешься ошибкой, которую наставник Юэхань зачем-то вытащил из грязи. Наслаждайся своим триумфом, пока можешь. Скоро все поймут, что твоё третье место куплено молчанием твоего учителя. Он развернулся и скрылся в темноте, оставив после себя тяжелый запах подавляющей ци. Сяосин стоял неподвижно, глядя на свои дрожащие руки. — Вы в порядке? — Ли Жань подбежал к нему, его лицо в лунном свете выглядело встревоженным. — Я видел, как Шэнь Цзинь шел за вами... Он угрожал вам? Сяосин медленно поднял голову. — Он просто сказал правду, Ли Жань. Теперь, когда всё закончилось и имена названы... я стал целью для каждого, кто считает себя «чище» меня. Ли Жань нахмурился и подошел ближе, нарушая все границы личного пространства, которые так оберегал Сяосин. — Это не правда. Это зависть. Вы на третьем месте, выше Фэн И и меня, и это заслуженно. Завтра будет церемония награждения и официальное закрытие. Не дайте им испортить ваш момент. Сяосин посмотрел на юношу — Ли Жань, будучи на пятом месте, искренне радовался за того, кто его обошел. В этом мире заклинателей такая чистота казалась Сяосину еще более невозможной, чем его собственная темная ци. — Иди спать, Ли Жань, — тихо сказал Сяосин. — Завтра тяжелый день. Нас будут официально представлять всем орденам как их новую «элиту». Он не слышал, ушел юноша или остался стоять там, глядя ему в след. Сяосин просто пошел прочь, стараясь выбирать самые темные и безлюдные тропы. Каждый встречный фонарь казался ему слишком ярким, каждый случайный смех адептов в отдалении — слишком громким. Добравшись до своей комнаты, он не стал зажигать свечу. В полумраке он стянул с себя тяжелые верхние одежды, которые теперь казались ему чужими, пропитанными чужой завистью и пылью арены. Он не пошел к Юэханю докладывать о случившемся. Сейчас ему больше всего на свете хотелось, чтобы его просто оставили в покое. Сяосин сел на край постели, глядя на свои ладони в лунном свете. Третье место. Ли Жань на пятом, Шэнь Цзинь на втором... Имена, которые теперь навечно связаны. Он лег, не расплетая волос, и просто закрыл глаза. Усталость навалилась свинцовым одеялом, придавливая к подушке. Завтра будет церемония, завтра снова придется надевать маску «лучшего заклинателя» и стоять под ледяным взглядом Шэнь Лань. Но это будет завтра. А сейчас в комнате была только тишина и мерный стук сердца, который постепенно замедлялся, уводя его в тяжелый, лишенный сновидений сон.