Ответы за Гаару в аниме-аск

Первым ощущением была пустота. Пугающая, одинокая, угнетающая… Но, в то же время – спокойная, свободная и тихая. Ему не пришлось расставаться с беспокойством за собственную жизнь: в деревне и за её пределами оставалось достаточно людей, желающих отнять жизнь молодого каге и, пусть уже бывшего, но джинчурики – многим Гаара успел подпортить кровь за пятнадцать лет со своего рождения и, вероятно, ещё не меньшему количеству он насолит просто тем, что вернулся к жизни. Не потребовалось отставить в сторону и борьбу за сохранность своего рассудка – пусть однохвостый больше не докучал «сосуду» бесконечным треском угроз и язвительным потоком уничижений, на смену ему в ночную тьму ворвались кошмары. Реалистичные в своей кровожадности сны посещали молодого человека и раньше. Но, в сравнении с силой, исходящей от Шукаку, они были лишь бледной тенью ужаса, способного всколыхнуть притворно-мерную гладь самообладания Песчаного Гаары. Так, по крайней мере, казалось ему самому. Только теперь во мраке, полном гробового молчания и промозглого холода одиночества, ему всё чаще являлись лица. Размытые, словно блики лунного света в грязной луже. Яркие, будто всполохи кромки металла посреди раскалённой пустыни. Чёткие, как отражения в зеркале, стоящего в хорошо освещённой комнате. Тихие, что твои тени, тянущиеся от кончиков пальцев глубоко во тьму. Вопящие, от ужаса, страха и отчаяния… но, самое страшное – живые. Лица тех, кого он сам отправил за границу мёртвых. Пусть Шукаку не было рядом, вещей, способных порвать душу на мелкие песчинки даже закалённого шиноби в этом мире было достаточно. – Думай поменьше, Гаара, – как-то слишком вовремя обронил Канкуро, заметивший понурое лицо младшего. – Жить проще будет, – грустно улыбнувшись, он потрепал брата по голове и пошёл по своим делам, махнув рукой напоследок: – Брательник плохого не посоветует. Возмущённо нахмурившись, Пятый посмотрел старшему вслед, почти инстинктивно пригладив свои алые локоны. Он искренне не понимал, как можно сейчас, когда они на пороге войны, думать поменьше? Но сердце, почему-то, успокоилось. Потребовалось немало времени, чтобы Гаара смог осознать посыл брата – не взвешивай на себя лишнюю ответственность: делай сейчас то, что можешь делать. Ну, быть может, чуточку больше. Но только самую малость. То, что было – прошло. Исправить это невозможно. Можно лишь не повторить. Обратить ошибки в опыт, слабость – в силу, страх – в надежду, недоверие – в веру. Юный Пятый казэкаге не знал, что из этих выводов сделал он сам, а что ему подсказали. Привыкать к новой жизни, в которой в голове вместо Шукаку звучали лишь его собственные мысли, было не так просто, как хотелось бы. Но даже чувство ненужности от того, что он больше не джинчурики, Гаара смог преодолеть – вместе с семьёй, ради деревни, во имя себя самого в светлом, пусть и окроплённом кровью, будущем.