Ответы за Гаару в аниме-аск

Ответ на этот вопрос во многом зависел бы от того, в какое время мне бы его задали. Ребёнком я бы точно ответил отказом – не быть связанным с монстром, не бояться за свою жизнь, мирно спать по ночам, играть с другими детьми… не быть оторванным от семьи. Оставаться лишь мальчишкой, сыном казэкаге… может быть при живой матери даже. Не видеть страх, отвращение, ужас в глазах жителей, которых я… и Шукаку (по заверениям отца) должны были защищать. Подростком… не уверен. В часы просветления и спокойствия я также хотел бы быть обычным, как все. Без скрипучего шёпота где-то в голове, без боязни полной луны и шорохов за стенами, что могли бы оказаться шагами очередного подосланного собственным отцом убийцы… Без жгучего одиночества, хотя смертельной цепью я тогда был прочно скован с сущим монстром. Но в моменты, когда гнев застилал глаза, мне нравилась эта сила – тягучая, мрачная, горячая и вязкая, словно потоки крови. Ощущение могущества, которое невозможно было попрать. Возможность раздавить, расколоть, разрушить. Превратить в ничто любого, кто посмел просто косо взглянуть или сказать не то слово. Страх окружающих тешил самолюбие – ещё бы, где ещё подобного мне можно повстречать? Джинчуурики – мощнейшее оружие деревни. Не считаться с ними нельзя. С тех пор же, как стал каге… я думаю о том, что если бы не я, то сосудом для биджу стал бы кто-нибудь ещё. Кто знает, может быть он бы смог лучше контролировать Шукаку… договориться с ним, понять, стать ему другом куда раньше, чем то вышло у меня. Или сломался бы куда быстрее, и не был бы спасён семьёй и друзьями. Воскрешён, принят деревней… Будь у меня выбор, и скажи я нет, сколько бы судеб было поломано, уничтожено, стёрто и залито кровью тогда? Без ответа на этот вопрос мне пришлось бы вновь согласиться. В мире, который я бы хотел выбрать, нет ни джинчуурики, ни войн, не шиноби вообще. Но такой реальности не существует.