ненавижу клубнику.

      Промозглый зимний вечер ударял в нос морозным запахом мокрого асфальта. В такие вечера обычно хотелось сидеть дома, укутавшись в плед, сжимать в руках горячую кружку с какао и залипать на сериалы. Как же жаль, что Чимин не мог насладиться этим.       Даже несмотря на то, что парень сдал все экзамены буквально на отлично и поступил в один из лучших университетов на педагога, родители не поддержали его. Они и до этого постоянно были заняты работой, уделяя Чимину с каждым днем всё меньше времени, но как только у Чимина начались проблемы — они практически исчезли из его жизни. Им нужен был прилежный ученик с отличными достижениями и непреклонным характером. Увы, последние пару лет они получали только потраченные впустую нервы и постоянные траты денег на новую одежду и походы к врачам.       По синякам на его теле можно было подумать, что он постоянно дрался. Тем более взрослые и не хотели верить в иную сторону этой медали. Буллинг — лишь детская шалость, но не надо же из-за этого бить друг другу морды. Вот что тогда значил буллинг.       Сейчас Чимину почти 21, его жизнь более-менее начала налаживаться, но проблем, идущих из прошлого, меньше не стало. Он, всё ещё хромой и со множеством шрамов по всему телу, постоянно ходил к врачам. Из-за травмы, которую он получил больше пяти лет назад из-за какой-то «школьной игры», он не мог заниматься танцами. Ему ходить было тяжело, что уж говорить про спорт. Про всё это пришлось забыть с концами. Если бы тогда, 6 лет назад, к ним в класс не пришёл Мин Юнги, то, наверное, сейчас всё было бы хорошо. Наверное. Эта мысль не покидала его никогда. С того дня, как начались мучения.       Сейчас всё более-менее наладилось, но кошмары продолжаются. Эта улыбка всегда останется в памяти, а темные глаза не забудутся даже после смерти. Они не виделись всего пару месяцев, но на душе Чимина разлилось такое чувство спокойствия и... свободы, что хотелось летать. Этим вечером он слишком думал. Слишком много мыслей занимал всего один человек, который внезапно появился и так же внезапно исчез. Он, что принёс в его школьные годы незабываемые воспоминания и ощущения. Даже тактильные.       Чимин шёл по дороге, освещаемой только уличными фонарями, которые иногда мигали. Вдоль дороги всё ещё работали маленькие магазинчики с продуктами и хозтоварами. По правой стороне шумела река Хан, которая в ночное время обычно была спокойной. Он шёл в наушниках, стараясь выкинуть ненужные мысли из головы. Завтра — первый день учёбы. Надо набраться сил, а не думать о прошлом.       Кто же знал, что это самое «прошлое» сейчас идёт за ним по пятам с гитарой за спиной и развивающимися на ветру мятными волосами. ————————       Утренний свет пробился в комнату. Ему не мешали даже плотно задернутые шторы темно-серого оттенка. Чимин, пробуждаясь, потянулся, вытягиваясь всем телом, и натягивая хоть какую-то, но улыбку. Сегодня он никак не мог прийти таким измученным на занятия. Этот день никто не испортит. Он больше не боится просыпаться по утрам. Ему больше не надо ложиться поздно ночью, потому что домашнее задание само себя не сделает. Ему больше не надо было приходить после школы и обрабатывать раны. Он был счастлив по-своему даже таким мелочам.       Времени до занятий оставалось не так много, поэтому Чимин поспешил собираться, поднимаясь с кровати и, прихрамывая, направляясь к ванной комнате. Дойдя до ванной, парень глянул в зеркало: уставший вид, растрепанные волосы, мешки под глазами и шрам возле уха, что хранил память. Пальцы рефлекторно дернулись, и рука сама потянулась, дотрагиваясь до этого пятна. Шрам уже давно не давал о себе знать, но был всё ещё неплохо виден. Сигарета — вот что всплыло в памяти тут же. Встряхнув головой, Чимин постарался отбросить нарастающую панику и подходящие слёзы. Сегодня он останется довольным этим днём.       Собравшись и выйдя из дома, Чимин принял решение пройтись до универа пешком. Да, на улице было холодно, но это не останавливало. Ему надо было освежиться. За ночь все дорожки вновь засыпало толстым слоем снега, поэтому ботинки иногда проваливались, и снег засыпался туда. Неприятные ощущения, ну уж лучше так, чем вновь вспоминать тот кошмар.       Дорога заняла около 15 минут. Возле универа уже столпились люди: родители, которые провожали некоторых своих детей и радовались за их успехи; дорогие машины, что парковались у ворот, высаживая богатых отпрысков; просто студенты, которые ждали долгожданного открытия ворот. Чимин смотрел на эту картину и не мог поверить глазам: он учится тут. Сейчас его главной задачей было найти деканат и забрать своё расписание с номерами аудиторий, а дальше останется лишь малая часть. Его задачей было хорошо отучиться, не отвлекаясь и не заводя лишних знакомств.       Он больше не доверял людям.       Когда ворота открылись, толпа начала спешно заходить на территорию, рассаживаясь по лавочкам и беседкам, заходя в сам универ, сразу идя на поиски столовой. Каждому своё, так скажем. Чимин зашёл на территорию, после чего направился в главный корпус на поиски деканата.       Внутри всё выглядело достаточно массивно: крупная плитка цвета туманной серы, фигурные стены в форме волны, которые располагались по всему зданию, большого размера картины и фотографии преподавателей, декана и основателей университета. Всё выглядело слишком правильно. Кабинет декана находился за массивными деревянными дверьми. На самих дверях были выгравированы головы львов, а ручки были в форме колец. С минуту постояв и рассматривая каждую деталь, Чимин сжал ладонь в кулак и, поднеся руку к двери, постучал ровно три раза. После одобряющего «входите» Чимин толкнул дверь, и перед ним открылся вид на кабинет, который был большим, но каждая деталь подчёркивала аккуратность. Массивные белые колонны, расположенные по углам, говорили о том, что хозяин привык жить скудно, но ища во всех вещах стилизацию и гармонию между собой.       — Доброго дня, студент. Вы что-то хотели? — Голос был мужской, строгий, показывая, что этот человек любил подчинение и порядок во всём.       Чимин обратил внимание на то, откуда раздавался голос, но увидел лишь массивное кожаное кресло, которое сейчас было повернуто в противоположную сторону от двери — к большому окну, что выходило на двор университета. Спустя некоторое время Чимин отмер и заговорил:       — Меня Пак Чимин зовут, — несмело, но уверенно произнёс парень, выпрямляясь и пытаясь разглядеть в слабом отражении окна лицо мужчины, с которым сейчас говорит. — Я только зачислился, и мне сказали сначала зайти к вам за расписанием.       Кресло слегка дрогнуло, а после прокрутилось, и Чимин наконец увидел этого мужчину. Черты лица были до боли знакомыми, но парень не придал этому значения. Волосы были уже седые, не крашеные, имеющие свой натуральный цвет. Мужчина был одет в строгий костюм, а вокруг шеи был обвязан галстук красного цвета, что очень хорошо гармонировал с костюмом чёрного цвета и тёмно-серой рубашкой. На ногах были одеты классические лакированные туфли чёрного цвета. Весь его вид кричал «порядок!» и ничего лишнего. Единственное, что выделялось из всего этого порядка и гармонии, — были часы, сделанные из золота, в классическом стиле, но со вкусом. Они и правда никак не сочетались со всем его видом.       — Молодец, что зашли, студент, — произнёс мужчина, не обращая внимания на то, что парень только что назвал своё имя. — Сейчас всё вам отдам.       Поднявшись с кресла, мужчина направился к большому шкафу с большим количеством отделений и ячеек. Тогда-то в глаза бросилась табличка, стоящая на столе.       «Мин Док Чхоль»       Имя звучало сильно. Чимин произнёс его шёпотом, будто пробуя на вкус и определяя, что за человек носит это имя. В это время декан уже нашёл всё, что нужно было, и, отдав Чимину, поспешно выпроводил его из кабинета, закрывая массивные двери. Чимин и не удивился, просто развернулся и пошёл на выход из здания. Когда он вновь оказался на улице, то ощутил свободу в груди, будто, когда он находился внутри, его всего сдавливало.       Сегодня занятий у Чимина не было, поэтому он направился домой. Пока шёл, не замечал никого вокруг себя, отмечая разные детали и вспоминая, какими они были тогда, несколько лет назад. Прошлое следовало за ним по пятам, не давая себя забыть, но сейчас парень не обращал внимания ни на что, кроме окружающей среды. Внезапно его кто-то толкнул в плечо, приводя в чувства. Это был парень. Он просто прошёл мимо, видимо случайно задев Чимина. Толкнувший выглядел слишком знакомо. Нет, лица Чимин не видел, но эта походка и манера держать руки именно в этих карманах были до боли знакомыми. Внезапно шрам на ноге заныл, будто напоминая о себе. Парень хоть и был тепло одет — в зимней куртке и тёплых угах, — но всё равно по его телу пробежал холодок, а рука автоматически потянулась к шраму на больной ноге. Парень, что толкнул Чимина, уже давно скрылся где-то в заснеженном тумане, но оставил после себя шлейф прошлого. Чего-то опасного, что вновь появляется в его жизни без стука, врываясь быстро и чётко, но без предупреждения.       Встряхнув головой, будто сбрасывал с неё лишний груз, Чимин закрыл и открыл глаза несколько раз, сбрасывая пелену слёз, что образовалась благодаря ветру, дующему ему прямо в лицо. Он быстро взял себя в руки и направился домой, перебирая ногами так быстро, будто боялся опоздать.       Оказавшись дома, Чимин быстро скинул с себя верхнюю одежду, снял обувь и побежал в свою комнату. Там он сел за стол, взял из ящика лист бумаги и простой карандаш — и начал вырисовывать силуэт того парня. В голове сейчас было пусто, потому что таких эмоций рядом с человеком он не испытывал с тех пор, когда последний раз встречался взглядом с Юнги. Сейчас ему было важно, чтобы это был не он.       На протяжении всех пяти лет Чимин каждый раз изображал Юнги: сначала неумело, учась, потом уже выявлялись более точные линии, делая рисунок всё более реальным. Танцевать он больше не мог, но рисовать ему никто не запрещал. Он и научился. Это было долго, мучительно, затрачивая нервы и большое количество бумаги. С того времени у него накопилось достаточное количество рисунков Юнги с разных ракурсов: сзади, спереди, боком, сверху и даже снизу. На стене висел лист бумаги, уже застарелый, местами мятый, но живой, напоминая о том дне: кладовая, Чимин в слезах и Юнги, стоящий над ним с пустой улыбкой и затемнённым взглядом.       Он закончил рисовать. Встав со стула и дойдя до шкафа у кровати, он открыл его и достал среднего размера коробку. Поставив её на кровать, он отклеил скотч и убрал крышку. Он и не думал, что достанет её, но сейчас обстоятельства вынуждали. Перебирая рисунки, он неосознанно вспоминал о каждом дне. Он искал рисунок: его спины, походки, одежды. Ему нужен был вид сзади.       Наконец найдя нужный рисунок, он схватил его и вновь направился к столу, где лежал только что нарисованный им эскиз. Положив рисунки рядом друг с другом, Чимин выдохнул. Они не похожи. Хоть Чимин знал, что Юнги умеет играть на гитаре и носит такую же одежду, как тот парень, — это был не он.       Чимин спокойно сел на стул, давая волю эмоциям. Слёзы, что копились в глазах, начали одна за другой вытекать, проходя тонкой солёной полоской по румяным щекам парня.       — Хватит уже, — полушепотом произнёс Пак и запрокинул голову назад, чтобы в горло поступало больше воздуха, ведь сейчас он буквально задыхался. — Он в прошлом. Не ищи его во всех. Хватит бояться. Он не вернётся в твою жизнь, Чимин. Ты снова можешь жить спокойно.       И так он повторял себе каждый раз, когда воспоминания пожирали его полностью. Он хотел умереть, но счастливое будущее, которое могло быть, — его привлекло намного больше, чем простая смерть из-за издевательств. Это в прошлом. Этого больше не будет. Он не позволит.       За окном дул холодный ветер, стучал людям в окна и отбивая непонятный ритм о заборы, швыряя снег в разные стороны. На другой стороне улицы стоял парень в чёрных спортивных штанах и таком же чёрном худи с капюшоном, что был одет на голову вместо головного убора. Сзади, на плечах виднелись ремни от чехла, в котором спокойно покоилась гитара. Внезапный сильный порыв ветра сорвал с парня капюшон, открывая вид на мятного цвета волосы, что безобразно были завиты в кудряшки. Ветер будто не смел трогать ни эту причёску, ни эти волосы, ни этого человека, что стоял и внимательно смотрел в окно дома напротив него, где сидел заплаканный парень с рыжими волосами, забранными в хвост.       Сердце пропустило удар, а на лице появилась хищная улыбка. Теперь она уже не была пустой. Она была заманивающей, как у тигра, что долго охотится на добычу, но упустил. И вот она снова у него перед глазами — такими чёрными и глубокими. Руки в карманах худи сжались в кулаки, позволяя костяшкам пальцев принять неестественно белый цвет.       Эта сука-судьба имела другие планы на рыжего паренька и мятного бандита. У них была своя история. Запутанная, болезненная, но своя. Между ними тянулась красная, почти алая нить, что была завязана у каждого на безымянном пальце правой руки. Эта нить не порвётся, даже если один из них умрёт. Их прошлое отыграется на них так, как ни на ком другом.