Сквозь объектив. Их история

Часть третья.

Фото третье.

 На выходных стояло тепло — возможно, последние деньки перед дождливой, пасмурной стороной осени. Солнце ярко светило, заливая всё вокруг мягким золотом, а лёгкий ветерок играл с листвой на тротуарах. Люди неспешно гуляли по паркам, на детских площадках звенел смех ребятишек, парочки не засиживались в душных кафе — брали кофе с собой и прогуливались, мило обсуждая прошедшую неделю. Птицы выводили прекрасные, почти прощальные мелодии. Жизнь шла своим чередом.

Минхо сидел в отцовском гараже, всё ещё ища причину поломки байка. С того самого дня, как они с Хёнджином разошлись после встречи с Луной и Солнцем, он так и не выяснил, что же барахлит в железном коне. Двигатель разобран, детали разложены на промасленной тряпке, а ответа всё нет. И, если быть честным с самим собой, Минхо прекрасно знал, в чём дело. В тот вечер, едва переступив порог дома, он получил картинку с забавным мемом от Джисона. А дальше они переписывались всю ночь — о всякой чепухе, которая не имела ровным счётом никакого значения, но в моменте казалась безумно важной, почти священной. Даже в какой-то степени интимной. Для альфы, который до этого омегами особо не интересовался, это было сродни хождению по тонкому льду — страшно и волнительно. Альфа рассматривал детали байка сосредоточенно, пытаясь понять, что же он в очередной раз сделал не так. Мысли путались. «Наверное, виновато моё летание в облаках и ожидание сообщения от Луны», — мелькнуло в голове. Рука сама потянулась к телефону. Он открыл контакты и, поколебавшись пару секунд, сменил имя «Джисон-а» на «Луна». В этот самый миг за спиной раздался знакомый щелчок. Камера? Минхо резко обернулся. — Меня раскрыли… — лицо Джисона покрылось густым румянцем, но он тут же широко заулыбался и помахал рукой, ни капли не раскаиваясь. — Не ожидал тебя встретить сегодня. — Помнится, ты назвал меня сталкером, — Минхо неторопливо вытер руки от бензина промасленной тряпкой и пристально посмотрел на омегу. Взгляд изучающий, скорее с любопытством. — Однако, кажется, ты в этом продвигаешься куда лучше. Он наклонил голову набок, рассматривая Джисона. Сегодня тот был одет в свободную тёмно-бордовую толстовку, тёмные джинсы, на ногах всё те же конверсы. Кудри растрёпаны ветром, на щеках всё тот же милый румянец. В гаражном проёме, залитый солнечным светом, он казался почти нереальным. — Я честно гулял, всего-навсего! — кудряш замахал руками и хихикнул, ничуть не смущаясь под пристальным взглядом. — Это просто судьба, не иначе. Младший смело прошёл в гараж и замер перед чёрным байком Минхо. Глаза его расширились в совершенно детском, искреннем восторге — будто этого байка до данного момента вовсе не существовало. — Это твой?! — Нет, соседу решил помочь с починкой, — с лёгким сарказмом отозвался Минхо. Но, заметив, как на мгновение погрустнело лицо омеги, тут же добавил мягче: — Мой. Мой. — Покатаешь? — Джисон подался вперёд, чуть ли не подпрыгивая на месте. — Если починю его… то обязательно, — смущённо пробормотал альфа себе под нос, опуская взгляд на разобранный двигатель. — Круто! А то отец мне даже в сторону байков смотреть не разрешает! — Джисон надул губы и издал утробный звук недовольства, от которого у Минхо почему-то дрогнуло сердце. — Говорит: «Опасно, Джисон-а! Разобьёшься, Джисон-а! Не пущу, Джисон-а!» Омега смешно спародировал строгий отцовский голос, и Минхо не сдержал короткого смешка — тёплого, идущего откуда-то из груди. — Отцы, они такие, — пожал плечами альфа. — Мой тоже сначала был против. Потом смирился. Джисон присел на корточки рядом с байком и с любопытством заглянул в разобранные внутренности, словно пытался понять, как эта махина вообще работает. От него пахло мёдом и уличной осенней свежестью. В гараже вдруг стало как-то теснее и теплее. — А что с ним? — спросил омега, кивая на байк. — Сам пока не пойму, — честно признался Минхо. — Может, зажигание барахлит. Может, карбюратор. А может… Он осёкся, потому что Джисон поднял на него свои огромные тёмные глаза и улыбнулся — мягко, почти нежно. С отчётливой заинтересованностью в словах Минхо. Явно заставая альфу врасплох. — А может, тебе просто нужен был повод тут подольше посидеть? Вдруг я мимо пройду? — Джисон поддевает Минхо своими словами и с той же милой улыбочкой, подперев лицо руками, смотрит на него пристально. Минхо замер. В горле пересохло. «Вот же… Луна. Свалилась на мою голову». — Может, и так, — тихо ответил он, сам не веря, что сказал это вслух. И тут же отвёл взгляд — от этих пристальных, огромных, тёмных глаз Джисона. Смотреть в них было всё равно что падать в бездну: страшно и совершенно невозможно остановиться. — Не смотри на меня так… — затараторил альфа, чувствуя, как кончики ушей начинают предательски гореть. — Мы же не в дораме, чтобы вот так всё точно совпало. Поэтому я даже не надеялся. Почти. Совсем чуть-чуть. То есть вообще нет. Он осёкся, понимая, что несёт какую-то чушь, и уши запылали уже целиком — вместе со щеками и, кажется, даже шеей. «Ли Минхо, ты позор всех альф на этой чёртовой планете!» — пронеслось в голове. Джисон громко, заливисто засмеялся — не издевательски, а тепло, почти ласково. И всё-таки отвёл взгляд, сжалившись над бедным альфой. — Хорошо, хорошо, я верю, что почти надежды не было, — протянул омега, всё ещё улыбаясь уголками губ. В голосе звучала неприкрытая нежность, завёрнутая в шутливую обёртку. Он перевёл взгляд на байк, провёл пальцем по чёрному глянцевому боку — осторожно, почти благоговейно. Минхо смотрел на этот жест и чувствовал, как сердце пропускает удар. «Вот чёрт. Кажется, я влип», — подумал он, но вслух, конечно, ничего не сказал. Только сглотнул и снова взялся за гаечный ключ, чтобы хоть чем-то занять внезапно задрожавшие руки. Совсем не ожидая, что омега до конца дня составит ему компанию…